Я едва не поперхнулся от таких откровений, но все же сумел продолжить разговор.

— Но теперь-то на Кубе никаких борделей, надеюсь, нет?

— Официально нет, — выдавил из себя Теофилло, — а неформально их хоть отбавляй — у наших же женщин это многовековая традиция, а с традициями надо считаться.

На это я уже совсем ничего придумать не смог, поэтому наглухо замолчал. Гавана оказалась приличным по размерам городом, от въезда до пункта назначения мы не меньше десяти километров отмахали. Ладно еще, что движение тут было чисто условным, две машины в поле зрения, не больше.

— Прибыли, вылезай, — скомандовал Теофилло, свернув в неприметный двор между двумя старинными домами, не такими, как этот Красный крест-бордель, конечно, но тоже красиво выглядящими.

Мы вдвоем поднялись на второй этаж домика, притаившегося на задворках между 3 и 5 авенидами, Теофилло открыл дверь с лестничной площадки (всего их тут две штуки имелось) и широким жестом указал на внутренности:

— Занимай и обживайся. Тебе позвонят в течение часа примерно.

— То есть тут и телефон есть? — спросил я.

— А как же, — ответил он, — вон там на холодильнике стоит.

— Отлично, — сказал я, рассмотрев антикварный аппарат времен где-то сталинского 37 года, и не смог не предложить, — может, по сто грамм за прибытие примем?

— Нальешь, не откажусь, конечно, — не стал он отказываться, — в холодильнике по-моему какая-то закуска должна лежать.

Я и вытащил все, что случилось в холодильнике (кстати, тоже какая-то раритетная модель Дженерал Электрик, 50-х годов, не позже), а именно — кусок соленой рыбы, странный сыр, похожий на кавказский и бутылку минеральной воды. Стаканы тут тоже обнаружились в необходимом количестве и даже достаточно чистые. Я набулькал в них столичной водки на два пальца в каждый и спросил:

— У вас тут как, принято чокаться? И тосты произносить?

— По обстоятельствам, — ответил Теофилло, — так что поступай, как тебе нравится.

— Ну тогда за вашу замечательную страну, — лаконично ответил я и мы дружно выпили.

— Это что за рыба-то? — спросил я, бросив в рот кусочек, отхваченный от большого куска.

— Марлин, — кратко ответил Теофилло, — которого Хемигуэй ловил… ну то есть не он, а его герой…

— Ясно, — сказал я, — вкусная штука. А как у вас тут жизнь-то вообще протекает?

Вива Куба-2

— Сложно, — коротенько обрисовал он ситуацию, — то белая полоса, то черная.

— А зарплаты у вас тут какие в среднем? — продолжил интересоваться я, — если не секрет?

— Да какой там секрет, — он махнул левой рукой, одновременно выливая в себя рюмку правой рукой,- эти цифры в Гранме регулярно печатают — что-то в районе сотни песо в месяц.

— Это ж сколько в рублях-то будет, — озаботился я, а он тут же мне помог.

— Девяносто рублей где-то…

— Не густо.

— Ну да, поменьше, чем в Союзе, но у нас и цены не такие, особенно если на рынке все покупать.

— Я еще слышал, у вас какие-то параллельные валюты ходят, типа наших сертификатов в Березку, — осторожно продолжил тему я.

— Ну есть, как не быть, — мы уже выпили по третьей рюмке, поэтому язык у Теофилло развязался, — целых три штуки, сертификат А, красного цвета, сертификат Б, зеленого, плюс доллары тоже ходят совершенно свободно.

— А рубли?

— С этим сложнее… лучше в банке поменять, могу посоветовать, где.

— Хорошо, — кивнул я и тут же задал следующий вопрос, — а чем отличается красный сертификат от зеленого?

Но ответа я не успел услышать, потому что зазвенел телефон, мирно спавший на холодильнике Дженерал Электрик модели Монитор-Топ, если я не ошибся. Я встал и поднял трубку.

— Товарищ Балашофф? — было сказано мне оттуда с весьма ощутимым латиноамериканским прононсом.

— Так точно, — отрапортовал я, — он самый.

— Вас будет ожидать прием в первой клинической больнице завтра в девять часов утра. Машину прислать?

— А это далеко от… (я натужно вспомнил адрес, продиктованный Теофилло) от улица Калле-66?

— Десять минут пешком, — сообщили мне.

— Ну тогда никакой машины не надо, сам дойду… подготовка какая-то нужна? — не смог не задать я такой вопросик.

— С утра не ешьте ничего, только жидкости, больше ничего, — и на этом мы прекратили общение с неизвестным гражданином.

