Толпа уже переключилась на следующего. Шум вернулся, голоса перекрывали друг друга.

А я остался стоять чуть дольше, чем нужно.

Камень ещё хранил след моего прикосновения — тусклое, еле заметное сияние всех стихий сразу.

Странное чувство. Будто я не просто прошёл проверку, а разбудил что-то, чему следовало спать.

Толпа постепенно редела. Камень распределения больше не светился, преподаватели собирали записи, студенты переговаривались — одни радостно, другие сдержанно, кто-то просто стоял, не веря, что всё уже закончилось.

Я собирался уходить. Хотел побыстрее соскользнуть со сцены, пока не начались вопросы о «нестандартной структуре потока» и «смешанной природе дара». Но едва сделал пару шагов, как над площадью что-то громко щёлкнуло, будто воздух треснул пополам.

— Эй, двуногие! — раздался над головами визгливый, но отчётливо наглый голос. — Кто тут главный?! Я требую компенсацию за моральный ущерб!

Толпа замерла.

С неба — точнее, с самого потолка защитного купола — спикировала крупная птица, с переливчатыми крыльямм, хорошо знакомая мне пернатая скотина. Пёстрая, наглая и слишком громкая для этого академического балагана.

Пока все ошарашенно смотрели вверх, она сделала круг, едва не задев знамя стихийного факультета, и заорала:

— «Служите Империи знаний!» — повторяю по памяти! Умом, волей и… кормом! Срочно кормом!

Толпа захлебнулась смехом.

Кто-то из преподавателей попытался сотворить щит, другой — поймать птицу заклинанием, но та увернулась с каким-то издевательским грациозным вращением.

Я сразу узнал этого демона в перьях.

— Только не ты… — прошептал я.

Птица сделала очередной круг и, игнорируя всё сопротивление, приземлилась мне прямо на плечо. Когти больно впились через ткань мантии.

— Ага! Нашёлся, Абсолют! Или как ты там себя называешь? — Голос был обиженный, но довольный. — Бросил меня у хранилища припасов, как старую кость.

— Ты вообще-то сам свалил, сказав, что это единственное место, где безопасно.

— Безопасно?! Там крысы размером с тебя, Двуногий! И ни одного зернышка! Ни одного!

Публика уже просто не могла сдержаться. Преподаватели растерянно переглядывались, не зная, кого усмирять — меня или попугая.

— Где мой диплом? — продолжала птица. — Я тоже прошёл лабиринт! Даже лучше тебя — без ног и без мозгов!

— Вот со вторым соглашусь, с мозгами у тебя всё прекрасно, потому что их нет, — буркнул я.

Птица вытянула шею, повернула голову набок и деланно оскорблённо зашипела:

— Ах, неблагодарный! Я спасал тебе жизнь!

— Напомни, когда именно?

— Когда отвлекал того птеродактиля, что пытался тебя сожрать.

— Ты тогда просто орал на него.

— Зато сработало!

Толпа снова взорвалась смехом. Несколько студентов захлопали, кто-то выкрикнул:

— Примите птицу в боевой факультет! У неё дар громче любого!

Попугай повернулся на голос и крикнул в ответ:

— Я согласен! Только дайте контракт и трёхразовое питание!

Кто-то из преподавателей, не выдержав, хмыкнул. Но большинство выглядело мрачно. Впрочем, ректор всё это время лишь наблюдал с лёгкой тенью улыбки, как будто видел подобное не впервые.

— Ты хоть понимаешь, где мы? — шепнул я, наклоняясь к попугаю.

— Понимаю. Тут скучно, все говорят одно и то же. “Честь, знание, Империя”. Никто даже не ругается!

— Потому что это торжественная церемония.

— А, ну тогда… — Он сделал паузу, поднял крыло и торжественно выкрикнул:

«Да здравствует Империя! Особенно её кормушки!»

Толпа рухнула. Даже один из магов-преподавателей прикрыл лицо ладонью, чтобы скрыть улыбку.

Я закатил глаза и тихо сказал:

— Прекрати. Нас и так запомнили.

— Прекратить веселиться — против моей природы, Абсолют.

Он удобно устроился у меня на плече, засовывая клюв под крыло, будто всё уже закончилось. Я вздохнул.

