Он не бросился сразу. Хищник кружил, ощупывая меня взглядом, будто понимал, что ему встретилась не совсем обычная добыча.

Я сделал первый шаг — и этого хватило, чтобы тварь рванула вперёд.

Копьё встретило его выпад, древко дрогнуло от силы удара, но я устоял. Раньше такой натиск просто вышиб бы оружие из рук, а теперь я удержал баланс, даже сумел отбросить монстра на шаг. Усиление работало.

— Давай, — выдохнул я.

Зверь завыл, прыгнул вновь. Я ушёл в сторону, клинок полоснул по боку, и горячая кровь брызнула на камень. Но оборотень даже не замедлился — лапа скользнула по моей броне, пробив её, как тряпку. Воздух вышибло из груди, рёбра заныли, но я удержался.

Мы обменялись ещё несколькими ударами. Я колол копьём, он рвал когтями и клыками. И всё же чувствовалось, что теперь я быстрее. Не в разы, но на миг раньше догадываюсь, куда он двинется. На миг раньше успеваю поднять оружие. И этот миг снова и снова спасал мне жизнь.

Наконец удача повернулась ко мне лицом. Тварь прыгнула в лоб, рассчитывая прижать меня к стене, а я скользнул в сторону и всадил копьё сбоку, прямо под ребро. Древко выгнулось, но железо вошло глубоко. Оборотень захрипел, дёрнулся и рухнул на камни.

Я стоял, тяжело дыша, держась за бок, где кровь проступала сквозь кольчугу. Победа далась нелегко. Но внутри горела новая уверенность: я могу. И с каждой добычей буду только сильнее.

Я присел рядом с поверженной тварью и почти на ощупь разрезал её грудь. Запах крови и гнили ударил в нос, но я уже привык. Пальцы нащупали плотное, пульсирующее ядро, тёплое, словно ещё живое.

— Моё, — прошептал я и, не раздумывая, прижал его к груди.

Энергия хлынула внутрь, намного сильнее, чем от того мелкого. Сразу же тело выгнуло дугой, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Казалось, что кровь закипает в жилах. Я рухнул на камень, сжимая зубы, чтобы не закричать.

Нос защипало, и через мгновение горячие капли потекли по губам. Грудь будто сжали в железные тиски, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Я едва не потерял сознание.

«Так нельзя», — мелькнуло в голове, и эта мысль удержала меня от окончательной глупости.

Я с трудом оторвался от ядра, отшвырнул его остывшую оболочку прочь и долго сидел, согнувшись, пытаясь восстановить дыхание. Энергия внутри бушевала, как река после паводка. Усиление пришло, но вместе с ним — угроза просто сгореть изнутри.

Я сжал кулаки.

— Дурак… ещё чуть-чуть, и всё.

Теперь ясно: жадность убивает. Поглощать ядра без меры — значит играть с собственной жизнью. Тело должно привыкнуть, переварить силу. Слишком много сразу — и можно не выжить.

Я поднялся, покачиваясь, и глухо усмехнулся. Никто меня этому не учил. Всё, что я знаю — это то, что узнаю на своей шкуре. Ошибка за ошибкой. Но пока я жив — это опыт.

Я вытер кровь с лица, оставив тёмные полосы на щеке, и бросил взгляд на сумку. Там уже лежали другие ядра.

— Вас пока трогать не буду, — тихо сказал я. — Очередь ещё дойдёт.

Сжав зубы, я двинулся дальше, с новым пониманием: сила — это не только то, что ты получаешь, но и то, что способен удержать.

Я долго стоял, прислонившись к влажной стене разлома, и прислушивался к собственному телу. Внутри всё ещё кипела энергия, и от этого казалось, что каждая жилка вот-вот лопнет. Выходить глубже было бессмысленно — усталость давила, и новая ошибка могла стоить жизни.

Я прошёл назад, к порталу, туда, где пространство начинало дрожать и переливаться серым маревом. Холодный ветер бил из щели между мирами, напоминая, что там, по ту сторону, ждали привычные улицы столицы.

Я остановился в нескольких шагах. Не стал выходить.

Кто-то мог следить за мной. После встречи с этой «структурой» я не питал иллюзий: уж слишком удобно было бы подкараулить меня, когда возвращаюсь, израненный и вымотанный. А значит — здесь, в разломе, у самого выхода, безопаснее, чем снаружи.

