Элена сидела на земле, руки дрожали. На шее — красная полоса от корня, дыхание рваное.

Я стоял над ней, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Жива? — выдавил я.

Она кивнула, но едва.

Голос сорвался.

— Ты… ты меня… вытащил…

— Это не обсуждается, — буркнул я.

Но она подняла глаза.

— Ты не просто сильный… — прошептала она. — Ты… яростный. Как будто в тебе есть ещё что-то. Что-то, что хочет вырваться.

Я отвернулся.

— Нам нужно идти дальше. Этот лес не оставит нас в покое.

Но внутри меня всё ещё пульсировало то самое чувство — горячее, тяжёлое, похожее на гнев, но… нечто совершенно другое.

Что-то следило.

Что-то жило вместе с усилением.

И я не хотел думать, что именно.

Туман начал менять цвет.

Серо-зелёная мгла трясины постепенно расступалась, словно её втягивали в землю невидимые лёгкие. На её месте поднималась другая дымка — серебристая, густая, необычно прохладная. Она не пахла болотом. Не пахла вообще ничем.

Это пугало сильнее всего.

— Что-то меняется, — сказала Элена, прижимаясь ближе ко мне. — Очень… неправильно.

Перед нами открылся коридор из света. Туман дрожал, образуя овальные полости — будто огромные мыльные пузыри, висящие над землёй. В каждом мерцала тень, подобие движения, далёкий звук.

— Это… комнаты? — Элена прищурилась.

— Или ловушки, — буркнул я.

Не успел сделать шаг, как один из пузырей дрогнул — и развернулся внутрь себя. Я увидел движение, знакомое так, будто это произошло вчера.

Двор с облупленной оградой.

Серая петербургская улица.

Я, скучный день, холодный воздух.

И контрольная по алхимии, к которой я не готовился…

Что?

Я сделал шаг назад. Воздух сгустился, будто втягивая меня обратно.

— Кирилл, не заходи туда! — Элена схватила меня за локоть.

Но пузырь уже начал тянуть. Образы множились. Детство. Мать, спешащая в город. Отец — редкий вечер, когда он был дома. Двор, где я упал с лошади и выбил зуб. Все эти моменты не стоили ничего… но сейчас казались чересчур чёткими.

И неожиданно — другой кадр.

Переулок. Ночь. Десять человек вокруг, с кастетами, арматурой.

Моё дыхание рвётся.

Первый удар — прямо в скулу.

Нет… не нужно…

Мир пузыря распахнулся, как пасть.

И попытался засосать меня внутрь.

Я уцепился за воздух, будто он был чем-то материальным. Земля не отвечала. Огонь вспыхнул в ладонях, но едва заметно — как свеча под водой. Боль из воспоминаний била в голову, в грудь, вытаскивая старый страх.

— Кирилл! — голос Элены прозвенел серебром. — Смотри на меня!

Я вырвал взгляд из плена. На секунду реальность вернулась. Туман снова стал туманом.

Но пузырь не отступил. Теперь он шептал.

— Ты всё ещё тот же слабак…

— Ты всегда им был…

— Ты бежал.

— Ты прятался.

— Ты никогда не перестанешь быть ничем…

Я рыкнул и ударил по поверхности пузыря. Она дрогнула, будто желе, и попыталась обвиться вокруг моей руки, затягивая внутрь.

Элена взметнула свет — тонкую линию, как нож.

Пузырь разорвался. Серебристые капли упали на землю и испарились.

Я тяжело выдохнул.

— Спасибо, — сказал я.

Элена улыбнулась слабо:

— Не давай этому месту добраться до тебя.

Но в этот момент другой пузырь распахнулся — прямо перед ней.

И я услышал её тихий, сдавленный вдох.

Свет померк. Элена побледнела.

Пузырь показывал огромный город. Высокие здания, сияющие купола, мосты. Мир, которого я никогда не видел. Мир… красивый.

А потом в него врезалась волна света.

И всё рассыпалось.