— Зачем я вообще тебя вытащил из лабиринта… Точнее зачем ты за мной увязался?

— Потому что без меня ты бы тут умер от скуки, — пробормотал он сонно.

Я посмотрел на преподавателей. Один из них явно записывал моё имя в какой-то список.

Отлично. Первый день — и уже в досье.

Птица храпнула, как будто специально, и я хмыкнул.

— Великолепное начало учёбы, — сказал я вполголоса.

Когда смех постепенно стих, церемония завершилась и народ стал расходиться по факультетским зданиям. На площади осталось лишь эхо голосов и запах разогретой магии.

Я осторожно снял птицу с плеча — та недовольно пискнула, но не сопротивлялась, просто устроилась повыше, на колонне, где можно было наблюдать за всеми и комментировать происходящее.

— Не вздумай снова что-нибудь выкрикнуть, — предупредил я.

— Молчу, молчу, Двуногий. Пока не найду повод, — ответили сверху.

Я покачал головой. Похоже, теперь мне официально не дадут жить спокойно.

Собирался уже уйти в сторону общежитий, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

— Смотри-ка, кто тут у нас! Сам герой лабиринта.

Я обернулся. Ко мне шли трое — Анастасия, Киря и Ольга.

Увидев их, будто отпустило: впервые за весь день — лица, не смотрящие с подозрением.

Анастасия шла первой — всё та же, только теперь без серых следов усталости под глазами, с коротко подстриженной чёлкой и сияющим взглядом. Улыбнулась, обняла меня, не дав даже слова сказать.

— Живой, — сказала она и коротко стукнула кулаком в грудь. — А я ведь думала, ты там навсегда останешься.

— Был шанс, — ответил я. — Но ты же знаешь, лабиринт сам не отпускает просто так.

— А ты всё равно попёрся один, — вмешалась Ольга, чуть прищурившись. — Даже на церемонию без нас пошёл.

— Такое настроение было, — пожал плечами я.

— Настроение быть первым?

— Настроение не стоять в очередях.

Киря рассмеялся, хлопнул меня по плечу — крепко, по-дружески.

— А мы думали, ты передумал поступать. Или тебя обратно в лабиринт потянуло.

— Почти, — усмехнулся я. — Но потом вспомнил, что в Академии хотя бы кормят.

Сверху лениво донеслось:

— Не факт. Я ничего съедобного тут не вижу.

Анастасия подняла голову и засмеялась:

— Он с тобой и сюда добрался?!

— Похоже на то. Сам прилетел.

— Как его зовут?

— Никак. Пока не назывался.

— Значит, безымянный?

— И очень этим гордится, — сказал я.

— Правильно! — крикнула птица. — Имена — это цепи, Двуногие!

— А вот это похоже на твой девиз, — заметил Киря. — Я бы даже повесил его над входом в академию.

Мы смеялись. После холодной церемонии и косых взглядов это было как глоток нормального воздуха. Простое человеческое «мы» — забытое, но живое.

— Ну что, — сказала Ольга, поправляя ленту стихийного факультета. — Первый день закончен, занятий всё равно нет. Может, отметим?

— Да, — подхватил Киря. — У меня даже фляга осталась. Настоящая, не алхимическая!

— Серьёзно? — Анастасия прищурилась. — И как ты её через охрану пронёс?

— Традиция, — гордо сказал он. — Если не нарушаешь правила в первый день — потом не интересно жить.

Я усмехнулся.

— Почему бы и нет. День выдался достаточно странным, чтобы закончить его спокойно.

— Вот! — сказала Анастасия. — Значит, решено. Пойдём к озеру за старым корпусом. Там тихо, никто не будет приставать.

Сверху недовольно раздалось:

— Если там будет еда, я за. Если нет — я против.

— Тебя не спрашивают, — сказал я.

— Ошибаешься, Абсолют, — парировал попугай. — Меня спрашивают всегда, просто не вслух.

Киря хохотнул.

— Он как ты, только с крыльями.

— Не напоминай, — вздохнул я.

Мы двинулись к выходу из площади, обходя остатки толпы. Солнце уже клонилось к закату, магические фонари зажигались один за другим, отбрасывая на землю длинные тени.

А за спиной, с высоты колонны, попугай что-то бурчал себе под нос — то ли напевал, то ли ругался.