— Ну как там договорились? — спросил Теофилло.

— Завтра в девять утра в госпитале имени Хосе Марти. Утром ничего не есть, вот собственно и все…

— Ну и отлично, тогда стоит прикончить эту бутылку, — логично предложил он, а я не нашел причину отказать.

— А чего у вас так уважают этого Хосе Марти? — пришел мне в голову такой неожиданный вопрос.

— Ну как же, — взволновался Теофилло, — это ж наш классик одновременно и литературы, и революционной борьбы. Примерно как ваш Максим Горький, если б он заодно организовал какую-нибудь из русских революций. В конце 19 века еще поднял знамя борьбы против испанских колонизаторов… да и американцев он не жаловал особо, предупреждал, что ничего хорошего от них ждать не следует.

— Серьезный товарищ, — согласился я, — а еще такой вот вопрос — революция 59 года свергла Батисту же? Верно?

— Да, Рубена Фульхенсио Батисту-и-Сальвадор, — подтвердил он.

— Тяжелый у вас имена, — признался я, — черт ногу сломит. Ну ладно, чем таким этот Батиста так не угодил кубинцам?

— Ну ты вообще темный, — даже развеселился Теофилло, — в нашей истории. Этот Батиста сделал из Кубы филиал американской Коза Ностры… слышал про такое?

— Итальянская мафия, — пробормотал я, — обосновавшаяся в Нью-Йорке.

— В Чикаго и Флориде тоже. Главари этой самой мафии в открытую жили у нас в Гаване, владели отелями и ночными клубами, чувствовали, короче говоря, себя как дома. А крышевал все это Батиста… за это ему Лаки Лучано, например, подарил золотой унитаз и шкатуку с колумбийскими изумрудами.

— Да, это не очень хорошо, — согласился я. — И народные массы не выдержали такого открытого попрания их чувств и достоинства, так?

— В общих чертах да… — ответил Теофилло, — слушай, раз уж ты до завтра свободен, нет желания окунуться, так сказать, в глубину кубинских народных обычаев?

— Да в принципе есть, — ответил я, — а в чем они заключаются, ваши народные традиции?

— Немногим отличаются от ваших — ночных клубов у нас сейчас нет, народ просто собирается у кого-то в доме или квартире и активно общается.

— Нет возражений, — ответил я.

— Ну тогда поехали…

— Стой, а как у вас тут с дорожной полицией дела обстоят? — притормозил его я. — У нас лучше после того, как выпил, за руль не садиться…

— Плюнь, амиго, — искренне сказал мне Теофилло, — это же Куба, а не Москва, договоримся, если что.

— В Москве в принципе тоже можно договориться, — дипломатично ответил я, — только это надо уметь…

— Ну а у нас здесь все и всё умеют, — отрезал Телфилло, — жизнь такая, хочешь-не хочешь, а приходится приспосабливаться к изменяющимся внешним условиям. Как у этого… у Дарвина написано.

— Ладно, я все понял, — сказал я, — куда едем-то?

— Пока никуда… — задумался он, — ты отдохни тут, а я разведаю обстановку и отзвонюсь в течение… ну допустим часа — пойдет?

— Забились, — поднял я руку на уровень виска, — кстати, а не подскажешь, что за место такое Лурдес? Пока летел, два раза слышал от разных людей.

— Радиоэлектронная станция слежения за Штатами, — коротко бросил он, — к северу от Гаваны километров в 50, очень секретное место.

— Понял, амиго, — ответил я, — принял к сведению, амиго, — и вторично козырнул ему условным военным жестом.

После этого Теофилло очистил от своего присутствия мое временное пристанище в Республике Куба, а я с некоторым любопытством изучил все, что здесь имелось. Кухня здесь была чисто условная, объединенная со всем остальным жилищем, я даже вытащил из памяти такой термин для этого типа жилья, как «студия». Газа, конечно, никакого не имелось, двухконфорочная плита была электрической. И батарей отопления, естественно, я ни одной не обнаружил — тепло же здесь круглый год, зачем. В шкафчике между плитой и холодильником стоял стандартный набор посуды на четыре примерно персоны. А в оставшейся части жилья имела место двуспальная кровать, занимавшая почти половину всего пространства и одежный шкаф… пустой… да и не надо. Коммунальные же удобства заключались в совмещенном санузле, где слева стоял видавший виды унитаз, но довольно чистый, а справа занавесочками отделялась душевая кабинка. Проверил, какая вода тут из крана течет — оказалось, что холодная из обоих отверстий… ну и правильно, когда на улице +25, зачем еще воду греть.