Толпа загудела, часть людей зааплодировала, кто-то выкрикнул «Справедливо!».

Парень на эшафоте дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но палач уже накинул петлю. И в следующее мгновение послышался стук раскрывшегося люка, и его тело затряслось, повиснув в воздухе. Кто-то из женщин в толпе охнул, но большая часть смотрела с мрачным удовлетворением.

Я отвернулся. Смотреть дальше не было сил.

Холод пробрал до костей. Всё встало на свои места: коробки, баночки, аристократы с затуманенными глазами. Я был в шаге от того, чтобы повторить судьбу этого несчастного. И всё ради сотни рублей за заказ.

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Нет. Больше ни одного шага в их сторону.

Выяснить, кто за всем этим стоит, конечно, хотелось. Чёрт, как хотелось. Но пока у меня нет ни силы, ни возможностей, чтобы бороться с подобными структурами. А жить… жить хотелось больше.

Я направился прочь от площади, стараясь затеряться в толпе. Пусть теневики ищут новых пешек — я из их игры выхожу.

Я нашёл Влада у торговых рядов — он как раз спорил с каким-то купцом о цене за сушёное мясо. Увидев меня, отмахнулся от торговца и повёл в сторону.

— Ну что? — спросил я, едва мы миновали шумную улицу. — Удалось что-то нарыть по тем аристократам, список которых я тебе оставлял?

Влад поморщился, достал из-за пазухи свёрнутый лист и начал перечислять:

— Про большую часть — да. Ничего особенного. Обычная жизнь, как у всех. Но у некоторых, — он ткнул пальцем в несколько фамилий, — действительно начались трудности с деньгами. Долги растут, имения закладывают.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— У других — проблемы со здоровьем. Странные. То внезапная слабость, то нервные припадки, то слухи, что они месяцами из дома не выходят.

— А остальные? — спросил я.

— А остальные… живут и радуются, будто ничего и не происходит. Правда, — Влад поднял на меня взгляд, — это богатейшие рода. У них денег столько, что проблем быть и не может.

Я сжал зубы. Картина складывалась неприятная. Одни теряют силы и состояние, другие цветут и пахнут. Но всех их объединяло одно — они получали те самые коробки.

Я кивнул Владу:

— Понял. Значит, мы влезли во что-то куда более серьёзное, чем я думал.

— А где Киря? — спросил я, убирая свёрток обратно во внутренний карман.

Влад фыркнул, чуть усмехнувшись в бороду:

— Они с Машей ушли на рынок. Маша гардероб обновить надумала, а Киря вызвался помочь.

Я хмыкнул, качнув головой.

— Ну, конечно… Я тут голову ломаю над аристократами, разломами, теневыми гильдиями, а они, значит, выбирают платья.

Уголки губ сами собой дёрнулись в улыбке. Как бы странно это ни звучало, но в этом была какая-то правильная, нормальная жизнь. Может, именно ради таких мелочей и стоило воевать, чтобы кто-то мог спокойно покупать наряды, не думая о том, что завтра его повесят на площади.

— Похоже, только я страдаю всякой чепухой, — пробормотал я. — Остальные продолжают жить.

Влад посмотрел на меня внимательным, чуть усталым взглядом.

— А это и есть жизнь, барин. Кто-то всегда будет тащить на себе грязь и тяжесть. Чтобы у других была возможность улыбаться.

Я кивнул, но внутри оставался вопрос: а кто тащит на себе мою тяжесть? Или всё, что остаётся — самому привыкнуть к этому грузу?

К вечеру дверь скрипнула, и в комнату ворвались Киря и Маша.

У Кири на лице сияла гордость, будто он только что выиграл бой с чудовищем, а в руках он нёс несколько свёртков. Маша — вся в приподнятом настроении, с глазами, горящими азартом, — болтала без остановки:

— …и там были такие ленты, ты бы видел, Киря чуть не переплатил втрое, если бы я не вмешалась! — она рассмеялась, откинув со лба прядь. — Но зато теперь у меня есть новое платье.

— Платье? — Влад приподнял бровь. — И много золота оно съело?

— Немного, — отмахнулась Маша, и Киря тут же поспешил подтвердить:

— Да-да, совсем немного. Клянусь!

Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение чуть отпускает. Словно весь этот шум рынков, ворох тканей и торги были доказательством того, что мир не сошёл окончательно с ума.

