Я стоял в центре кольца — и каждое моё движение превращало тесное окружение в мясорубку.

Гончие падали одна за другой.

И с каждыми несколькими секундами лица магистров становились всё белее.

— Он разрывает круг! — крикнул один из них, почти сорвав голос.

— Сфокусируйтесь! Давите смертью!

Повинуясь команде, троица магистров подняла руки, создавая плотные, тяжелые, почти осязаемые ленты тьмы и смерти. Они хотели обездвижить меня, зажать в треугольный сектор, лишить пространства для перемещения.

Я видел это.

И я уважал попытку.

Но попытка — не победа.

Я рванул вперёд, направляясь ровно туда, куда не ожидали: в линию, где их магия была плотнее всего. Броня вспыхнула, словно впитав пламя, усиление разогнало кровь, ноги стали будто пружины из огненной стали.

Я ударил в центр полос смерти.

Секунда — и огненный щит вокруг меня расплавил магию на границе. Тёмные нити хлестнули по бокам, как плети, но щит выдержал. Я прорвал хлипкий треугольник с силой, которую они не учитывали.

Магистры отшатнулись.

Один — прямо в лапы приближающегося стража.

Его глаза расширились.

Он попытался что-то выкрикнуть…

Но гигант только сделал шаг.

Обычный шаг.

И магистр превратился в размазанную по земле красно-чёрную кашу.

Я даже не успел вздохнуть — страж был уже здесь.

Всё поле боя изменилось за одно мгновение.

Гул его шагов стал не просто громом — а молотом.

Склоны вокруг дрожали, камни скатывались вниз.

Песок и мелкие камушки прыгали на земле, как в такт ритму гиганта.

Даже воздух стал плотнее.

Гончие завыли, их ауры заплясали, как огрызки пламени на ветру.

Оставшиеся магистры выглядели потерянно.

Растерянно.

Наконец-то.

Те самые хозяева круга. Сильные, властные, высокомерные.

Увидели настоящий масштаб силы, которая живёт в этих землях.

— Нужно отступить! — выкрикнул один из магистров, сбиваясь на визг. — Мы не справимся! Мы зажаты!

— Нет! — второй попытался сохранить достоинство. — Мы должны уничтожить универсала! Любой ценой!

— Любой? — уточнил я и шагнул вперёд. — Охотно.

Десяток гончих бросились очередной волной.

Я принял удар грудью, позволив броне поглотить инерцию.

Ударил в ответ.

Минимум движений — максимальный эффект.

Гончая первая — череп вдавлен внутрь.

Гончая вторая — грудная клетка разломана пополам.

Гончая третья — сожжена огненным взрезом по позвоночнику.

Ещё двое попали под круговой удар ногой, врезающийся в морды так, что уши летят в сторону.

Шестую я поймал её за шею и использовал как дубину, вбив в другого монстра.

Падение гончих сопровождалось метаниями аур магистров.

Они буквально сжимались, как мокрые тряпки на солнце.

— Устал? — крикнул я одному из них.

— Ты… демон!

— Почти угадал.

Мастера уже не сражались.

Они просто умирали.

Трое оставшихся попытались бежать, но один получил моим кулаком в затылок, второй обжёгся о вспышку огня и упал, третий не успел даже развернуться — я ударил его ногой так, что он перелетел через каменную плиту.

Теперь остались только магистры.

Двое.

Бледные, дрожащие, но ещё живые.

Один отчаянно попытался создать огромный костяной копьевой массив, но его руки дрожали, а линия магии была рваная, будто оборванная нить.

Второй начал накладывать на себя ускорение и укрепление — но фокус сбивался, а его взгляд бегал между мной и стражем.

Они боялись.

И впервые за долгое время я увидел в магистре не хищника, а жертву.

Я воспользовался этим мгновением.

Сделал шаг вперёд — и сразу оказался за их спинами.

Доспех усилил рывок так, что воздух взревел, а пыль поднялась вихрем. Магистры не ожидали, что я прорвусь так быстро.

