На кленовую аллею выехала черная Волга-24 с двумя буковками А в номере, подъехала вплотную к нам и остановилась. Из неё вышли два одинаковых гражданина в одинаковых черных костюмах, один из них спросил:

— Гражданин Сорокалет?

— Ну да, — нехотя отозвался я.

Тут он быстро открыл и закрыл перед моим носом корочки со щитом и мечом, фамилию и звание я конечно не успел прочитать, и продолжил:

— Вы арестованы по обвинению в государственной измене, вот ордер на обыск и арест, — и он сунул мне под нос две бумажки с лиловыми печатями, которые я тоже не успел просканировать, ну да думаю, что там все верно было.

— Арестовывайте, чо, — только и смог сказать я, — а обыск может завтра проведете, а то сейчас там гостей куча, зачем вам лишняя огласка?

Два кгб-ника переглянулись, потом один из них, видимо старший, кивнул. Я протянул руки вперед.

— Нет, наручников не будет, садитесь так на заднее сиденье. А вы, гражданочка, не мешайте, — это он уже Анюте сказал.

Анюта еще раз кинулась мне на шею, через полминуты я наконец оторвал ее, сказал, чтоб не волновалась излишне, все уладится и разберется и собрался залезать в черную Волгу, но не успел — к нам неслышно (и когда он научился так ходить?) сзади вдруг подошел Станислав Игоревич.

— А что здесь собственно происходит, товарищи, — спросил он, — можно поинтересоваться?

— Не мешайте, гражданин, — буркнул себе под нос старший черный костюм, — работает КГБ.

И он снова вытащил и показал Игоревичу своё удостоверение.

— Так-так-так, майор Голубев значит, управление по Горьковской области, — Игоревич быстрее меня умел читать, поэтому на лету всё схватил, — и что же КГБ понадобилось от моего приёмного сына?

Старший хмуро посмотрел а него, но говорить больше ничего не стал, а просто вытащил два постановления, на арест и обыск и сунул их под нос Игоревичу. Тот внимательно рассмотрел оба, потом продолжил, вытащив из нагрудного кармана своё удостоверение:

— Комитет партийного контроля, старший уполномоченный Михальчик, — счел нужным он продублировать голосом написанное. — Подождите 5 минут, сейчас я позвоню, куда следует, а потом продолжим. Сережа, дай-ка твой мобильник, а то я свой в сумке оставил.

Я молча протянул ему мобилу, он набрал некий номер и отошел в сторонку… разговор длился недолго, он вернулся назад, отдал мне мобилу и сказал гб-шникам:

— Позвоните своему начальству пожалуйста.

Гб-шник спорить не стали, а просто вытащил из машины свой телефон (один в один как мой, автоматически отметил я) и набрал на нем свой номер… через полминуты, после окончания разговора он всё так же хмуро забрал у Игоревича постановления и сказал:

— Ваша взяла, мы уезжаем, но вопрос не закрыт… пока не закрыт, поговорим позже…

— Да хоть два раза в день, товарищ Голубев, — спокойно улыбнулся Игоревич, — с умными людьми всегда приятно поговорить.

Черная Волга развернулась с большим трудом, аллея узкая была, и газанула к выходу из поселка. Я… ну то есть мы, Аня тоже, стояли, открыв рты, и смотрели по-новому на Станислава Игоревича.

— Ну ты крут, — совладал наконец с собой я, — ну не ожидал… с меня, значит, причитается…

— Возьми меня с собой в Америку, — просто сказал Игоревич, — ты же с Анечкой на днях туда летишь? Вот и будем в расчете.

— Меня вряд ли выпустят, — ответил я.

— У меня другие сведения, твоя поездка согласована на самом верху… Аня летит само собой, а еще директор Мосфильма и Евстигнеев. А если ты замолвишь слово, то и меня пристегнут — а я всегда хотел в Америке побывать.

— Говно вопрос… в смысле замётано, прямо вот завтра с утра и замолвлю, сегодня все уже наверно спать легли, неудобно.

-

А когда Игоревич ушел в дом, я вспомнил про Саню-колдуна, он так и сидел в своей беседке и всё происходящее видел очень хорошо.

— Поздравляю, — сказал он мне, отхлебывая из фужера, — второй раз, можно сказать, сегодня родился.

