Кейн Эверус собственной персоной.

— Джесселин Дервуд… так вот какой ты стала, — произнёс он, и я сглотнула, не зная, что ответить.

Он был уже в летах. Старше семидесяти точно, хотя и выглядел крепким и жилистым, но взгляд раскрывал его возраст. Впрочем, я и без того знала, что лучший шаман Малоземья приближался к столетию. Он выглядел бодрым, но несколько разочарованным. В простой рубашке и тёмных хлопковых брюках, он производил впечатление простого рабочего, разве что обереги на шее и на запястьях выдавали в нём мага.

— Рада знакомству. Как Элис? — спросила я.

— Жить будет, хотя за жизнь ей придётся заплатить высокую цену — её источник отныне будет вечно пуст.

— Она не сможет обращаться к магии?

— Не сможет, — покачал головой шаман и сел напротив, бросив короткий взгляд на Кеоса и в частности на его браслеты. — А ты что здесь делаешь, некромант?

— Пришёл покаяться, — усмехнулся Кеос.

— Ко мне ходят не за покаянием, — отозвался шаман хмуро. — Зачем ты пришёл на самом деле?

На лицо Тирона легла тень. Он бросил взгляд на меня и вздохнул.

— Спасите её. Я расскажу всё, что знаю, но вы должны сделать всё возможное, чтобы Джесселин Дервуд была как можно дальше от Талрема.

— Я уже выполнил твою просьбу заочно, некромант. Ещё девятнадцать лет назад я скрыл девушку, чтобы она никогда не попала в крылья фаргоского чудовища.

— С этим возникли проблемы, мастер, — отозвался Данияр, и Кейн перевёл на него хмурый взгляд. — Без вашего присмотра всё покатилось к драксам.

— Я уже вижу, раз вы двое вместе раньше положенных двадцати лет, — Кейн дотронулся двумя пальцами до брови, продолжая хмуро взирать на нас. — Джесселин, разве бусина не должна предостерегать тебя от близости раманского принца?

— С болью вполне можно смириться, если наслаждение от объятий преобладает над чувством страха, — откликнулась смущённо, боясь поднять взор на Яра.

Но его взгляд почувствовала. Наверняка он сейчас вспомнил всё. Все наши объятия, поцелуи… когда я отталкивала его, но всё равно раз за разом позволяла себя целовать. Потому что уже не представляю свою жизнь без раманского принца.

— Значит, нужно было ставить более низкий болевой порог, — без жалости припечатал шаман. — Вы понимаете, что ставите под угрозу обе жизни? Надеюсь, молодой наследник, ты недостаточно привязался к своей истинной? — Яр не ответил, а Кейн Эверус закатил глаза. — Что мне с вами делать, молодёжь? Остается уповать на то, что всё обойдётся и…

— Не обойдётся, — вставил Яр. — Джесселин заражена чернью.

Кейн встрепенулся. Подскочил и подошёл ко мне. Перешёл на магическое зрение и, оттянув ворот моего платья, извлёк чёрный кулон. Глубоко вздохнул и сжал челюсти.

— Как на тебе оказалась эта дрянь?

— Сестра передала мне всю силу, а в ней оказалась и чернь. Мой источник заражён, как вы видите, и было лишь делом времени, когда Талрем меня бы нашёл и… наградил этим украшением.

— Как он уверяет, это всего лишь маячок. Можно сказать таймер, который отсчитывает, сколько осталось времени до полного заполнения источника чернью.

— Откуда вы знаете, что он безопасен?

— Талрем сообщил мне это в наведённом сне. Но не волнуйтесь, больше такие сны невозможны благодаря помолвочному браслету Вантегросов, — я подняла руку, показывая массивное украшение.

— Браслет — чудесно, не снимай его, — кивнул шаман, не особо заинтересовавшись им, словно уже видел раньше. — Потом молодой наследник сам снимет его с твоей охладевшей руки.

— Мастер, вы слишком жестоки, — сжал челюсти Данияр, пока Кейн возвращался на своё место, продолжая поглаживать пальцами свою правую бровь. — К вам пришли за помощью.

— Какую помощь от меня ещё ждут? — уточнил шаман. — Я сделал всё, что в моих силах, чтобы спасти вас, но вы сами всё разрушили.

