Второй архимаг тоже пошатнулся — и я ударил теневым импульсом, чтобы сбить его позицию. Он ушёл, но неровно, теряя баланс.

— Ещё немного, — прошептал я. — Ещё один — и всё…

Я уже видел, как их построение рассыпается. Вся троица начала атаковать нестройно, отрывисто — не как архимаги, а как мастера, которые пытаются удержаться в бою против превосходящего врага.

И тут я сделал ошибку.

Маленький шаг назад.

Совсем маленький.

И вдруг нога не нашла опоры.

Я даже не понял сразу, что произошло.

Пол исчез.

— …мать, — успел выдохнуть я — и полетел вниз.

Воздух рванул вверх, пламя архимагов пролетело в считанных сантиметрах от ног. Я попытался зацепиться за выступ — мимо. Второй — тоже. В полёте меня крутило, доспех звенел от ударов камней.

Я рванул руку к панели управления.

Щелчок.

Крылья выстрелили, одно почти целое, второе — треснувшее и искривлённое.

Меня дёрнуло назад, рывок чуть не вырвал плечо, но скорость падения снизилась. Я всё равно падал — но уже не планировал умирать.

Грохот.

Я врезался в груду камней. Перекувырнулся, скатился вниз по склону и только через десяток метров сумел остановиться, упёршись ногами в какой-то выступ.

Тишина.

Звон в ушах.

Сердце бешено колотится.

Я попытался вдохнуть — и услышал хруст.

За спиной — драконье ядро.

Вернее… было.

Оно треснуло и на моих глазах осыпалось золотистой крошкой, впуская в меня последние остатки силы.

Тепло прошло по телу. Боль чуть стихла. Сознание перестало гаснуть.

— Спасибо, друг, — выдохнул я. — Я оценил.

Я поднялся. Медленно. Каждая мышца болела так, будто я подрался со скалой. Впрочем… так оно и было.

Я огляделся.

Вниз уходила огромная расселина — настолько глубокая, что даже мои улучшенные глаза не видели дна. Воздух был плотным и холодным, пах чем-то старым, сырым и… опасным.

И в этот момент я услышал звук.

Низкий.

Глухой.

Раcкажущийся по камням, как удар гигантского сердца.

Потом второй.

И третий.

И каждый — ближе предыдущего.

Земля под ногами дрогнула.

Из глубины донёсся рев.

Не звериный.

Не драконий.

Не человеческий.

Так мог бы звучать обвал горы.

Или пробуждение чего-то, что вообще не обязано существовать.

Я поднял голову, щит поднялся сам собой.

— Ну вот,

— сказал я тихо. — Кажется, знакомство намечается.

Рёв повторился.

Гораздо ближе.

И тьма впереди шевельнулась.

Туман жрал всё подряд — звук, свет, ориентиры.

Я стянул остатки энергии и собрал щит. Неровный, грубый, но рабочий. Сейчас не до выпендрёжа. Если что-то выскочит — будет хоть какая-то защита.

Рёв прокатился снова. Ближе. Глубже.

Я напрягся. В таких местах обычно сначала пугают, потом убивают.

Из тумана вылетело… нечто.

Собака.

С крыльями.

Ростом с дворняжку, едва дотягивает мне до колена. Крылья кожистые, без единого пера. Пасть раскрыта, из неё и вырывается тот самый рёв.

Я моргнул.

— Это что за чудо, без перьев?..

Существо рявкнуло снова, старательно, будто компенсировало размер громкостью.

Атаки не последовало. Я быстро прикинул расклад. Мелкий. Не кидается. Я для него не цель — и он мне тоже.

— Ну ты и мастер пугать.

— Ррррав!

— Да тише ты. Заблудился, что ли?

Ответа, кроме очередного рыка, не последовало. Зато я услышал шаги. Спокойные. Уверенные. Такие, которые не ускоряются, даже если впереди туман и неизвестность.

Из белой пелены вышел старик. Обычная одежда, простая походка. И ощущение силы — такое, что щит неприятно дрогнул.

Уровень выше Архимага. Намного.

Где вас так откармливают…

— Здравствуй, путник, — сказал он. — Ты откуда здесь?

— Приветствую. — Я кивнул вверх. — Сверху свалился.

— Споткнулся, небось?

— Не-а. Скинули.

Старик хмыкнул.

