— Радио включи, там всё расскажут.

Где ж я тут радио-то найду, подумал я, возвращаясь к своему напарнику Сергею.

— О, а я думал, тебя окончательно в ВВС рекрутировали, — весело встретил он меня, — ну что там с боингом-то?

— Лучше не спрашивай, — махнул рукой я, — а скажи, где тут радио можно послушать? Первую программу или Маяк на худой конец.

— У буфетчицы на полочке приёмник стоит, хороший приёмник, Океан, — ответил наблюдательный Серега, — можно попросить, чтоб включила.

— Попроси, — сказал я ему, — у тебя, похоже, с ней наладились конструктивные отношения.

Он молча встал и подошёл к буфетной стойке, а через полминуты я услышал следующее:

«В ночь с 31-го августа на 1-e сентября с. г. самолет неустановленной принадлежности со стороны Тихого океана вошел в воздушное пространство над полуостровом Камчатка, затем вторично нарушил воздушное пространство СССР над островом Сахалин. При этом самолет летел без аэронавигационных огней, на запросы не отвечал и в связь с радиодиспетчерской службой не вступал. Поднятые навстречу самолету-нарушителю истребители ПВО пытались оказать помощь в выводе его на ближайший аэродром. Однако самолет-нарушитель на подаваемые сигналы и предупреждения советских истребителей не реагировал и продолжал полет в сторону Японского моря».

Домовой, август 82-го

— А когда это случилось? — зачем-то начал уточнять я, — ну Чёрт этот когда повесился?

— Перед войной ещё, — поведал мне Васильич, — то ли в 37-м, то ли в 39-м… у нас тут тогда большие лагеря были, сейчас и половины от них не осталось.

— А расскажи-ка ещё раз, — вдруг попросил Аскольд, — как он выглядел, этот лесник…

— Обычно, — ответил я, — тёмные штаны и куртка того же цвета, кудрявый, щербатый и ростом метр-пятьдесят, не больше.

— Хорош базарить, ребята, — остановил нас тракторист, — вечер уже скоро, а у нас план горит.

И мы с Аскольдом дружно засыпали с сеялку зерно, а к удобрениям даже подходить не стали, Васильич тормознул нас, когда мы к тем мешкам сунулись, и я запрыгнул на запятки. А Аскольду он заметил перед отъездом:

— Ты-то хоть в эту деревню не мотайся, газетку вон почитай лучше, — и он сунул ему замусоленный номер «Советской деревни», завалявшийся у него кабине.

Очередной круг по пашне подошёл к концу, и мы опять вернулись к куче и к деревне Петуховке — Аскольд сидел на поваленной берёзе и с большим интересом, как мне показалось, изучал содержимое органа районной администрации.

— Ничего больше не случилось? — сразу же поинтересовался тракторист.

— Не, — уверенно отвечал Аскольд, — хотя лесника этого я всё-таки один разок увидел.

— В деревне? — уточнил я.

— Нет, вон из того перелеска, — и он указал, какого именно, — в этот он переходил… одет был так, как ты описал… и ростом маленький — наверно он, два одинаковых карлика тут вряд ли живут.

— И чего? — спросил Васильич, — просто шёл и всё?

— Просто шёл, — подтвердил Аскольд, — рукой мне помахал, когда совсем уже в лесу был.

— Вот что, ребята, — сказал тракторист, — засыпаем последний мешок и валим отсюда подальше — не нравится мне этот лесник.

— А как же план? — спросил я.

— С той стороны пашни, которая ближе к Полосатому, есть ещё пара мешков, их и засеем — как раз для плана хватит.

Мы с Аскольдом синхронно пожали плечами, засыпали мешок в отсек сеялки и все вместе перебазировались подальше от Петуховки. В следующий перекур я вспомнил слова тракториста про сглаженного жителя Полосатого и спросил про него.

— А в чём его сглаз выражался-то?

— А всё у него из рук валилось, — честно ответил тот, — трактор свой в Белуге утопил, жена его бросила… а закончилось всё тем, что он сгорел в своём же доме — курил на сеновале пьяный, папироса упала, сено загорелось, он и задохнулся.

— Мда… — только и смог выдавить из себя я, — но такие вещи и без сглаза случаются.

