Если сейчас со мной что-то случится, что будет с ним?

Тьма… тьма внутри нас. Она приходит тогда, когда нас загоняют в угол. Когда не остаётся больше ничего, кроме слепой ярости. Я с трудом поднялась с земли, едва ли ощущая свои руки и ноги, и вспомнила слова хранительницы — заглянуть внутрь себя…

Единение с природой. Я — одно целое с этим лесом, с островом, со всем миром. И души — такие тёплые, родные, что хочется обняться с ними — со всеми разом. Я закричала, упав на колени, и ощутила, как через меня проходят тысячи невидимых нитей — болезненно, будто натягивается каждая жила, словно каждый мускул рвётся. Я кричала, но никто не слышал моего крика — зимокрыл удерживал миг, а я… мои глаза стали иными. Я увидела мир в серебристых тонах, а сама точно парила в невесомости.

Поднялась на ноги. Царапин и ссадин на теле больше не осталось. Я ощущала себя иначе, но вряд ли счастливее — нить, соединяющая меня с драконом, истончалась. Дышала тяжело, пытаясь осознать свою новую суть. Дриады больше не нападали, внезапно покинув стволы деревьев, приняв свои истинные облики — хрупких девичьих душ. От нимф их отличал всё тот же оттенок — зеленоватый, природный. Они склонились передо мной, признавая новую хранительницу.

— Правильное решение, — ухмыльнулась мама, материализовавшись передо мной.

— Тоже так считаю, — ухмыльнулась в ответ. — Ты хранительница, повелевающая душами, твоя сила изначальна, но она… она не равна моей.

Глаза мамы распахнулись. До неё поздно дошло то, что я сказала, а в следующую секунду дриады подчинились моей воле — души вновь вошли в стволы, деревья задвигались, трансформируясь.

— Нет, — прошептала мама, оглядываясь, и посмотрела на меня. — Ты не можешь так поступить со мной!..

— Я бы поступила с тобой хуже, если бы у меня хватило духу. Жаль, что во мне ещё живо всё человеческое.

Ветки деревьев росли, корни обволакивали клетку вокруг матери. Хранительница душ заметалась, но была не в силах справиться с собственными подопечными. Синеглазка заклекотала.

— Ещё минуту, милая, — ласково произнесла я.

Нить связи с ней тоже истончалась, у меня оставалось слишком мало времени. Я схватила артефакт, всё так же завёрнутый в оторванный подол, и побежала к порталу. Активировала и ворвалась внутрь. Тьма не просто хлынула ко мне, она протянула свои мерзкие щупальца, желая забрать и моё тело. Я отшвырнула купол безмолвия как можно дальше, но не получилось — он завис в воздухе, тряпица упала и всё озарилось светом.

Но это была не сказка, где свет побеждает тьму. Здесь тьма начала поглощать артефакт, и несколько щупалец потянулось ко мне. Я попыталась отскочить, а затем почувствовала знакомую магию — помолвочный перстень отдавал свою энергию, буквально отталкивая тьму и тем самым перемещая меня к выходу.

Я вылетела из портальной арки так, будто меня пережевал и выплюнул какой-то морской монстр. Я ударилась о камни и глухо застонала. Портальная арка начала разрушаться на глазах, осыпаясь грудой камней, а время… с клёкотом синеглазки оно вернуло свой бег.

Время вернулось, деревья зашумели под натиском ветра, а звёзды светили всё так же ярко. Природа была в гармонии с собой.

Получилось?

Я шумно выдохнула, поднялась и огляделась. Я не могла точно определить последствия, поэтому просто сорвалась на бег, чтобы вернуться на территорию эльфийского дворца.

— Ты пожалеешь! — прошелестела мама.

Её голос доносился издали. Я её не видела, но знала — она рядом. Только вредить мне или остальным больше не было смысла — цель, что она преследовала, разбилась вдребезги. Хранительница отступит, смирится.

— Точно нет, — откликнулась безжалостно.

Странно, но дышать становилось легче. Меня подгоняло беспокойство за мужа. Я неслась вперёд, ветки хлестали по лицу, но я не замечала этого. Когда вернулась, все уже пришли в себя. Эльфы уносили раненых, а Илиас склонился над Максимилианом. Владыка был без сознания. Наставник бросил на меня напряжённый взгляд.

— У тебя получилось?