— За что же это тебя так?

— Да есть за что. Немного с катушек съехал. Едва не снёс половину местных.

— Чего же это ты так?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Иногда кажется, что во мне живёт сущность, которая хочет сжечь весь мир.

Старик посмотрел внимательнее.

— Так ты огневик, что ли?

— Нет. Универсал.

Он замер на мгновение.

— Удивил ты меня, парень. Универсалы здесь сходят с ума, не добравшись до выхода. Когда две стихии получают силу восьми — разум не удержать.

Я поймал себя на том, что говорю слишком открыто.

— У меня есть усиление. Оно помогает.

Старик кивнул медленно.

— Тогда ты совсем редкая птица. Понятно. И что планируешь дальше?

С его появлением дышать стало легче. Мысли выровнялись, шум в голове стих.

— Домой хочу вернуться. А для этого надо пройти следующий этап.

— Есть такое. Амулет отсюда тебя не вытянет. И финальный круг тебе важен.

— Чем же?

— Твой огонь требует очистки. Дальше у тебя будет только он. Ещё и усиленный. Постарайся не сойти с ума… чтобы мне не пришлось тебя убивать.

— Да мне тоже не хочется умирать.

Старик усмехнулся.

— Всё, заболтал ты меня. Я вообще-то собачку искал.

Я посмотрел вниз. Крылатая тварь принюхивалась к моей броне, махала хвостом и выглядела неожиданно миролюбиво.

— Страшный зверь у вас, однако.

— Тебе повезло, что родителей его не встретил.

Он развернулся и махнул рукой.

— Пойдём. Я тебя к выходу провожу.

Мы шли сквозь туман молча. Я вдруг понял, что почти забыл про дом. Про родителей. Про столицу. Увлёкся охотой, этапами, силой. Выбора у меня всё равно не было, но мысль неприятная.

Элена…

Я едва не забыл и о ней. Надеюсь, у неё всё хорошо. Вряд ли мы когда-нибудь увидимся. Она это тоже понимала.

Старик остановился у входа в пещеру.

— Мне дальше пути нет. Найди смысл, за который можно держаться. Огонь беспощаден и своенравен, но он всего лишь стихия. Которой можно управлять.

— Спасибо вам.

В центре пещеры мерцал портал.

Я шагнул в него без церемоний.

Раз уж дошёл — стоять и собираться смысла нет.

Мир схлопнулся. Грудь сжало, в ушах загудело, будто кто-то резко выключил звук, а потом включил обратно, но уже не тот. Под ногами исчезло всё сразу. Провал. Как лифт без тросов: мгновение тишины, и ты понимаешь, что тормозить нечему.

Меня вышвырнуло наружу.

Холод ударил так, будто меня действительно вынесли голым на ветер. Не «прохладно», не «зябко» — сразу и по-настоящему. Воздух обжёг лёгкие, кожа стянулась, мышцы инстинктивно дёрнулись, пытаясь спрятаться внутрь тела.

Вокруг бушевал буран. Грязный, злой. Снег летел крупой, бил в лицо, забивался под броню, в швы. Видимость рвалась клочьями: то пять метров, то полметра, то вообще ничего, кроме белой стены.

Я автоматически усилил щит. Не выстраивая форму, не думая о внешнем виде. Просто добавил плотности. Щит был кривым, тяжёлым, как наспех надетый бронежилет, но он держал ветер и первые секунды жизни. Этого хватало.

Только потом я заметил тишину.

Не внешнюю — внутри.

Я привычно потянулся к тьме. И наткнулся на пустоту. Не сопротивление, не блок. Просто ничего. Будто выключили комнату, в которой всегда горел свет.

Я попробовал ещё раз. Чуть глубже. Чуть осторожнее.

Пусто.

— Ага, — выдохнул я. — Вот так играем.

Ответом стала волна тепла. Как будто внутри меня включилась аварийная система. Жар разлился по груди, по рукам, по ногам, вытесняя ломящий холод.

Огонь остался.

И только он.

Я отметил это спокойно. Даже с облегчением. Без тьмы в голове стало… тише. Мысли перестали спорить друг с другом, перестали перебивать. Исчезло ощущение, будто за каждым решением стоит ещё пара альтернатив, которые шепчут одновременно.

Связки стали прямыми. Короткими. Понял — сделал.