Ничего на это отвечать Васильич не стал, и мы честно доработали до шести вечера, когда за нами бортовой ГАЗ прибыл.

— Ты знаешь, — сообщил мне Аскольд, когда мы спрыгнули с машины возле своей общаги, — я наверно больше сеять озимые не поеду.

— Я тоже, — поддакнул ему я, — лучше уж на току зерно грузить, там хотя бы лесники не бегают…

А нас во дворе встречала Оля, весёлая и румяная — всё у неё затянулось, она почти не хромала, так что первыми её словами были:

— Ну что, идём за грибами?

— Ты в курсе, что вчера в лесу случилось? — ответил я ей вопросом на вопрос.

— А мы в другой лес пойдём, — уверенно возразила она, — их тут вокруг очень много.

— Давай так сделаем, — подумав, ответил я, — пошли на речку, надо ж смыть с себя трудовой пот и слёзы, а по дороге заглянем в какой-нибудь перелесок. Лады?

— Лады, — быстро согласилась она.

— Тогда я переоденусь в своей бане, а ты минут через десять подтягивайся к северному выходу.

В бане Аскольд мне подмигнул и начал подкалывать:

— На детский сад переключился? На младшую группу?

— Да иди ты, — ответил я без особенной злости, — вспомнил, что я тебе сказать хотел, про дорожные работы хотел…

— Ну давай, бомби, — и он уселся на лавочку у входа, — про дорожные работы.

— Армяне крыше в лице Васи Синего не отстегивают ни хрена, как шофер сказал, у них конфликт, я так понял. Короче план такой — перетираем тему с Васей, соглашаемся на его проценты и заменяем армян на их фронте работ. Заодно решим вопрос с крышеванием нашего отряда — с асфальтирования-то куда больше можно получить, чем с наших нищенских заработков. И бабла поднимем, я думаю по паре тыщ на брата получится, если не по три.

Аскольд выслушал всё это молча и сдвинув брови, потом ответил:

— А ты хоть немного понимаешь в этом деле?

— А то как же, — развеселился я, — в политехе два раза в стройотряды ездил, один сезон мы только дорожными работами и занимались.

На самом деле ни в какие стройотряды я в этой новой жизни не ездил, но в прошлой у меня был такой опыт, в 90-е чем только заниматься не приходилось, чтобы с голоду не сдохнуть.

— То есть матери можно не звонить? — задал следующий вопрос Аскольд.

— То есть да, оставим её помощь на более тяжёлые ситуации.

— А если этот Вася возьмёт и пошлёт тебя — тогда что?

— Тогда будем плакать, — ответил я, — но не ошибается только тот, кто ничего не делает, попытаться-то можно…

— А асфальт со щебёнкой где брать? А дорожную технику?

— Да там же, где и армяне брали — Вася подскажет, куда обратиться.

— А Пугачёв? С ним же всё это дело согласовано наверняка, а тут мы такие хрены с горы нарисуемся…

— Я думаю, Вася и этот вопрос решит, если ему половину пообещать — там ведь счёт на десятки тысяч будет идти.

— Ну можно попытаться, — процедил Аскольд.

— Тогда я с Олечкой на речку сгоняю, а ты пока выясни, где Вася обитает — прямо вечером можно будет к нему и зайти…

И я оставил Аскольда-Вульфа размышлять над своими глубокими мыслями, а сам отправился на речку Белугу, прихватив под ручку девочку Олю, одетую в обтягивающий спортивный костюм. Она была весела и беспечальна… рост у неё, кстати, немногим выше давешнего нашего лесника был. Вот про этого домового-лесника я ей и втирал всю дорогу, надо ж о чём-то беседовать, а лучшей темы я не придумал.

— И ещё он Аскольду помахал ручкой, прежде чем скрыться в лесной чаще, — так я закончил свой рассказ.

Оля слегка затуманилась, но ненадолго.

— И что там рассказал про сглаз ваш тракторист? — решила уточнить она.

— Мужика одного сглазили в Полосатом, — припомнил я, — в итоге он в своём доме сгорел.

— Ну это и без сглаза бывает, — тут же возразила она, — у нас в соседнем подъезде недавно такой случай был — мужик курил в кровати, заснул, сигарета выпала и всё там загорелось.

— Согласен, — ответил я, — но на всякий пожарный случай можно принять превентивные меры…