Я почти не думал. Каждый удар, каждый шаг был будто заранее известен. Я видел, как напряглись мышцы на задних лапах — и понимал, что будет новый прыжок. Я видел, как тварь повела мордой — и знал, что сейчас последует боковой удар.

Я сам пошёл вперёд. Копьё пронзило уже раненое плечо. Удар клинком в челюсть сбил ритм атаки. Рванул клинок снизу вверх, разорвав брюхо.

Монстр затрясся, пытаясь удержаться на лапах, но я не дал шанса. Силы будто сами стекались в руки, удары становились точнее, движения плавнее.

Последний удар копьём в горло — и хриплый вой оборвался.

Тварь рухнула.

Я замер, тяжело дыша, и только тогда понял: всё это время я двигался, будто в трансе. Без сомнений, без лишних мыслей. Просто поток боя, в котором я жил и дышал.

Я стоял над поверженной тушей, тяжело дыша. Копьё дрожало в руках, пальцы сводило судорогой, но впервые за долгое время чувствовал не только усталость — но и странное… удовлетворение.

Кровь ещё капала с клинка, а я ловил себя на том, что внутри меня что-то изменилось. Не в теле — в голове. Весь бой прошёл, будто я знал его наперёд. Как будто движения монстра были для меня книгой с открытыми страницами, и я просто читал, что будет дальше.

Я опустился на камень рядом, прислонил копьё к колену. Лёгкая дрожь била по мышцам, но сердце билось ровно, без паники.

— Так вот оно как… — прошептал я сам себе. — Это и есть опыт.

Ни ядра, ни чужие знания, ни тренировки, что я пытался перенять у Влада. А именно — бой за боем. Ошибки, кровь, раны, каждое неверное движение — и понимание, как действовать в следующий раз.

Я посмотрел на руку — вся в крови, мои пальцы соскальзывали с рукояти. Но теперь я понимал: в следующий раз хват будет увереннее. Я знал, что смогу рассчитать прыжок. Что увижу малейшее смещение лапы, едва заметный изгиб шеи.

Я чувствовал себя измотанным до предела, но где-то глубоко внутри теплился огонёк уверенности. Если я переживу ещё пару таких боёв, то стану другим. Сильнее. Быстрее. Точнее.

Проблема лишь в том, что дорога к этому новому «я» устлана кровью и болью.

И если я оступлюсь хоть раз — она там и закончится.

Я обхватил голову руками и замер на несколько секунд. Позволил себе короткую передышку. Потом поднялся, с трудом смахнул кровь с клинка.

— Ладно, Кирилл, — выдохнул я. — Вперёд.

Я опустился на колено возле поверженного зверя. Его тело ещё дёргалось в последних конвульсиях, а из разорванной груди сочилась густая, почти чёрная кровь. Я сжал зубы, поднял нож и разрезал шершавую плоть. Запах ударил в нос, будто тухлое мясо перемешали с серой.

Секунду спустя под пальцами блеснуло ядро — мутно-алое, будто заключавшее в себе кусок застывшего огня. Я аккуратно вытащил его и вытер о обрывок ткани. Оно вибрировало в ладони, будто пыталось перетянуть меня к себе.

Рука сама тянулась к груди — желание поглотить энергию было сильным, особенно после изнурительного боя. Но я замер. Перед глазами тут же встал недавний опыт — кровь из носа, мутная голова, едва не потерянное сознание.

— Нет, — выдохнул я. — Ещё рано.

Я сунул ядро в кожаный мешочек за спиной. Там оно будет ждать своего часа. Лучше переждать, пока тело переварит ту силу, что я уже впитал. Жадность здесь — худший враг.

Я поднялся, бросил последний взгляд на тушу. Странно, но в груди уже не было ни страха, ни даже особого напряжения. Только холодный расчёт и уверенность: следующий бой я встречу лучше, чем этот.

Сжав древко копья, я двинулся дальше вглубь разлома, в сторону новых теней, что маячили впереди.

За очередным поворотом стены разлома резко сузились. Каменные выступы образовали узкий коридор, уходящий в темноту. Я шагнул осторожно, держа копьё наперевес.

Сначала был только хруст мелких камешков под сапогами и капель, падающих с потолка. Но вскоре в тишине раздалось низкое рычание, от которого по коже побежали мурашки.

