На секунду мелькнула мысль: всех не спасти.

Я вырезал её так же, как вырезал копии.

Удар. Шаг. Поворот корпуса. Свет рассыпался, не успев даже вспыхнуть.

— Не сейчас, — сказал я себе. — Потом подумаешь.

Последняя волна не приготовила сюрпризов. Та же плотность, тот же шаг, та же пустота за сияющими забралами. Ничего нового — и от этого даже легче.

Я добивал их уже без злости.

Без раздражения. Почти без интереса.

Движения стали короткими, экономными. Не удары — штрихи. Свет вспыхивал и гас, как плохая иллюминация. Копии рассыпались, не оставляя следов, будто их и не было. Будто это всё — только дурной сон, который затянулся.

Я насвистывал.

Тихо, почти себе под нос, чтобы не сбиться с ритма.

— Трусливый рыцарь света… — выдох на шаге, — зарывшись в темноту… — поворот, — подрагивает где-то… — срез, — взирая в пустоту…

Песня выходила кривоватой, но это лучше чем думать о будущем.

Краем глаза я видел Анастасию. Она держалась, на чистом упрямстве. Энергия вокруг неё дергалась, как натянутая нить. Дыхание сбивалось. Плечи напряжены слишком сильно — так держатся, когда боятся сорваться.

Последние копии шли уже не напором, а привычкой. Как будто разлом сам не понял, что этот заход — последний в серии. Я срезал одного, второго, третьего.

Последняя фигура шагнула вперёд, подняла меч — и рассыпалась, даже не дойдя.

Тишина накрыла нас резковато, но она была обманчивой.

Я остановился, опираясь на клинок. Огляделся. Свет вокруг стал ровнее, будто кто-то выравнивал дыхание вместе с нами. Никто не лез. Никто не кричал. Даже попугай молчал — что само по себе было тревожным признаком.

Анастасия стояла неподвижно, сжала ладони, словно боялась, что они начнут дрожать. Охрана не расслаблялась, но в их позах появилось это опасное «наконец-то».

Я не разделял их оптимизма.

Слишком уж странной была пауза.

— Рано радоваться — сказал я тихо, больше себе. — Свет так не заканчивается.

И в этой тишине уже слышалось, как что-то собирается сделать шаг.

Тишина не продлилась долго.

Сначала я просто почувствовал изменение плотности. Свет впереди стал другим. Гуще. Как туман, который ещё не опустился, но уже решил, что это его территория.

Я поднял взгляд.

И увидел.

Они выходили из глубины разлома. Ряды за рядами. Шли так, будто времени у них было больше, чем у нас. Сияющие доспехи тянулись до горизонта, ломая перспективу. Там, где раньше я различал отдельные фигуры, теперь была масса. Тысячи светильников... Это же сколько артефактов можно сэкономить...

Я перевёл взгляд на Анастасию. Она тоже смотрела туда. Не в панике. Пока ещё нет. Скорее в неверии — как смотрят нечто, не укладывающееся в голове.

Мелькнула мысль:

Можно просто схватить её, прижать, включить всё, что осталось, и рвануть в сторону. Да, не благородно, но реализуемо. Она лёгкая. Она — ключевая. Остальные… остальные не успеют.

Я прикинул траекторию. Секунды. Углы. Где охрана попытается заблокировать путь, где они задержат нас на полдыхания — и этого будет достаточно, чтобы кто-то не вышел.

Цена спасения вдруг стала измеряться не магией, а людьми. И я стоял ровно посередине этой формулы, где любое действие превращалось в приговор.

Тысячи приближались.

Свет вокруг них дрожал, будто сам разлом радовался тому, что сейчас будет.

Я сжал пальцы на рукояти клинка.

И понял, что следующая секунда решит всё — даже если я ничего не сделаю.

Враг вышел из света так, будто тот был дверью.

Просто шаг — и он уже здесь. Свет вокруг него не рассеивался, а подчинялся: линии сходились, доспехи не сияли — они держали форму. А вот это уже настоящий "рыцарь в сияющих фоспехах", а не копия.

Лицо было открыто. Человеческое. Живое. Ни пустоты в глазах, ни стеклянного блеска. Взгляд холодный, оценивающий, с тем самым оттенком превосходства, который появляется у тех, кто давно не сталкивался с сопротивлением.

