Он кивнул. В глазах мелькнула тень страха, но Киря сделал шаг вперёд. Я остался чуть позади, готовый прикрыть.

— Начинай с малого, — сказал я спокойно. — Огонь у тебя в крови. Сконцентрируй пламя в жезле и бей в центр. Не пытайся разнести ядро сразу. Сначала проверим, как оно реагирует.

Киря глубоко вдохнул, поднял жезл. Кристалл вспыхнул алым светом, и из него сорвался узкий, собранный поток пламени.

Удар пришёлся точно в ядро. Раздался визг — не звук даже, а будто в мозг забили раскалённый клин. Киря вскрикнул и качнулся назад, но удержался, продолжая держать огонь.

— Держи! — крикнул я. — Это оно проверяет тебя! Не сдавайся!

Парень стиснул зубы так, что на скулах вздулись жилы. Пламя усилилось, ядро завибрировало, вокруг него побежали трещины. Из тумана вырвалась тварь — сгорбленный силуэт, сплетённый из сажи и дыма. Она рванулась к Кире.

Я шагнул вперёд и вскинул руку. Вспышка света пронзила дымное тело, разрывая его в клочья.

— Работай! Не отвлекайся! — крикнул я.

Киря не отвёл взгляда от ядра. Его жезл буквально ревел, кристалл внутри горел так ярко, что казалось, сейчас расплавится. Поток пламени собрался в тонкий луч, и с треском пробил одну из трещин в ядре.

Раздался глухой, тяжёлый удар, как если бы в сердце земли что-то оборвалось. Ядро содрогнулось и лопнуло, брызнув десятками огненных искр.

Туман взвился, зашипел и исчез. Трещина в земле затянулась, будто её никогда и не было. Всё стихло.

Киря рухнул на колени, тяжело дыша, жезл едва не вывалился у него из рук.

Я подошёл, помог подняться.

— Молодец. Ты справился.

Он вскинул на меня глаза, в которых ещё плясали языки огня.

— Я… я это сделал? Сам? Я практически смог закрыть разлом без помощи!

— Сам, — подтвердил я. — Я только прикрыл от мелкой дряни. Всё остальное — твоё.

Киря сжал жезл, теперь уже не как инструмент, а как часть себя. На его лице, измазанном копотью, появилась усталая, но гордая улыбка.

— Значит… я тоже могу.

— Можешь, — сказал я. — Но запомни: каждый разлом будет сложнее. Сегодня ядро было небольшим. Завтра попадётся такое, что проглотит тебя целиком, если дрогнешь.

Он кивнул, но в его взгляде я видел — решимость только крепла.

Мы вернулись к дороге уже в темноте. Я чувствовал, как парень всё ещё прокручивает в голове бой, как будто заново проживает его. Это было правильно: только так учатся.

Ночь выдалась тихой, редкость для этих мест. Мы остановились на небольшой поляне, развели костёр и поставили телегу так, чтобы она прикрывала нас с одной стороны. Киря, обняв жезл, сидел ближе к огню и что-то ковырял в земле носком сапога.

Я откинулся на седло, глядя в небо, где сквозь дым костра пробивались редкие звёзды.

— Скоро Москва, — сказал я. — Твой товар там можно будет спокойно продать. Не думаю, что в столице эти ингредиенты будут стоить сильно дороже. Но и дешевле вряд ли. Там рынок широкий, скупающих хватает.

Киря поднял голову, огонь отразился в его глазах.

— Думаете, выйдет выручить достаточно?

— Выйдет, — уверенно ответил я. — Даже если цена будет средняя — для Академии тебе хватит. А если повезёт с покупателем — ещё и останется.

Он кивнул, но по лицу скользнула тень тревоги.

— Осталось меньше месяца… До поступления. А я… — он сжал кулаки. — Я волнуюсь. Особенно о первом испытании. Говорят, там сразу отсекают половину.

Я усмехнулся, бросил в костёр ветку.

— Ещё бы ты не волновался. Все волнуются. Но знаешь что? — я посмотрел прямо на него. — У нас по пути было столько практики, сколько не у каждого выпускника гимназии. Твари, ядра, стражи… Ты не просто тренировался на площадке, ты бился за жизнь. А это совсем другой опыт.

Киря замер, переваривая мои слова.

— Думаете, этого хватит?

— Хватит, — твёрдо сказал я. — Главное — не дрогнуть. Ты уже прошёл своё первое ядро. Значит, сможешь и дальше. Остальное — дело техники.