Первому я ударил кулаком по затылку, усиленным огнём.

Его голова ушла вперёд, тело согнулось.

Второму проехался клинком по спине.

Гончая, связанная с первым, рухнула рядом, ломая лапы под собственным весом.

Первый магистр упал.

Второй же завопил, формируя защиту.

Но страж уже занёс ногу.

Гул, похожий на удар небесного молота, накрыл поле.

Огромная масса камня и магии ударила в землю рядом, подняв волну пыли и шрапнели.

Двух последних гончих разорвало осколками.

Оставшийся магистр ослеп на один глаз.

Его рот был полон пепла.

И он всё равно попытался поднять руку — атака, последняя, отчаянная.

Я обошёл его и спросил:

— Ты ведь понимаешь, что всё это бессмысленно?

Он повернул голову, кровь текла из уха.

— Проклятый… ты… не должен… жить…

— Ну, — пожал я плечами, — сегодня я в хорошем настроении.

И ударил его в грудь раскалённым кулаком.

Тело магистра сложилось, как кукла из тряпок.

И хотя он снова начал регенерировать, этот процесс был медленным и слабым — слишком много гончих сгорело, слишком много раз я перебивал их связь.

Он не умрёт.

Но сражаться уже не сможет.

— Полежи, — сказал я ему. — Подумай над своим поведением.

Пыль начала оседать.

Поле боя превратилось в кладбище некромантской гордости:

— обугленные кости гончих;

— трупы людей, а ведь они и вправду когда-то были людьми;

— глубокие следы стража — каждый шириной в дорожную колею.

Страж был уже почти рядом — его тень легла на поле боя, огромная, тяжёлая, неподвижная.

Я вдохнул, чувствуя горячий воздух.

— Ну что, — сказал я тихо, — разогрелись. Теперь можно и переходить к настоящему делу.

Страж сделал очередной шаг.

И мир снова дрогнул.

Вибрации от шагов стража всё ещё шли за мной следом — ровные, медленные, как удары гигантского сердца, закопанного глубоко под землёй. Я уже почти перестал их замечать: тело привыкло, броня сглаживала толчки, земля под ногами стала предсказуемой. Но мир вокруг меня — нет.

Пустошь изменилась.

Впереди, на горизонте, появилась структура настолько чуждая, что даже страж казался частью природы по сравнению с ней.

Крепость некромантов.

Я замедлил шаг, позволяя себе пару секунд созерцания.

С этой стороны я её ещё не видел.

И теперь понял, почему некроманты считают себя хозяевами этого круга.

Крепость была гигантской.

Не просто большой — неправильно огромной, как уродливая рана на теле мира. Она не строилась обычными руками. Её не выкладывали каменщики. Её выращивали, словно опухоль, питающуюся магией смерти.

Стены были кривыми, будто их вырезали из застывшей лавы или вытянули из камня самой тьмой. Некоторые участки переливались зеленоватым свечением — руны, древние и пугающе живые. Внутренний свет медленно перемещался под поверхностью, как будто крепость дышала.

Башни — прямые, острые, скрученные, с выпирающими площадками.

Арки — похожие на хребты гигантских существ.

Переломы и изгибы — будто скелет кого-то древнего был вывернут наружу.

Нижние уровни крепости напоминали пещеры, где плоть и камень смешались. Там находились гнёзда гончих: тёмные, глубокие, словно отверстия в гигантской кости. Я даже отсюда ощущал запах — смесь сырости, старой крови и тлена.

Средний уровень выглядел как мрачный амфитеатр — множество площадок, соединённых лестницами и мостами. На них уже выстроились мастера, те самые — в простых робах, но с кислой уверенностью на лицах. Они держались близко друг к другу, готовые сойти в бой группой, но не по одиночке.

Выше всех — дозорные башни.

Тяжёлые, угрюмые, с черепами в прозрачных коконах, которые вращались, как магические прожекторы. Я почувствовал, как один из таких черепов «прошёлся» по мне своим взглядом — холодным, любопытным, слегка голодным.