— Живой? — спросил я.

Алексей опустился рядом, положил руку на шлем.

— Дышит. Очень слабо.

Он провёл ладонью над телом, и я увидел, как воздух вспыхнул.

— Защита высочайшего уровня, — сказал он. — Такую броню могли создать только мастера императорского двора. Но я не вижу ни клейма, ни герба.

Я осторожно коснулся пластины. Поверхность оказалась тёплой.

— Если это человек, то почему его выкинуло из разлома?

— Вот это и нужно понять, — ответил Алексей. — Обычно обратно выбрасывает только мёртвых.

Он поднялся.

— Помоги мне. Оттащим его подальше.

Мы с трудом вытащили тело на возвышенность, укрыв под тентом. Доспехи выглядели древними, но внутри явно теплилась жизнь. Через некоторое время шлем тихо треснул, и из щели вырвался пар.

Под бронёй оказался мужчина лет тридцати. Кожа бледная, глаза закрыты, губы обожжены.

На груди — глубокий шрам, словно кто-то пытался вырвать сердце, но не смог.

— Вот тебе и "не переварил", — пробормотал я. — Разлом, похоже, попытался его съесть и передумал.

Алексей молча смотрел на незнакомца.

— Он не обычный маг, — сказал он наконец. — Я чувствую в нём силу всех стихий сразу. И не только.

— Универсал?

— Боюсь, не совсем. Скорее… нечто, что когда-то было человеком.

Мы оба замолчали. Ветер шевелил пепел. В ту секунду, когда я хотел отойти, незнакомец вдруг глубоко вдохнул. Огонь костра вспыхнул сам собой.

Его глаза открылись. И в них — не было ни радужки, ни зрачков. Только чистый свет. Парень очнулся внезапно — без стонов, без вдоха. Просто открыл глаза. Свет в них всё ещё горел, но уже неровно, как угасающий костёр.

— Договориться… не удалось… — прохрипел он.

— Отряд… уничтожен. Миссия… провалена.

Я переглянулся с Алексеем.

— С кем договориться? Какая миссия?

Парень не слышал. Слова вырывались рывками, будто из обломков сознания:

— Земля… должна быть очищена… от магов… тогда уйдут… и разломы…

Он резко дёрнулся, пытаясь дотянуться до запястья.

На руке блеснул артефакт — маленький кристалл, вживлённый прямо в кожу.

— Не трогай! — рявкнул Алексей и перехватил его руку.

Но было поздно — артефакт вспыхнул. На миг вокруг стало светло, как днём, а затем тело парня выгнулось дугой. Из-под кожи ударил жар, и воздух наполнился запахом гари.

Через секунду всё кончилось.

Огонь в глазах погас. Кожа побелела, словно в нём выжгли всё до последней капли жизни.

— Он… сгорел, — сказал Алексей глухо. — Просто сгорел изнутри.

Я смотрел на неподвижное тело.

— Что это было?

Алексей замолчал на несколько долгих секунд, потом вздохнул:

— Не уверен. Но есть предположения.

— Поделишься?

— Эта информация не для студентов Академии.

Я усмехнулся.

— Я уже видел больше, чем весь твой факультет вместе взятый.

Он фыркнул.

— Чёрт с тобой. Всё равно хуже не станет.

Сел рядом с телом, задумчиво глядя в пустые глаза.

— Существует одна организация. Называют себя Посланниками Судного дня. Они уверены, что разломы и магия связаны. Мол, если уничтожить всех магов — исчезнут и разломы.

— Радикально, — сказал я.

— И глупо, — отрезал Алексей. — Я считал их просто фанатиками. Тихими, неопасными. Но если они уже штурмуют разломы… значит, что-то изменилось.

— Так кто он?

— Один из их адептов. Самое странное — обычный человек. Не маг. Его накачали каким-то наркотиком, который сжигает жизненную силу за пару дней, превращая тело в сосуд энергии.

Я хмыкнул:

— Вот это вера.

— Не вера, — устало ответил Алексей. — Промытые мозги. Их растят с детства ради этого. Ради пары дней силы — и смерти.

Я посмотрел на мёртвое тело.

— Он же вылетел из Московского разлома?

— Похоже на то, — кивнул Алексей. — И это самое тревожное.

Сверху раздалось ленивое хлопанье крыльев.

— А у вас тут, гляжу, не скучно! — прокаркал попугай, садясь рядом. — Я впервые видел летающего двуногого. Правда, летел он недолго!

Я закатил глаза.

— Только попробуй начать рассказывать очередную историю, пернатая зараза…

— А я, между прочим, мог бы…

— Отвали, — сказали мы с Алексеем в один голос. — Без твоих историй и так тошно.

Попугай оскорблённо шевельнул перьями, но всё же отлетел, ворча себе под нос. Мы добрались до лагеря уже под вечер. Воздух здесь был мёртвым. Даже ветер не шевелил обугленные палатки, будто сам разлом выжег всё живое вокруг.

Три десятка мест под стоянку, остатки костров, раздавленные кристаллы. Следов боя — ни одного. Ни всплесков ауры, ни искажений. Просто тишина, в которой звуки глохли, как в воде.

— Это не похоже на атаку, — тихо сказал Алексей, присев у разорванного шатра. — Они стояли лагерем… и просто перестали существовать.

Я провёл ладонью по земле. Пепел холодный, но энергия осталась. Густая, вязкая, словно пролили не кровь, а само пространство.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Чувствую, — ответил он. — След не нашей магии. Не света, не тьмы. Даже не человеческий.

Мы переглянулись. Ответа не требовалось — оба подумали об одном и том же.

Я уже собирался отойти, когда Алексей вдруг замер, глядя куда-то за мою спину. Я обернулся.

На другой стороне границы стоял ловец. Высокий, вытянутый, с руками, которые казались слишком длинными, чтобы быть человеческими. Он не двигался. Просто стоял.

И… помахал нам рукой. Пальцы вытянулись, будто приветствие. И на миг мне показалось, что он улыбается.

Я даже шагнул вперёд, чтобы разглядеть — и тут же понял, что ошибся.

У него не было лица. Никаких глаз, рта, даже намёка на черты. Только сплошная тьма под капюшоном.

— Алексей… — тихо позвал я.

— Не шевелись, — коротко ответил он.

Мы стояли, не дыша.

Ловец снова медленно поднял руку, будто махнул на прощание, и растворился в сером тумане.

— Они не могут выходить за границу, — сказал я.

Но голос дрогнул, и я сам не поверил в свои слова.

Алексей не ответил. Он обошёл лагерь, осматривая выжженные места, потом вернулся.

— Теоретически — да. Не могут. Но лагерь-то с этой стороны.

Он взглянул в туман, где исчезла фигура.

— Если это сделали они… значит, что-то изменилось.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Или кто-то научил их, как переступать границу.

Алексей молча кивнул.

— Игра, — сказал он тихо. — Они не просто убивают. Они играют. Проверяют, как мы отреагируем.

Попугай, сидевший на ветке, нервно переступил лапами.

— Мне одному кажется, что пора отсюда лететь к демонам?

— Полетишь — сам дорогу домой ищи, — отрезал я.

— Вот потому вы, двуногие, и вымираете, — пробормотал он. — Любопытство сильнее инстинкта самосохранения.

Алексей закрыл карту и посмотрел на меня.

— Уходим.

— А лагерь?

— Пусть останется мёртвым. Некоторые места лучше не тревожить дважды.

Когда мы отошли, я ещё раз взглянул на серый туман за спиной. Казалось, там кто-то стоит. И ждёт. Мы шли молча.