Он наконец позволил себе улыбнуться. Неуверенно, но тепло.

— Спасибо… Вы ведь тоже поступать будете?

Я усмехнулся и поправил кольчугу.

— Есть такая мысль. Но вот кто из нас больше будет переживать на экзамене — ещё вопрос.

Мы оба засмеялись. Смех быстро стих, но напряжение, висевшее в воздухе, стало легче. Огонь трещал, лошади фыркали у телеги. Впереди нас ждала Москва — и новый этап игры.

На третий день пути поля начали редеть, а за холмами всё чаще мелькали каменные постройки. Сначала отдельные усадьбы, потом деревни, а вскоре — целые слободы, жившие одной дорогой. Люди шли плотным потоком: крестьяне с корзинами, купцы с обозами, мелкие дворяне на резвых конях. Все тянулись к столице, словно к солнцу.

— Смотри, — сказал я, указывая вперёд. — Видишь башни?

Киря, сидевший рядом на телеге, прищурился. Над дымкой вырисовывались очертания: сперва тёмные, как зубья каменного гребня, потом — яснее, массивные стены, венчанные башнями с золотыми шпилями.

— Это она? Москва? — голос его дрогнул.

— Она, — кивнул я. — Сердце Империи. Здесь решают, кто будет править и кто пойдёт на виселицу. И здесь же решат, кем мы станем.

Он сглотнул, а я отметил, как у него напряглись пальцы на жезле. Всё-таки парень больше волновался за экзамены, чем за то, что мы пережили на дороге.

К полудню мы подошли к первым заставам. Стража проверяла телеги, записывала имена, отмечала происхождение. Очередь двигалась медленно, но в ней царил странный порядок: каждый понимал, что за стенами — совсем другой мир.

— Документы, — лениво бросил дозорный, когда мы подъехали.

Я предъявил грамоту с печатью отца и недавно выданную доверенность на проезд. Чиновник пробежал глазами, поднял бровь и смерил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

— Въезд разрешён, — он махнул рукой.

Когда телега покатилась по каменному мосту, Киря не отрывал глаз от стены. Она уходила вверх так высоко, что казалось, достанет облака. На бойницах стояли стражники, у ворот шумел рынок, пахло горячим хлебом и жареным мясом.

— Ничего себе… — только и выдохнул он. — Мы… мы правда сюда приехали.

Я усмехнулся.

— Добро пожаловать в Москву, Киря. Теперь всё только начинается.

Внутри стены город гудел, как улей. Толпа разливалась по мостовым, перекрывала переулки, залила торговые площади. Здесь всё было иначе: богатство и нищета, блеск и грязь соседствовали в каждом шаге.

Я обернулся к Кире. Его глаза горели — не страхом, а тем же азартом, что и у меня.

— Смотри внимательнее, — сказал я тихо. — Здесь врагов больше, чем в любом разломе. А союзники ценнее золота.

Он кивнул. Мы въехали в город окончательно, растворившись в его грохоте и запахах. Москва встретила нас не как гостей, а как игроков, которых допустили на своё поле.

Каменные улицы кишели людьми, каждый второй что-то продавал или предлагал, а на центральных площадях гремели крики торговцев, запах жареного мяса смешивался с дымом и ароматом трав.

— Ну вот, — Киря потёр руки. — Если уж где и продавать, так тут.

Телега с ингредиентами и добычей из разломов привлекала слишком много взглядов. Мы оба понимали — чем быстрее избавимся от груза, тем лучше.

Сначала всё шло не так радужно. Первый купец, толстый и потный, едва взглянув на травы, заявил:

— Пф, никому это барахло не нужно. Дам пять тысяч и то из жалости.

Киря вспыхнул, но я удержал его за плечо. Второй уверял, что спроса на такие вещи давно нет, и предлагал «по доброте» десять. Третий хитрил ещё изящнее — предлагал зачесть товар как «будущую поставку» и расплатиться позже.

— Да что за гниды, — сквозь зубы выдохнул Киря, когда мы в четвёртый раз ушли ни с чем.

— Спокойно, — ответил я. — Чем больше думают, что мы простаки, тем проще будет найти честного.

Наконец, нашли лавку в стороне от основной площади. Хозяин — худощавый, аккуратный человек в сером камзоле — слушал нас внимательно, без лишних ухмылок. Он перебирал каждую связку трав, нюхал, осматривал кристаллы.