Он посмотрел сначала на отряд. Потом — на меня. Задержался на долю секунды дольше, чем следовало.

— Смертные, — произнёс он спокойно, не повышая голос. — Вы сами пришли на мою землю.

Ему не нужно было кричать, чтобы быть услышанным.

Я кивнул.

— Ну да, — сказал я. — Вышло неловко.

Рыцарь чуть приподнял бровь. Совсем немного. Не удивившись, а скорее ввказав раздражение от несоответствия ожидаемой реакции.

— Вы будете уничтожены, — продолжил он. — Здесь. Сейчас. Это неизбежно.

Я посмотрел на ряды копий. Тысячи. Свет дрожал вокруг них, словно готовился развернуть следующую страницу бойни.

— Может, сразимся? — спросил я, почти вежливо.

Он усмехнулся. Улыбка была короткой и неприятной.

— Зачем мне рисковать, — сказал он, — если я могу убить вас и так?

Я пожал плечами.

— Просто ты уже вылез из-под кровати, светлячок. Было бы странно возвращаться обратно.

Его взгляд стал жёстче.

Он поднял руку.

— Убить их, — сказал он.

Свет вокруг копий вспыхнул, будто подтверждая приказ. Масса снова пришла в движение, но теперь я видел в этом не просто алгоритм. Это была управляемая армия.

Я понял, что времени на красивые решения нет.

Рыцарь уже отвернулся. Для него всё было закончено. Он отдал приказ и считал нас трупами, которым просто ещё не объяснили, что они мёртвы.

Я выдохнул.

— У меня для тебя подарок, — сказал я ему в спину.

Он обернулся медленно, с той самой ленивой уверенностью, с какой поворачиваются люди, не ожидающие угрозы.

Я уже тянулся к рюкзаку.

Свёрток был упакован добротно. Даже слишком. Тряпки, стяжки, дополнительный слой — всё, чтобы ничего не шевелилось и не орало без команды. Я развязал его одним движением, без суеты. Руки работали автоматически.

Ткань разошлась.

Череп вывалился мне в ладонь — тяжёлый, тёплый, с тусклым зелёным светом в глазницах.

— Эй! — завопил он сразу. — Ты что творишь, двуногий псих?!

Я не стал отвечать.

Просто подкинул снаряд и пнул.

Череп полетел по дуге, вращаясь, как неудачно брошенный камень. Рыцарь понял, что происходит, слишком поздно. Он даже не отскочил — просто инстинктивно поднял руку, будто это можно было остановить. Не вышло.

Череп врезался ему в лицо и вцепился, походе в нос.

— ААААААААААА!

Рыцарь перешёл на срывающийся, полный неожиданного ужаса крик. Некромант вцепился мёртвой челюстью намертво, визжа, ругаясь и брызгая слюной и проклятиями.

— Отпусти костяной ублюдок!!!

— Сам такой! — завопил череп. — Я тебя в гробу видал! Ой, подожди, я же тебя туда и положил!

Рыцарь замахал руками, пытаясь сорвать его, свет вокруг него дрогнул.

Копии замерцали.

Сначала — едва заметно. Потом сильнее. Ряды пошли волной, строй рассыпался. Одни замедлились, другие сбились с шага, третьи столкнулись друг с другом, словно забыли, куда и зачем шли.

Порядок дал трещину.

Рыцарь кричал, бил по черепу кулаком, хватался за лицо, теряя контроль над дыханием и — что важнее — над тем, что держал этот свет в узде.

— Снимите его! — заорал он. — Сними эту тварь!

— Сейчас только нос гторву! — радостно сообщил некромант. — У нас сегодня близкое знакомство!

Свет вокруг рыцаря вспыхивал хаотично. Копии начали мерцать сильнее, некоторые просто рассыпались в воздухе.

Я улыбнулся.

Хаос всегда выигрывает у идеального порядка.

Особенно если порядок не привык к грязным приёмам.

Я врубил усиление до упора.

Открыл всё, что было, и позволил телу решить остальное. Мир сжался в узкий коридор между мной и рыцарем.

Я побежал.

Рыцарь всё-таки сорвал с себя череп. Рывком, с мясом, с куском света, который не успел свернуться. Некромант завизжал, проклиная всех подряд, и в следующую секунду был размазан о камень. Череп треснул, зелёный огонь мигнул — и погас.

Поздно.