— Ну что ж, раз у нас теперь модница, — я усмехнулся, — можно и отметить.

Они засмеялись, начали спорить о том, где вкуснее пироги, но я вскоре отстранился, поднимаясь со стула.

— Вы тут отдыхайте, — сказал я, накидывая плащ. — А я пройдусь немного. Нужно проветрить голову.

Влад нахмурился:

— Барин, только не вляпайся во что-нибудь.

— Не волнуйся, — отозвался я с усмешкой, — я просто хочу побыть один.

И вышел в вечерний Петербург, туда, где город жил своей шумной, неспокойной жизнью.

Я шёл по вечерним улочкам Петербурга, вдыхая сырой запах камня и дыма. Сумерки только начинали густеть, фонари ещё не зажгли, и в темнеющих переулках чувствовалась вязкая настороженность.

И тут дорогу мне преградила парочка мутных типов. Шли они целенаправленно, как охотники, что заранее высмотрели добычу.

— Ну и почему ты не доставляешь заказы? — один из них, кривозубый, сделал шаг вперёд, ухмыляясь.

Я остановился, глядя прямо ему в глаза.

— Потому что я свободный человек и не обязан ни перед кем отчитываться.

— Из этого бизнеса так просто не выходят, — процедил второй, поглаживая рукоять ножа.

— Мне плевать, — ответил я холодно. — Я вышел.

Первый осклабился, наклонившись ближе:

— Тогда лучше оглядывайся по сторонам, мальчишка. В столице улицы тёмные, и порой люди… исчезают. Особенно такие, как ты.

Эти слова стали последней каплей. Внутри будто что-то щёлкнуло. Энергия сама собой рванулась в жилы. Я шагнул вперёд, схватил его за горло и, не осознавая, поднял над землёй. Голос сорвался на рык, глухой, тяжёлый:

— Как вы смеете мне угрожать?! Я вас передавлю, как клопов!

Второй рванулся к другу, но я метнул на него взгляд и прорычал:

— Ещё один шаг — и я ему шею сверну.

Он замер, словно врос в землю.

— Слушайте внимательно, — я сжал пальцы, чувствуя, как горло у мерзавца бьётся под рукой. — Ещё раз услышу угрозы в мой адрес… или, не дай бог, кто-то попробует воплотить их в жизнь… я начну убивать вас. Всех, до кого дотянусь. Всех, кого найду.

Я оттолкнул его, бросив на землю. Тот захрипел, сгибаясь, хватая ртом воздух. Второй так и стоял, бледный, боясь пошевелиться.

— А теперь валите отсюда, — бросил я и развернулся, уходя прочь.

Позади слышался их торопливый шорох, как у крыс, убегающих в темноту.

Я шёл быстро, почти не разбирая дороги, чувствуя, как пальцы всё ещё ноют, будто в них застряла чужая шея. Я ведь никогда такого себе не позволял. Удивительно даже… При первой встрече они же тоже угрожали — не эти двое, а клерк в ресторане. Там угрозы были ничуть не мягче. Но я тогда сдержался, спокойно выслушал, сделал вид, что всё в порядке. А здесь… будто сорвался.

Почему?

В голове не было ответа. Может, всё накопилось: усталость, постоянное давление, то, что вокруг слишком много тех, кто считает себя вправе указывать, как мне жить. А может, просто во мне ещё слишком много необузданного. Гормоны, нервы, кто вообще знает, как это работает.

Я усмехнулся, горько и безрадостно. Шестнадцать лет… да кто тут разберётся, что творится внутри.

Но одно я понял точно: такие срывы — слабость. Я не могу позволять себе вот так терять контроль. Не могу показывать этого ни врагам, ни тем, кто завтра может оказаться врагами.

Я сжал кулаки и глубоко выдохнул. Нужно научиться держать себя в руках. Или меня же это и погубит.

Я вернулся в комнаты, и первым делом столкнулся с мрачным взглядом Влада. Видно, что старик что-то почувствовал по моему виду. Я не стал юлить и сразу рассказал о встрече с людьми из теневой гильдии — и о том, что меня могут попытаться убрать.

— Ну, это естественно, — отозвался он спокойно, будто речь шла о чём-то самом обыденном. — Сразу было ясно, что из этой структуры просто так не выйти. Зря ты вообще туда полез, барин. Ну да ладно, теперь уж ничего не поделаешь.