Он не бросился на меня сразу. Тварь извивалась, прижимаясь к полу, и я понял: эта гадина не из тех, кто прёт напролом. Она будет кружить, выжидать, а потом ударит там, где я не жду.

Я выставил копьё и сделал шаг назад. Монстр замер, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ну давай, — прошептал я. — Я не люблю ждать.

Ответом стал резкий рывок. Чудовище метнулось вбок, исчезло в тени, а в следующее мгновение я почувствовал, как что-то свистнуло прямо у виска. Удар хвостом! Я едва успел пригнуться, и тяжёлый костяной нарост с треском врубился в стену.

Сердце ухнуло вниз. Я понял — это не простая грубая сила, а охотник. Сильный, быстрый и хитрый.

Я перехватил копьё удобнее и начал медленно кружить, стараясь держать его острие между собой и чудовищем. Оно снова метнулось — уже прямо на меня, зубастая пасть распахнулась, будто собиралась проглотить с головой.

Второй раунд начался.

Тварь рванула вперёд, и я успел выставить копьё, целясь прямо в раскрытую пасть. Но зверюга не была глупа — в последний миг она извернулась, обвила древко хвостом и дёрнула. Острие соскользнуло, копьё чуть не вырвало из рук.

Я врезал ногой, оттолкнув тушу в сторону. Она снова скрылась в тени, и лишь приглушённый шорох выдал, что враг обходит меня по дуге.

Не лезет в лоб… значит, считает меня добычей.

Я сделал вид, будто потерял его из виду, ослабил стойку, опустил копьё. И, как я и предполагал, он метнулся сзади. Я развернулся рывком, всаживая острие наугад — и почувствовал сопротивление.

Зверь взвыл, но вместо того, чтобы отскочить, навалился на копьё всей массой, прижимая меня к стене. Я врезался спиной в камень, воздух вылетел из лёгких. Копьё трещало, зубы клацали в сантиметре от лица.

Собравшись, я резанул по шее ножом, второй рукой удерживая копьё. Чёрная кровь брызнула, монстр дёрнулся, но не ослабил хватку.

Хитрый ублюдок… даже умирая, хочет утащить меня с собой.

Я рванулся вниз, поднырнул под тушу, и в тот же миг хвост с костяным шипом прошёл там, где только что была моя голова. Развернувшись, я ударил копьём в основание черепа. Хруст, ещё один визг — и монстр рухнул, извиваясь.

Я отскочил, переводя дыхание. Руки дрожали, пот струился по лицу. Он ещё дёргался, но я не стал ждать. Подскочив, нанёс завершающий удар, пригвоздив голову к камню. Тело дёрнулось в последний раз и обмякло.

Я медленно выпрямился, сжимая копьё так, что костяшки побелели. Это был не просто бой, а шахматная партия на выживание. И я едва не проиграл.

Я опустился на колени рядом с тушей, заставляя дыхание хоть немного выровняться. Кровь ещё тёплая, пар поднимался в прохладном воздухе. С усилием разрезал плоть у основания шеи, нащупывая твёрдый узел ядра. Когда пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, из груди вырвался невольный вздох — ещё одно ядро, ещё одна ступень к силе… и к безумию.

Подкинув находку на ладони, я задержался, рассматривая его мерцающий отблеск. Сколько уже таких было? И всё равно тело дрожит, будто впервые.

Я идиот.

Мысль сама прорезала сознание, колкая, но правдивая. Я полез не в какой-то захолустный разлом у деревеньки, где монстры слабые и примитивные. Нет. Меня потянуло сюда, ближе к Московскому разлому, самому гнилому нарыву на теле Империи. Здесь воздух сам по себе казался тяжелее, тьма плотнее, а твари — умнее и злее. Они будто тянули силу от той огромной бездны, и потому каждая схватка могла стать последней.

Я сжал ядро, ощущая его пульсацию. Когда-нибудь в Академии я узнаю, как именно работают эти связи, почему один разлом влияет на другой. Там будут книги, лекции, учёные головы, которые хоть немного понимают природу этой заразы. А пока у меня только догадки и инстинкт выживания.

Я убрал ядро в сумку, вытер нож о траву и поднялся. Спина ломила, руки ныли, ребра отзывались болью при каждом вдохе. Но я жив. А значит — охота продолжается.