— Он жив? — задала я встречный вопрос, только сейчас заметив, как задыхалась от эмоционального напряжения. Решила всё же ответить на вопрос Конгорна: — Я закинула артефакт во тьму, но не знаю, получилось ли. Однако… мне пришлось стать хранительницей… — Илиас вздрогнул и более не поднимал головы. Мне не нужна была его жалость. Я сделала то, что должна была. Повторила: — Он будет жить?

Сердце застыло в ожидании ответа. Глаза увлажнились. Неважно, человек я или хранительница, я всё равно всегда буду безумно любить этого мужчину. Пусть сменятся хоть сотни жизней, один он будет в моей памяти.

— Он быстро придёт в себя, — тихо отозвался Илиас, — ты остановила время? Артефакт действовал, пока сердце было стабильно, и успел залатать его. Остальное — мелочи.

Я прикрыла глаза и осела на землю. Из глаз покатились слёзы радости. Он будет жить! Будет! Это самое важное, остальное — мелочи. Только сейчас я в полной мере осознала, что мы не сможем быть вместе. Теперь он — смертный, а я… смогу прожить с ним часть своей жизни? Видеть его старость и смерть, пока я буду бессмертной? Думать об этом больно, но есть ли у меня выбор? А у него?

— Макс… его величество ещё сможет жениться на Айрис?

Илиас внимательно посмотрел меня.

— Между вами… что-то было? Связь закрепилась? — Я медленно кивнула, а дракон вздохнул. — Нет, Купава. Теперь вы навеки вместе.

— Но я чувствую, как наша связь истончается, — тихо сказала я.

— Но не исчезнет совсем, — отозвался Илиас. — Хотя не знаю, смогут ли у вас родиться драконы — остался ли в вас огонь?

Я прикоснулась рукой к низу живота и почувствовала горячее пламя, но его словно уничтожали новые силы, поселившиеся во мне. Серебро… Вокруг было серебро — холодное и безжизненное.

— Покажет время, — озвучил и мои мысли герцог.

— Я разрушила арку… она была единственной на Элерии. Что теперь делать?

— Когда очнётся Максимилиан, он сможет открыть портал каждому. Но сейчас я специально погрузил его в целебный сон.

Это правильно, это хорошо…

— Я проверю фейри, — сказала я и поднялась на ноги. — Позаботьтесь о нём, ваша светлость.

Оказывается, бабушка всё это время стояла рядом со слезами в глазах. Будто я хуже, чем умерла. Мне не хотелось ранить её ещё больше, поэтому я прошла мимо, направившись в лес. Хранительница способна переноситься в места скопления душ… Бриольский лес был отличным маяком.

Дриады помогли, подсказали путь. Мгновение, и я погружаюсь в темноту, чтобы вынырнуть у озера. Сначала хотела скинуть одежду, чтобы опуститься на дно и проверить тьму, а потом подумала: может, в этом нет необходимости? Одежда ведь высохнет, я теперь не совсем человек…

Пока сомневалась, услышала:

— Купавушка⁈ Это же она!

Голос Хозяюшки я ни с чьим не перепутаю. Улыбнувшись, я развернулась, нашла друзей взглядом за ближайшим валуном и бросилась к ним. Фейри сидели на камне, покрытом мхом — теперь здесь были не только Ёрик и Хозяюшка, но и Кузнец, и ещё несколько незнакомых мне фейри.

— Точно она! — заключил Ёрик и нахмурился. — Только как-то изменилась.

Не хотела их расстраивать, поэтому сменила тему:

— Тьма… вы её чувствуете?

— Совсем нет! — взвизгнула от радости Хозяюшка. — Нас она чуть не схватила, но помогли те призмы, что ты достала со дна озера. Они нас до последнего защищали, а когда разрушились и мы уже с жизнями распрощались — тьма возьми да и исчезни!

— Нет её, Купава, — подтвердил Ёрик. — Совсем нет! Уж не ты ли к этому причастна?

— Не только я, — честно ответила я. — Я сделала самую малость — просто перенесла кое-что к источнику тьмы… остальное же сделали другие.

При воспоминании о Максе сердце вновь налилось тревогой и печалью. Я поднялась и вздохнула. Значит, тьмы нет… Стало быть, всё хорошо? Нужно возвращаться в Элерию?

Я бросила взгляд на озеро. Нахлынули воспоминания. Макс вытащил меня отсюда, спас от тьмы, хотя отрицал это и говорил, что всё — чешуйка, но теперь я знаю, что это он. Потому что Максимилиан Раманский соткан из волшебного золота. Он — нерушимая защита не только для меня, но и для этого мира.