Я опустился на камень, уложил рядом оружие и снял кожаный доспех, чтобы осмотреть повреждения. Рёбра отзывались болью, но дышать можно. Куртка превратилась в тряпьё, зато кольчуга ещё держалась.

«Теперь всегда так, — мелькнула мысль. — После каждого боя выходить на свет во всеоружии. Иначе конец».

Я вытянул ноги, положил рядом сумку и прикрыл глаза, позволяя телу впитать бурлящую силу, а сознанию хоть немного отдохнуть.

В этой полутьме, у границы миров, я впервые почувствовал себя действительно одиноким. Никого рядом. Ни Влада, ни Кири. Только я и монстры. И именно так оно и должно быть.

Я сидел у самого выхода, держа золотое ядро в ладони. Оно всё так же мерцало изнутри мягким светом, словно в нём билось крошечное сердце.

Я прислушался к тишине разлома. Где-то глубже слышалось шуршание, перекаты камней, рычание — обычная жизнь местных тварей. Но странное дело: они не спешили убегать, не пятятся назад, как это бывало у Московского разлома.

Я нахмурился.

— Значит, на вас это не действует, — пробормотал я, глядя на темноту впереди.

Вспомнилось, как у горы монстры застыли, едва появился ловец, как будто кто-то выдернул из них хребет. А потом — как они пятятся от золотого ядра. Тогда всё сошлось: ядро удерживает власть над теми, кто связан с московским разломом. С породнёнными с той тьмой.

Но здесь, в этом кармане, правила были другие. Для местных тварей ядро — всего лишь блестящий камень. Они не чувствовали страха.

Выходит, это не универсальная защита. И уж точно не гарантия выживания. Оно подавляет только тех, кто слабее ловца душ, которому принадлежало. Всё, что сильнее — не обратит на него внимания. И всем кто не принадлежит Московскому разлому плевать на это ядро.

Я сжал ядро в кулаке.

«Полезная вещь, но не щит от всего. Нужно быть осторожнее. Привыкнешь к защите — и однажды окажешься без неё, лицом к лицу со смертью».

Я перевёл взгляд на мрачные коридоры, уходящие в глубину разлома. Лезть туда смысла не было. Не сегодня. Сегодня я получил то, за чем пришёл — ответ.

Я убрал ядро обратно в сумку и привалился к стене. Силы ещё кипели, но в голове стало яснее. Главное — не обманываться.

Камень вокруг выглядел иначе, не как дома. Казалось, он пульсирует, словно живой, и это навевало тревогу, но усталость брала своё. Несколько часов отдыха — роскошь, но и необходимость. Глаза сами закрылись, и я позволил себе провалиться в поверхностный, чуткий сон.

Когда проснулся, за щелью портала всё так же клубился туман, а внутри царила мёртвая тишина. Кровь в жилах успокоилась, боль от перенапряжения стихла, и даже дыхание стало ровным. Я поднялся, поправил перевязанную куртку, убедился, что нож и клинок на месте, и шагнул обратно в глубину.

Воздух там был тяжелее, гуще, будто наполнен чужой злой волей. Каждое движение отдавалось эхом в тишине, и всё же я чувствовал себя увереннее. Поглощённое ядро оставило внутри меня не только усталость, но и силу. Пускай ещё не освоенную, не до конца укрощённую, но ощутимую.

Я шёл осторожно, не углубляясь слишком быстро. Всё внутри подсказывало — рано или поздно этот разлом проверит меня по-настоящему. А пока нужно было разогреться, нащупать новый предел.

И шаг за шагом я приближался к следующему столкновению.

Не успел пройти и сотни шагов, как тишина треснула — будто кто-то когтями по металлу провёл. Сердце отозвалось ударом, и я замер.

Из-за изломанного корня вывалилось нечто, похожее на гигантскую крысу, только с костяными наростами вдоль хребта и мордой, искривлённой в подобие человеческой ухмылки. Глаза сверкнули красным, и существо издало низкое, гулкое рычание.

— Ну, привет, — выдохнул я, перехватывая копьё.

Монстр рванулся вперёд. Движения были резкими, рваными, но скорость — пугающая. Я отскочил, едва избежав удара когтей, и тут же нанёс укол. Древко дрогнуло, наконечник впился в плоть, но не глубоко — кость под шкурой держала удар.

Тварь взвыла, развернулась, ударила хвостом, и меня едва не сбило с ног. Я стиснул зубы, удержал равновесие и пошёл в контратаку, заставляя себя не тратить лишнюю силу.