Буквально — как стекло.

По улицам побежали трещины.

Дома рушились, проваливаясь в пустоту.

Люди кричали — но звук был глухим, будто из подводной могилы.

Элена шагнула вперёд.

— Мама… — прошептала она. — Папа…

Пузырь дрогнул, расширяясь — пытаясь её заглотить.

Я поймал её за плечи:

— Не смотри. Это не настоящее. Ты сама говорила — твой мир разрушили разломы.

Она не слышала. Лицо её залило светом, но свет скользил куда-то мимо.

Тогда я сделал единственное, что мог.

Развернул Элену к себе и с силой удержал, оттаскивая назад.

Пузырь взорвался ярким голубым светом. Осколки образов иллюзий рассыпались, и я почувствовал, как нечто холодное скользнуло по моей шее — будто коготь.

Из тени поднялась фигура. Без лица. Без тела. Только обрывочное очертание, составленное из тех же воспоминаний, что нам показывал пузырь. На груди — странный провал, как воронка.

— Тень памяти, — тихо произнесла Элена, придя в себя. — Эти сущности… питаются тем, что ты боишься вспомнить.

Очень удачно.

Тень двинулась.

Я шагнул вперёд. Удар в грудь. Силуэт дрогнул, но атака прошла мимо. Словно я бил ветер.

Тень подняла руку — и воздух заполнился звоном. Как будто она извлекала звук из самого пространства. У меня начали дрожать зубы.

Элена выкрикнула заклинание, свет ударил по тени, но та расщепилась на два силуэта — и оба метнулись к нам.

Я активировал усиление — оно вспыхнуло в мышцах, давая резкий, стремительный рывок. Первая тень встретила мой кулак. В этот раз удар прошёл иначе — точно. Силуэт треснул, будто состоял из стеклянного тумана. Я разнёс его вторым ударом.

Вторая прыгнула на Элену. Она выставила щит из света — и тень заорала, скорее мысленно, чем вслух, её звук гулом ударил в мои уши. Я подскочил и сжал тень обеими руками, будто это была реальная плоть.

И разорвал.

Свет Элены дрожал. Она опустилась на одно колено, держась за сердце.

— Это место… — прошептала она. — Оно не просто испытывает нас. Оно ломает.

Я поднял её, поддерживая под локоть.

— Пока мы вместе — оно не справится, — сказал я.

Слова прозвучали ровно. Нейтрально. Но внутри… дрожь от того, что мне показали. И от того, что ей показали.

Серебристые пузыри вокруг медленно растворялись, оставляя шрамы воздуха — как будто память тоже могла порваться.

Мы пошли дальше. Не говоря ни слова.

Мне казалось, трясина уже выложила все свои козыри. Но я, как обычно, ошибся.

Плато было не платом — круглая отмель посреди вязкого моря, из которой торчали разбухшие корни, будто пальцы утопленника. Туман подсвечивался изнутри тускло-зеленым, словно кто-то развёл свет в глубине гнили. Воздух густел сладковатым запахом прелой мокрой древесины, и в нём зудела тишина — не покой, а прислушивание охотника.

— Держись за меня, — сказал я. — И не отходи.

— Если ты упадёшь, я упаду вместе с тобой, — тихо отозвалась Элена. Голос хрупкий, но без дрожи. В пальцах уже собирался свет.

Почва под ботинком пружинила, и в тот же миг поверхность разошлась пузырём. На середину круга появилась фигура метра три ростом, на четвереньках, но всё ещё выше нас. Передняя часть — гуманоидная, но губы отсутствуют, вместо рта — чёрное дупло, из которого стелились лианы с зубчатыми краями. Спина же — не спина, а прижившееся «второе тело» — дерево-паразит, вросшее до позвонков: узловатый ствол с упитанными наростами, на каждом — глазок-смоляной пузырь, пульсирующий в такт дыханию. С каждого вдоха — срывало влажные споры, и воздух начинал зудеть, как если бы в него насыпали стеклянной пыли.