Из темноты вывалилось существо ростом выше меня — что-то среднее между медведем и ящером. Массивные лапы с когтями, вытянутая морда, на которой в два ряда сияли острые зубы. На спине чёрные костяные пластины, словно броня.

Монстр врезался в стену, проверяя расстояние, и тут же метнулся на меня. Я ушёл в сторону, ударил копьём по боковой лапе, но острие соскользнуло по пластине.

— Отлично, — выдохнул я, отскакивая. — Бронированный гад.

Зверь развернулся, врезал хвостом — я едва успел прикрыться щитом огня, пламя сорвалось с ладони и сбило удар в сторону. Воздух застонал от напряжения.

Я прыгнул вперёд, ударил в живот, между пластинами — копьё вошло, но неглубоко. Монстр взревел, поднимая лапу, и ударил сверху вниз. Удар разнёс камень там, где я стоял мгновением раньше.

Сердце колотилось, мышцы горели, но с каждой секундой я чувствовал — движения твари становятся предсказуемее. Я начал ловить ритм, подстраиваться, скользить мимо когтей и хвоста, искать новые слабые места.

Клинок на поясе звякнул, но я его не тронул. Копьё было лучше против такого врага — держало на расстоянии.

— Давай, попробуй ещё раз, — пробормотал я сквозь зубы и приготовился к следующей атаке.

Монстр снова рванул на меня, в его тяжёлых движениях была ярость, но не скорость. Я шагнул вбок, пропуская когти в паре сантиметров от лица, и резко развернул копьё.

Острие вошло в бок твари между пластинами. Она взревела, захрипела и попыталась сбить меня хвостом, но я вдавил древко глубже, навалился всем телом, провернул и вырвал копьё вверх.

Тварь вздрогнула, пошатнулась и с глухим грохотом рухнула на камни.

Я стоял над тушей, тяжело дыша, и вытер кровь — то ли свою, то ли её — со щеки. Взгляд упал на багровое ядро, мерцающее в распоротой груди.

— Вот и поговорили, — хрипло сказал я, вырывая его.

Оно ещё тёплое. Ещё одно звено к силе, которую я собирал шаг за шагом.

Я быстро отряхнул руки, закинул ядро в сумку — пусть полежит вместе с остальными. Сейчас нельзя отвлекаться на искушение.

Коридор разлома вёл дальше, сужаясь и уходя вниз. Каменные стены, будто высеченные чьей-то рукой, мерцали тусклыми прожилками энергии. Воздух густел, словно сам намекал: дальше будет тяжелее.

Я шагал осторожно, держа копьё наготове, уши ловили малейший скрежет или шорох. Ноги скользили по пыли и осколкам, пахло сыростью и кровью.

Каждое ядро в сумке тянуло к себе, обещало силу. Но я заставил себя идти вперёд, чувствуя, как сердце бьётся всё ровнее, а голова постепенно очищается от лишних мыслей.

Впереди уже маячила новая тень.

Тень на стене зашевелилась, и я сразу понял — это не очередная громоздкая туша.

Из-за выступа выскользнуло нечто, больше похожее на вытянутого человека, только с длинными конечностями и серой кожей, будто натянутой на кости. Его глаза светились бледным жёлтым, и он двигался рывками, словно не подчиняясь законам движения.

Он не бросился в атаку, как остальные — наоборот, кружил вокруг, сливаясь с темнотой, заставляя меня разворачиваться то в одну сторону, то в другую. Удар — быстрый, резкий, но не в полную силу, скорее проверка. Когти скользнули по кожаному доспеху, оставив неглубокую царапину, но заставив меня напрячься.

Я понял: этот гад охотник. Его цель — вымотать, заставить ошибиться.

Я сделал выпад копьём — слишком поздно. Он скользнул в сторону и ударил по руке. Боль обожгла, но я сжал зубы и вместо того, чтобы отступать, резко шагнул вперёд, сокращая дистанцию.

Монстр явно не ожидал. Пришлось ему отскочить и снова исчезнуть в тенях. Я следил за дыханием, сосредоточился, будто проваливаясь в состояние, близкое к трансу. Всё вокруг стало чуть яснее: мельчайший звук, колебание воздуха, направление, откуда пахнуло гнилью.

Он прыгнул снова — и на этот раз я уже ждал. Копьё встретило его в воздухе, с хрустом пробив плечо. Тварь завизжала, дёрнулась, но я провернул древко и пнул его ногой, прижимая к стене.