Я устроился в небольшом углублении стены, куда почти не проникал сквозняк. Сумка глухо звякнула о камень, когда я поставил её рядом. Изнутри тянуло знакомым, тяжёлым светом. Я достал одно из ядер, тёплое и гладкое, будто камень, который пролежал целый день на солнце.

Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Это был соблазн — быстрый, доступный, почти бесстыдный. Продать ядро — и хватит на месяц жизни в Петербурге, на подготовку к Академии, на новые доспехи. Но жадность никогда не спасала от монстра, а сила могла.

Я приложил ядро к груди и позволил энергии перетекать внутрь. Сначала тепло — мягкое, почти ласковое. Потом боль. Словно раскалённый металл проталкивали в сосуды, прожигая каждую клетку. Я стиснул зубы, удерживая дыхание, пока кровь не зашипела в ушах.

Только не отключиться. Только выдержать.

Минуты растянулись в вечность. Когда ядро потускнело и рассыпалось в пыль, я откинулся на камень, тяжело дыша. Нос щипало — провёл рукой и увидел кровь. Но тело отзывалось иначе: движения стали чуть свободнее, дыхание — глубже, а магический поток внутри словно очистился, стал плотнее.

— Жив, — выдохнул я сам себе и прикрыл глаза.

Нужно было ещё немного посидеть, дать организму усвоить то, что я в него вогнал. В этом разломе нельзя было спешить.

Я прикрыл глаза всего на пару мгновений, но мир тут же провалился куда-то глубже.

Сначала показалось, что я снова в разломе, но стены дрожали, словно дышали, и сквозь трещины просачивался свет. Нет, не солнечный — тот самый, что был внутри ядер. Он переливался, складывался в узоры, похожие на сосуды человеческого тела.

Я смотрел — и видел самого себя, словно прозрачного. Потоки энергии струились по жилам, пульсировали, иногда — застревали, превращаясь в тёмные сгустки. Именно в такие моменты боль пронзала грудь и голову.

Сгустки начали лопаться, оставляя после себя свободные русла. Потоки текли быстрее, сильнее. А потом я услышал голос. Тихий, едва различимый, будто мысль, что не принадлежала мне:

«Бери больше… не останавливайся… сила ждёт…»

Я резко выдохнул и распахнул глаза. Каменная стена вернулась на место, рядом лежала сумка, а в пальцах я всё ещё ощущал дрожь от только что рассыпавшегося ядра.

— Нет, — прошептал я. — Хватит.

И сжал кулак, будто запирая остатки этой навязчивой мысли.

Я поднялся, вытирая рукавом лицо. Силы вернулись не полностью, но сидеть и ждать, пока что-то само рассосётся, было опаснее. В разломах слишком долгое бездействие всегда наказывалось.

Словно в ответ на мои мысли, из коридора донёсся скрежет когтей. Сухой, раздражающий, будто кто-то нарочно царапал камень, чтобы дать понять — он рядом.

Я напрягся и перехватил копьё, чувствуя, как по телу проходит холодная дрожь. Вскоре из темноты выступила тварь. Нечто среднее между человеком и гигантской летучей мышью: кожа натянута на рёбра, уши торчат вверх, глаза светятся тускло-красным.

Монстр замер, повёл носом. И рванул вперёд.

Я встретил его выпад коротким уколом копья — острие скользнуло по груди, оставив кровавую борозду, но не остановило. Существо завалило меня массой, когти царапнули по доспеху. Я оттолкнул его ногами, перекатился и снова встал.

— Отлично, — прошипел я, чувствуя, как адреналин разгоняет усталость. — Вот и проверка.

Тварь снова прыгнула. На этот раз я ушёл в сторону, копьё описало широкую дугу и врезалось в плечо монстра. Он завыл, но вместо того чтобы отступить, стал двигаться ещё яростнее, быстрее, как будто боль только раззадорила.

Энергия ядра ещё гудит во мне. Если справлюсь — значит, не зря рисковал.

Монстр кружил вокруг, скаля зубы, а я держал копьё наготове. Удары его когтей приходились стремительно и яростно, каждый раз заставляя меня отступать. Я чувствовал, как напряжение ложится грузом на руки и плечи.

Первый обмен ударами закончился ничем. Моя кольчуга спасала от глубоких порезов, но удары всё равно оставляли синяки и сбивали дыхание. Я попытался контратаковать — быстрый выпад в бок. Монстр ушёл в перекат, и тут же развернулся, полоснув когтями по ноге. Я стиснул зубы и сделал шаг назад, стараясь не показывать боли.