— Спасибо, сам рад, — ответил я.

— Я вот только одного не пойму, кто же это ту папочку мне подбросил? Да и не только мне, судя по черной Волге…

Я взглянул на Аню:

— Ты не знаешь?

Аня возмущенно затрясла головой.

— А хер его знает, товарищ майор, — со вздохом резюмировал ситуацию я, — надо разбираться…

Самолет-самолет, ты возьми меня в полет

Далее этот детский стишок продолжался следующим образом — «А в самолете пусто, выросла капуста». В нашем ИЛ-62 пусто, если честно, не было, почти 100 % заполняемость, но в бизнес-классе, на который расщедрился международный отдел ЦК КПСС народу было немного, наша кинематографическая делегация да мрачные дипломаты, летящие на смену нашим людям в ООН. С капустой же тут было вполне даже прилично, зелененькие доллары с портретом Бенджамина Франклина у каждого в кармане лежали, у меня с Анечкой например аж по полторы тыщи баксов, Евстигнееву же с Сизовым отстегнули поменьше, но всё равно прилично. Эх, погуляем по Беверли-Хиллз, думал я, глядя в заиндевевший иллюминатор. А Игоревич вообще, как я понял, с платиновой карточкой Америкен Экспресс ехал, в своем КПК получил под страшные обязательства, и сколько там денег, знал только председатель КПК товарищ Пельше, а может и он не в курсах был.

Много было забот с тем, как приодеться, чтобы не ударить в грязь лицом перед взыскательной лос-анджелесской публикой, штук двадцать вариантов перепробовали, пока я не вспомнил, что мы же с Аней вообще-то военнослужащие и нам парадная форма вообще-то положена по уставу, так что я быстренько затребовал это дело, а для ускорения припахал двух майоров, которые Петров с Бошировым. На следующий же день пришло приглашение явиться на материально-товарный склад Минобороны по Приволжскому военному округу, мы и явились туда с Анютой… ну Петров еще с нами был для солидности. Себе я там выбрал парадный синий мундир, петлицы с крылышками, фуражка с эмблемой, все дела, а Аня долго перебирала то, что там в наличии было и остановилась в конце концов на варианте белый верх, синий низ, плюс беретка с такой же эмблемой. Только юбку укоротить придется, сказал я, а то ниже колен это как-то совсем по-викториански, в сексуально раскрепощенной Америке не поймут. Аня согласилась и сделала дома всё сама за полчаса, она у нас мастерица на все руки, как оказалось между делом. Но обулись уж не по уставу, ну их, эти задубевшие черные говнодавы — я вытащил из шкафа легкие бежевые мокасины, давно их прикупил по случаю в Березке, а Анюта белые туфли на длиннейшей шпильке обновила… получилось вроде неплохо и эпатажно — в виде офицеров Советской армии, я так скромно надеюсь, в Штаты со времен Гагарина никто еще не приезжал. Взяли и второй вариант нарядов, банановый, у нас, слава богу, фабрика Маяк их бесперебойно выпускала в десятке разных видов и цветов, выбрали те, что позабористее, чтобы уж точно поразить в самое сердце американское общественное мнение. Костюмы для аэробики тоже взяли, полярные — у меня красные трусы (с красными звездами и эмблемой ВВС само собой, Аня и пришила), белая маечка, у Ани наоборот, может мастер-класс где-нибудь дадим.

— А еще что ты там с собой взял, Сергуня? — спросите наверно вы, и я вам честно отвечу, что дохрена всего, в три чемодана еле убралось.

Во-первых и в главных это конечно сценарий нового фильма по Стругацким, я его три ночи переводил, потом отдал напечатать в четырех экземплярах, вот все четыре с собой и вёз — много не мало, пригодится. Потом конечно изделия нашего НПО — персоналку брать не стали прихватили только кучу программ на дискетах, наши умельцы перекодировали их под Эппл-2, а зато взяли две новые модификации мобильников, обе цифровые. И средства индивидуального передвижения, абсолютно все варианты, что мы сделали за прошедшее время, начиная от электросамоката и закачивая моноколесом — покажем, так сказать, товар лицом, прокатимся с ветерком по Сансет-бич и Чайна-тауну.