Тогда наш клан отделился от основной ветви и тайно перебрался далеко на север из-за конфликта между драконами. С тех пор о нас никто не слышал, а позже информация забылась.

Для остальных нас не существовало. И так было лучше всего. Ведь наша магия всё равно несовместима с магией огненных драконов. И какая ирония, что именно Аэнрика не способна призывать огонь…

— Вейлан, отпусти! — вновь потребовал Эскиль, и я всё-таки отступил на шаг, а Эбб рухнул на пол и расхохотался.

— Что, тяжело, Инвергард, когда что-то идёт не по плану? Ты её так ненавидишь, но… она ведь даже не знает, не догадывается, что влечение не только с её стороны. Так забавно за вами наблюдать.

Мне хотелось прикончить Эбба. Он издевался надо мной. Плевать, что Аэнрика — пустышка. Плевать, что у неё скверный характер прабабки-гномки, который мне вопреки всему нравился. Плевать, что она ненавидит меня.

Но совсем не плевать на то, к какой семье она принадлежит. Весь этот обмен сразу пошёл не по плану. Я прибыл в Раманию, чтобы найти истинную. Оракулы указали, что она здесь. Я не хотел ехать, всё внутри меня от этого переворачивалось, но я сделал над собой усилие.

Прибыл. И каково же было моё удивление, когда выяснилось, что именно Аэнрика Раманская — моя суженая!

Я возненавидел её и себя в ту же минуту, как осознал всё. Но и быть вдали не мог. Едва видел её, дракон тянулся к ней с такой силой, что мне пришлось сделать так, чтобы она возненавидела меня, чтобы сама отталкивала, потому что я был в себе не уверен. Лёд сковывал меня каждый раз, едва она появлялась поблизости. И с каждой минутой становилось всё хуже. С каждой минутой она вызывала всё больше эмоций…

— Я никогда не женюсь на ней. — На моём лице заходили желваки. — Ты об этом знаешь. Чего ты добиваешься? Этот месяц был худшим в моей жизни, я оставался здесь только из-за принуждения его величества Торнбёрга, и вот — долгожданная свобода. Но ты решил продлить мою агонию. Почему?

— Хочу, чтобы ты страдал, разве не очевидно? — хмыкнул Эбб, глядя на меня снизу вверх. — А что, если вы привяжетесь друг к другу за эти недели и пути обратно не будет? Впрочем, кое-что радует меня даже больше: ты будешь так её ревновать, пока она будет моей ученицей. О, а я собираюсь быть ласковым учителем…

Я не выдержал. Схватил Эбба за грудки и вновь приложил о стену, на этот раз с потолка посыпалась штукатурка. Мои глаза полностью заволокло льдом.

— Этого я тебе не позволю. Я ведь так и не назвал имя своего ученика… Выбирай, Эбб. Потому что Аэнрика будет моей.

Моей ученицей. Но не истинной. Не суженой. Не женой.

Так почему сейчас, когда я иду с ней по переходу, могу думать только о её ладони в моей руке?..

Аэнрика Раманская

Переход всё не заканчивался. Я не переживала: Вейлан точно знал, куда идти, и путеводная нить вела нас вперёд. В реальном мире пройдёт две-три минуты, а вот здесь нам может показаться и больше.

— Давай заключим мир? — спросила тихо.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкнул Вейлан. — Мы месяц не могли найти общий язык, а тут внезапно сможем нормально общаться?

— Хотя бы попробуем. Например, я могу спросить, успел ли ты осмотреть столицу? Энибург, столица Рамании, весьма… специфична.

— Мы гуляли по ней, м-м, мрачная архитектура, — попытался подобрать слова Инвергард.

— Гордость Рамании. Мой прапрапрадед любил тёмный камень и резьбу, а ещё — высокие шпили и башни, поэтому основная часть города несколько зловеща.

— Ты любишь Раманию?

Надо же, мы умеем нормально общаться!

— Люблю, но я всегда понимала, что, возможно, мне предстоит её покинуть. Долг женщины в нашем мире — следовать за мужем. У меня может быть несколько истинных, но… — Я грустно улыбнулась, — в первую очередь оракулы указывают на того, кто будет выше статусом, ведь мой брак должен учитывать и политический аспект. Разумеется, если выбора не останется, родители примут любого, но…

— Ты всегда помнишь о своём долге, — хмыкнул Инвергард, и я кивнула. — И готова переехать.

