Картер окончательно развеселился и сказал, что тщательно обдумает это предложение. И на этом наша аудиенция закончилась — прибежал озабоченный референт и что-то прошептал на ухо Джимми.

— Спасибо за содержательную беседу, — сказал Картер, переводя глаза на бумажки, кои ему принес референт.

И тут я вспомнил о просьбе Владиленыча.

— Два слова напоследок… хотя наши страны и злые конкуренты на мировой арене, конкретно к вам, Джимми, отношение у нас в Кремле очень неплохое… это меня вчера просил передать Дмитрий Устинов, — на всякий случай приукрасил я источник.

— Прямо лично Дмитрий и просил? — удивлённо переспросил Картер.

— Не сомневайтесь, прямо лично, прямо вот глаза в глаза, как сейчас мы с вами…

— Хорошо, можешь ответить ему, что я тоже уважаю его и ценю такое ко мне отношение.

И на этом мы с Анечкой вышли в узорчатые позолоченные двери.

— Ну как тебе Джимми? — спросил я у неё, когда мы окончательно вернулись на свою половину, — глаза у него, как у кого?

— Джимми тоже замученный, как Устинов, но глаза у него весёлые, как… ну я не знаю… как у собаки Жучки в моей деревне.

— Оригинальные у тебя сравнения, ничего не скажешь… однако мне бы надо доложиться по начальству о беседе с источником, я ж обещал…

Устинов конечно был вне зоны доступа, но Владиленыч вполне в ней — вызвал его из большого зала, где за круглым столом сидели наши спецы и о чём-то переговаривались, объяснил, что к чему и как, он обещал провентилировать вопрос, а ты, Сергуня, иди пока в свою комнату и жди звонка. Пошёл в свою комнату, Аня за мной…

Звонок раздался очень скоро, я ещё и дверь не успел за собой закрыть, я подумал, что очень уж быстро генсек среагировал, но это оказался не совсем генсек, точнее даже совсем не он, а Бобби Шульц из игрушечной компании — соединили с ресепшн. Я в принципе не забыл про него, мы же договорились встретиться в Вене, и даже кое-что приготовил, но сейчас это было не совсем к месту, но ладно.

— Хай, Бобби, как поживаешь, как Энни?

— Всё отлично, Серж, Энни взяла пока паузу на подумать, а дела мои идут замечательно, но будут наверно еще лучше, когда ты мне выдашь новую идею. Обещал ведь в Москве, верно?

— Обещал, значит выполню, моё слово железное, — твёрдо ответил я, — сегодня до вечера у нас тут переговоры и подписания, а завтра давай встретимся где-нибудь в городе и перетрём тему, годится?

— Конечно годится, я на три дня сюда приехал. А где встретимся?

— Ну я даже не знаю… давай в Пратере что ли, в час дня допустим возле колеса обозрения.

— Договорились, до встречи, — ответил он и отключился.

— Завтра прогуляемся до Пратера, ты не против? — спросил я у Ани.

— Нет конечно, дорогой, а что такое Пратер?

— Парк такой, типа Автозаводского… а называется так, потому что когда-то там были владения то ли герцога, то ли графа де Прато. Там же кстати главный футбольный стадион Вены, можно местный футбол посмотреть.

— Ну уж это без меня, ты же знаешь, как я к футболу отношусь.

— Хорошо, дорогая, футбол можно отставить…

Тут снова зазвонил телефон, и на этот раз это таки был он… нет, не прямо Дмитрий Фёдорович, а посредник в лице Сергея Вадиленовича — разговор с генсеком, сказал он, у тебя будет завтра вечером, когда всё закончится, а сейчас готовься к официальным переговорам, через 15 минут в Большой галерее.

— И что я… мы с Аней то есть там делать будем?

— Ну что обычно участники делегаций делают — стоять у стенки, аплодировать время от времени, выражая своё горячее одобрение, позировать на камеры и всё такое.

Мука, короче говоря, это смертная была, а не участие в переговорах — битых два часа так и простояли у стеночки, изображая энтузиазм и горячее одобрение, приполз в свою комнату и смыл под душем остатки энтузиазма. Больше никуда уже не пошли, ну его…

А на следующий день у нас свободное время было до пяти вечера (на столько Устинов встречу назначил), так мы после завтрака с Аней и сорвались, оговорив конечно этот момент с Владиленычем. Метро рядом было, зелёная ветка, через шесть станций Карлплац, там пересадка на красную линию и вот он прямо перед тобой, парк Пратер. Ничего, кстати, особенного в нём не было, что мне и сообщила Аня после получасовой прогулки по аллеям, у нас на Автозаводе почти всё то же.

