— Ты живёшь с дедом? — уточнила я.

— Временно — да. Мне придётся переезжать в столицу Рамании вскоре, — Айлин поморщилась, — а я так люблю Малоземье! Но родители перевелись на работу в столице, так что выбора мне никто не оставил. Придётся становиться светской леди.

Представив Айлин, кокетничающей с молодыми лордами, в пышном бальном платье и с веером в руке во время дебюта, я хихикнула. Девушка оглянулась на меня и подмигнула.

— Вот видишь, уже улыбаешься, а мы даже до гор не дошли. Водопад работает даже на расстоянии и убирает грусть!

Я не стала уточнять, что это не водопад волшебный, а Айлин — волшебная. Такая лёгкая и милая, что, мне казалось, они отлично должны подружиться с дочерью Раманских — вроде и возраста одного.

— Это не просто грусть, а чувство утраты. Погиб мой наставник… и частично погиб из-за меня.

Айлин остановилась и посмотрела на меня с сочувствием.

— Да, близких людей терять тяжело, — кивнула она совершенно серьёзно, — но мы должны верить, что они отправляются в лучший мир. Эта мысль помогает их отпустить и жить дальше.

— Пожалуй, ты права, — кивнула я, всё же подтверждая свои измышления, что дело не в близости водопадов, а в энергетике этой чудесной девушки.

Мы всё шли, поднимаясь в горы и петляя между деревьями. Темнота наступила внезапно, как будто кто-то захлопнул крышку сундука — солнце окончательно скрылось за горизонтом. Шум падающей воды приближался. И вскоре мы подошли к тому, о чём говорила Айлин.

Водопад был завораживающим. С высоты двадцати метров он стекал по чёрной скале, разбиваясь о камни в клубах белой пены. Я встала на самый большой камень, посмотрев вниз, на широкую ленту убегающей дальше реки. А присмотревшись, заметила и сотни крошечных огоньков, вспыхивающих в воздухе.

— Потерянные души малоземцев, — сказала Айлин с придыханием. — Они приходят, когда чувствуют чистую душу.

Я не знала, верить ли ей. Но мне вдруг действительно показалось, что это место уносит боль. Я начала расстёгивать рубашку, а потом скинула и брюки, оставшись в тонком нижнем белье. Айлин не пыталась меня остановить, наоборот, словно приободряла. Вздохнув, я спустилась в воду. Холод обжёг кожу, но через мгновение тело привыкло.

Айлин сидела на берегу, поджав ноги. В свете светлячков я видела, как она украдкой смотрит в мою сторону, потом быстро отводит глаза.

Вода смывала с меня дорожную пыль, усталость и что-то ещё — что-то, что я не могла назвать. А огоньки танцевали вокруг, как будто смеялись надо мной. Или со мной.

Смерть Кеоса оказалась тяжёлым ударом, но не только она, а ещё и осознание собственной судьбы. Точнее, её конечной точки. Был ли у меня выбор? Был ли у меня другой выход?

— Вряд ли, — внезапно услышала я голос.

Вздрогнув всем телом, я развернулась к говорившей. Это была красивая женщина в белом безразмерном платье, расшитом узорами и цветами. С венцом на голове, выдающим в ней не просто магиню… повелительницу.

Я ни на миг не сомневалась, кто передо мной. Слишком мощная аура властности окутывала её, лишая меня страха и боли. Я вдруг отчётливо ощутила, как ждала её. Как моя душа её звала. Ту, что забирает души, избавляет от боли, прячет навеки в своих лесах…

— Хранительница душ, — выдохнула я восхищённо.

— Так вот значит, какая ты, Эрелин Эндервуд, — с эхом прозвучал голос Хранительницы.

Эрелин… настоящая, да, только я это имя с собой не ассоциировала. Но не рассказывать же о своих проблемах древней сущности? Я огляделась. Внучка шамана исчезла, словно её и не было, а я неприязненно передёрнула плечами, поняв, что осталась наедине с одним из самых могущественных существ этого мира.

И одновременно родственницей того, кому принадлежит моё сердце.

— Рада знакомству, Хранительница, — откликнулась и попыталась сделать книксен, хотя, стоя наполовину в воде, это почти нелепо. — Вы меня искали?

— Набрела случайно. Я люблю бывать в Малоземье, — пояснила она и склонила голову набок. Её глаза на мгновение вспыхнули, и женщина нахмурилась. — В тебе чернь, наследница герцога. Ты знала об этом?