— Не совсем верные слова, — не согласилась я. — Я готова полюбить родину своего мужа, увидеть её красоты и ближе ознакомиться с бытом.

— О да, быт по твоей части, — фыркнул Инвергард, и…

Я не выдержала и стукнула его кулаком по плечу. Он рассмеялся.

— Надо же, мы уже разговариваем минут пять и ещё не убили друг друга. Прогресс! — похвалила я, и на губах Вейлана промелькнула улыбка, не привычная надменная, а даже с намёком на веселье. — Неужели к концу недели мы даже станем друзьями?

— Мы не станем друзьями, Пуговка. Мы никем друг другу не будем. Никогда.

Я поморщилась.

— Опять вернулся этот противный Инвергард… Зови почаще Вейлана, пожалуйста, — фыркнула я.

Мы немного помолчали, делая вид, что пейзаж из серых клубов дыма вокруг — это очень увлекательно!

Внезапно Вейлан сказал:

— Я не буду к тебе добр, Пуговка. Просто считаю, что несу ответственность за тебя. Иначе кто о тебе позаботится?

Его слова сильно меня задели. Он говорил так, будто никто даже не мог помыслить о том, чтобы связать свою жизнь со мной.

— Ты веришь, что мир крутится вокруг тебя, — сказала хмуро. — Но что, если всё не так? Я ведь могу всерьёз кому-то понравиться. Например, Йостену. Он часто подходил ко мне и успокаивал после стычек с тобой.

— На что ты намекаешь?

И куда меня понесло? Просто я хотела уколоть Вейлана так же сильно, как он уколол меня!

— Никогда не думал, что Йостен, наблюдая за мной со стороны, с позиции лучшего друга того, с кем я всегда конфликтовала, в итоге влюбился в меня?

Вейлан развернулся ко мне и взглянул так, словно я была душевнобольной. Будто влюбиться в меня — преступление! При этом его зрачок привычно заволокло льдом. Мне стало обидно до слёз. Неужели он действительно такого низкого мнения обо мне как о девушке? Насколько же высока его планка, что даже принцесса не считается ровней?

— Он оказывал тебе знаки внимания? — спросил северянин, и от его голоса повеяло холодом настолько, что я прижала свой камушек ближе к груди.

Рядом с таким ледяным магом мне в сердце запросто может попасть осколок зимы! У фейри, что жили в Бриоле, даже сказка была соответствующая — «Снежная владычица», — они часто рассказывали мне её в детстве. Там в сердце доброй принцессы попал осколок зимы, после чего она стала злой и перестала радоваться жизни. Тогда отважный принц отправился на поиски Снежной владычицы, чтобы узнать, как вытащить осколок из сердца подруги.

Так, не о том думаю.

— Если бы это было так, то ты последний, кому бы я рассказала об этом, — откликнулась я и пискнуть не успела, как Вейлан схватил меня за руку и потянул на себя, заставив буквально прижаться к нему.

Его глаза оказались близко, я неотрывно смотрела в этот лёд, видя своё отражение, и изумлялась, какой же силой обладает северянин. Он напоминал мне брата, вот только тот был огненным драконом с колоссальным резервом…

— Отпусти, — попросила я.

— Пообещай, что не будешь ни с кем флиртовать. И тем более не завлечёшь в свои сети кого-то из… моих друзей.

Завлеку в свои сети? Я поджала губы. Ну вот был же милый! Недолго.

Мой камень «случайно» упал вниз, прямо на ногу Инвергарда. Тот зашипел сквозь зубы, а я отстранилась, вновь взяв его за руку, ведь разделяться в арке — плохая идея.

Простонав что-то неразборчивое, Инвергард бросил на меня ненавидящий взгляд. И моя улыбка стала ещё шире.

Я уже достаточно согрелась, поэтому в камне больше не было необходимости… по крайней мере, в качестве отопительного прибора, а вот в качестве защиты — очень даже! Надо будет запатентовать изобретение и ввести моду на булыжники в дамских сумочках! А что? Таким и по лицу дать можно, если использовать ручки сумочки для хорошего разгона…

— Пуговка…

— Вейлан, — прервала его я, — ты заслужил, просто признай это. Уже несколько раз просила тебя не распускать руки и держать их при себе. А ты всё время хватаешь меня, прижимаешь и бог знает что ещё! Просто вспомни о манерах.