— Зачем вы на самом деле нас поменяли? Зачем обрекли меня на жизнь вдали от родителей? Говорят, шаманы никогда не делают ничего просто так. Судьба одного их не волнует. Им важна судьба многих.

— Только к этому мальчику я привязался, — поморщился шаман, бросив взгляд на Яра. — Я умею заглядывать в будущее. Я видел, кому ты предначертана. Не факт, что Данияр Раманский бы выбрал тебя, но ты могла бы стать его суженой. Я не посмел рушить такую связь. Поэтому скрыл именно тебя. Ты — дочь герцога, он — сын короля, шансы, что вы встретитесь раньше твоего двадцатилетия, были довольно высоки. Я надеялся, что отдалив тебя, смогу оттянуть момент вашей встречи. И попытался изменить твою судьбу, впрочем, этим изменил и судьбу твоей сестры. Видишь ли, судьба Эрелин, которая изначально была Джесселин, в том, чтобы быть второй дочерью, любимой младшей сестрой, но не любимой родителями — такой, какой стала ты, но я отнял у неё эту судьбу, сделав её первой. Точно так же, как и у тебя.

— То есть изначально ваше заклинание в том, чтобы просто поменять нас местами?

— Не совсем, — он отвёл взгляд и вздохнул. — Я знаю историю проклятия. Узнал случайно от одного некроманта, что находился при смерти. Я дал клятву о неразглашении, но…

— С этим могу помочь я, — хмыкнул Кеос. — Я могу рассказать о проклятии, ведь меня всё равно ждёт смерть.

Я ожидала, что шаман начнёт его отговаривать, но Кейн молчал. Неужели моя жизнь стоит таких жертв? Вряд ли.

— Молчите! — остановила я его. — Вы не должны жертвовать чем-то ради меня. Это совершенно бессмысленно. Я согласна слепо следовать плану Кейна Эверуса, раз уж моя судьба всё равно в его руках. Подробности не так важны.

— Я всё равно не жилец, Джесси, — мягко улыбнулся Тирон. — Он убьёт меня, едва восстановит силы, ведь я предал его. Но если я чем-то смогу помочь и хоть как-то искупить свои грехи — пусть так и будет.

— Вы и так достаточно искупили, скрывая моё существование от Талрема.

— Некромантские преступления одним молчанием не искупить, — жестоко заметил Кейн. — Говорите, раз ещё можете.

Я подскочила, желая закрыть губы Кеоса руками, но Яр схватил меня за запястье и принудительно усадил в кресло. Мы встретились взглядами. Того мягкого и заботливого парня больше не было: передо мной сидел наследник самого могущественного королевства нашего мира, который готов не только миловать, но и карать.

— Его же ждёт расплата, — прошептала я жалобно.

— Его в любом случае ждёт расплата. От нас — за использование некромантии, от Талрема — за предательство, — припечатал принц и в упор взглянул на Кеоса.

Я переводила взгляд с одного на другого и никак не могла понять: в какой момент моя жизнь так резко перевернулась? В какой момент любимый наставник стал приспешником монстра? В какой момент моим возлюбленным оказался сильнейший дракон, с которым нам быть не суждено? Когда я примерила на себя роль невесты наследника Авероса? И главный вопрос — когда я заразилась тьмой?

Нет, разумеется, все моменты я помню отчётливо, пожалуй, кроме влюблённости в Данияра — это происходило медленно, с каждой нашей встречей моё сердце начинало биться всё быстрее, — просто интересны выверты судьбы. Кейн Эверус пытался меня спасти, но от чего именно? Ведь каждый шаг, каждый человек может кардинально всё изменить. Изначально план был слишком шатким и единственно верной была стратегия моих родителей: запереть меня, лишив возможности встреч с кем-либо, чтобы никто не повлиял на изменённую судьбу.

Или это была не их воля? Что, если и к этому причастен Кейн Эверус?..

— Несчастье берёт исток три с половиной века назад в Фаргосе, — начал Кеос.

— Когда герцогством владел Торн Эндервуд? — уточнила я.

— Он, но главным действующим лицом оказался его сын — Фарас. Торн был подонком, но его сын — ещё хуже. Наследник герцогства совратил молодую прекрасную девушку, привязал её навеки к себе, но… не смог ответить ей взаимностью.

— Как он мог привязать к себе девушку? — нахмурилась я.

— Она была драконицей, — догадался Данияр. — И Фарас оказался её истинным.