— Это и хотел сообщить ваш внук, когда искал вас.

— Так вот зачем я ему понадобилась, — хмыкнула она. — Полагаю, ты знаешь, откуда в тебе магия некроманта?

— Да, как и то, какая судьба меня ждёт, — подтвердила я. — Я должна стать жертвой ритуала.

— Не люблю это слово — «должна», у нас всегда есть выбор, — откликнулась хранительница и ступила в воду. От неё исходил такой свет, словно она была звездой, но при этом осязаемой: от её движений по воде поплыли круги. Она подходила всё ближе, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки. Оглядела меня придирчиво. — Но в целом ты права. Для этого тебя заразили.

— Чтобы обменять душами с дочерью Талрема, — кивнула я. — Почему вы просто не можете отпустить душу девушки, зачем столь жестокий обмен?

— Я уверила Талрема, что не могу отпустить душу просто так, — призналась она, и я приоткрыла рот.

— Вы солгали ему?

— Если бы сказала правду, то пришлось бы отпустить душу девушки. Понимаешь, пока она в моих владениях, я забираю всю боль, но стоит вернуть её душу — боль вернётся, а вместе с ней и ненависть, и жажда мщения. Она ведь не зря в последние минуты прокляла весь ваш род — она ненавидит вас.

— Тогда к чему моя смерть?

— Потому что он оказался расчетливее и недоверчивее, чем я думала: не поверил мне и заключил со мной сделку. Я обязана выдать душу его дочери в обмен на душу Эндервуд. И теперь просто так вернуть её душу уже не в силах. Он сделал так, чтобы я более была не властна над душой его дочери.

Всё это никак не укладывалось у меня в голове, пока я изумлённо не выдохнула:

— Вы боитесь его?

— Он силён, Эрелин, очень силён, — отозвалась Хранительница. — Раманские с ним не справятся. Нельзя оживлять тело Аяны.

— Но тогда и проклятие никогда не снять, и от некроманта не избавиться. А с каждым годом он будет становиться всё сильнее и злее. Если не я, то будет другая…

— Не будет, если ваш род совсем прервётся, — жестоко заявила женщина, и у меня остановилось сердце.

— Вы собираетесь меня убить?

— Я помогаю женщинам, а не убиваю их, — оскорблённо откликнулась Хранительница. — Женщины — прекрасные создания, полные теплоты и доброты, но их так часто ломают в своих руках жестокие мужчины. Я лишь предлагаю тебе никогда не заводить детей. Это в твоих силах.

Вот только Эрелин уже беременна. Причём от некроманта. Я прикусила губу. Говорить об этом Хранительнице или нет?

— Значит, вы предлагаете мне держаться подальше от вашего внука, — заключила я, решив всё-таки сначала поговорить с Яром о своей сестре и осведомлённости Хранительницы. — Но при этом сохранить жизнь.

Я представила себе жизнь без раманского принца: небольшой домик, сад и много зверей, которых я лечу каждый день. Да, открыть лечебницу для животных было бы здорово! Вот я улыбаюсь, смеюсь, работаю, а потом поднимаю взгляд и… в этом взгляде пустота. Тоска. Боль. Моя жизнь показалась такой пустой без Данияра.

Внезапно образ Хранительницы стал теплее и ближе. Её глаза, полные сострадания, заглядывали точно внутрь меня. Она успокаивает, поддерживает, помогает. Только Хранительница никогда не обидит, не причинит боли.

— Тебе так больно, — внезапно сказала она и прикоснулась тёплыми пальцами к моей щеке, — я понимаю. Мужчины ранят. Позволишь мне забрать твою боль?

Лёгкий, маленький ручеёк потянулся откуда-то изнутри меня к Хранительнице. Мне становилось легче. Боль действительно отступала. На губах появлялась улыбка. Неужели я могла переживать из-за таких пустяков? Всё это незначительное, мирское… А впереди — долгая и счастливая жизнь среди лесов, моих любимых зверей. Я буду помогать им. Более того — я стану их частью…

Браслет Вантегросов, удерживающий меня на грани реальности, соскользнул с моей руки, упав в воду. Так легко и непринуждённо, словно это был не сильнейший артефакт, а дешёвая побрякушка, купленная на ближайшей ярмарке. Но мне было всё равно. Пусть хоть затеряется в этой реке! Моя душа выше, намного выше всех этих мирских дрязг…