— Ну тогда к каруселям пойдём, там поди Бобби нас уже заждался.

— Что ты там ему обещал-то?

— Сейчас всё расскажу и покажу — думаешь я время зря терял перед отъездом сюда?

Бобби оказался человеком слова и действительно уже ожидал нас возле касс главной этой венской карусели, а в руках у него даже цветочки были. Он тут же вручил их Ане и ручку ей поцеловал, она поблагодарила, слегка смутившись.

— Давайте уж прокатимся на этой венской достопримечательности, — сказал Бобби, — раз уж сюда попали, там в этих вагончиках, говорят, можно и перекусить заодно.

— А давайте, — легко согласился я, — только перекусывать можно не во всех вагончиках, а только в двух или трёх, это надо заранее оговорить.

— Не волнуйся, Серж, — спокойно ответил Боб, — я уже всё выяснил и даже билеты купил, нам остаётся только дождаться остановки этого чёртова колеса и занять свои места.

Всё так и произошло, как он описал, приятно иметь дело с предусмотрительным человеком. Внутри были сиденья и уже накрытый стол с едой и напитками. Боб быстро разлил шампанское по бокалам, сказал дежурный тост и нетерпеливо перешёл к делу:

— Ну давай, выкладывай, что там у тебя новенького.

И я выложил — это были два варианта модной игрушки 21 века под названием йо-йо, один из пластмассы, второй из дерева, крутились оба замечательно…

— А я знаю такие штуки, — сказал, рассмотрев игрушку, Боб, — у нас они давно в магазинах продаются и особого ажиотажа я что-то не наблюдал.

— У вас обычные куски дерева или пластмассы продаются, — заметил я, — и называются они кажется «йо-йо», а это высокотехнологичное развитие этой идеи. Во-первых в центр подшипник встроен, так же, как в спиннере…

И тут я раскрутил пластмассовый вариант на запчасти.

— Вот смотри сам — внутренняя дорожка намертво с двумя дисками закреплена, а внешняя с привязанной к нему верёвочкой, между дорожками шарики подшипника. На оси вращения вдобавок еще электромоторчик крепится, когда всё это дело вращается, вырабатывается некоторое напряжение, кое питает разноцветные светодиоды. Показываю, — и я скрутил всё обратно и начал демонстрацию работы.

Игрушка у меня летала не так конечно, как у чемпионов по этому йо-йо, но тоже довольно весело, при этом моторчик жужжал, а лампочки быстро подмаргивали, так что соседний стол тоже заинтересовался.

— Суть уловил? — спросил я наконец у Боба, — это не просто вещь для релаксации, как спиннер, ну и не Анютин кубик тоже, попроще, это занятие для выработки ловкости и быстроты реакции. Именно поэтому в металле его наверно не надо производить, а то травм не оберёшься.

И я повторил с десяток разных упражнений сразу с обоими экземплярами, летали они хорошо, быстро и разнообразно. Соседний стол смотрел во все глаза, а в итоге самый решительный из них подошёл и спросил, что это такое и можно ли его купить.

— Увы, — ответил я подошедшему бюргеру, — купить пока нельзя, потому что в единичных экземплярах существует, но через пару месяцев почему бы и нет, верно, Бобби?

Бобби задумчиво кивнул головой, а бюргер отошёл за свой стол весь в недоумении и заинтригованный.

— Всё-таки я тут вижу проблемы с правообладанием — практически такие же устройства у нас уже много лет продаются.

— Ты про патент говоришь? — уточнил я, — ну вот сам смотри, что там нужно, чтобы получить патент на полезную модель? Два пункта — промышленная применимость (тут, я думаю, ни у кого претензий не возникнет, применимость налицо) и новизна. Полезная модель не признается новой, если из уровня техники известны объекты, которым присущи все существенные признаки, описанные в независимом пункте формулы, т. е. признаки которые влияют на достигаемый технический результат, так вроде сформулировано?