Скала, к которой так старательно пытался меня пришпилить дракон, снова накатывалась сбоку. Только теперь я заметил в ней тёмный провал – вход в пещеру. Глубокий, узкий, но вполне достаточный.

«Вот и выход.»

Рёв других драконов уже почти навис сверху. Ветер раздирал уши. Дракон подо мной терял высоту – мощь его ядра стремительно уходила ко мне, и он уже не мог нормально держаться в воздухе.

Я ещё раз потянул потоки, опустошая его до критической отметки, и в момент, когда нас прибило к самой скале, выдёрнул кинжалы и оттолкнулся.

Прыгать с дракона в пещеру – та ещё идея. Особенно когда под тобой не пол, а пропасть и возможность разбиться в кашу.

Но в этот раз повезло.

Я ударился о каменный пол пещеры плечом, перекувырнулся, впечатался спиной в стену. Глаза на миг залило тьмой, в ушах стоял только гул крови.

Снаружи раздался тяжёлый грохот. Что-то огромное рухнуло вниз, ломая всё по пути. Потом – отдаленное, затухающее эхо удара о дно каньона.

Я сидел, прислонясь к холодному камню, держал в руках всё те же кинжалы и пытался осознать, что всё ещё жив.

– Ну… – сипло сказал я. – На сегодня хватит… воздушных прогулок.

Минуты шли. Я не считал, просто сидел, слушал собственное дыхание и прислушивался к ядру.

Оно больше не было тусклым огарком. Внутри снова горело. Не так ярко, как в лучшие времена, но уже достаточно, чтобы я не чувствовал постоянно висевшую над собой тень смерти от истощения. Энергия дракона была грубой, сырой, но организм жадно её впитывал, перерабатывал под себя.

Рука, которой я тянул силу из раны, ныла. Кожа казалась обожжённой изнутри. Если приглядеться, можно было заметить, как под кожей по венам пробегают слабые огненные отблески.

– Симпатично, – пробормотал я. – Ещё чуть-чуть – и начну светиться в темноте, как местные фонари.

Снаружи что-то глухо рычало. Я осторожно подполз к краю пещеры и высунулся, насколько позволяло чувство самосохранения.

Над ущельем кружило с десяток драконов – гораздо крупнее того, кого я только что доел. Они прочёсывали пространство, рычали, перекликались, залетали то выше, то ниже, но внутрь скалы не лезли. Для них эта пещера была слишком мелкой дыркой в камне, в которую их туши просто не пролезут.

И слава огню. Я не был готов тестировать на себе их дыхание и зубы.

Я отступил обратно в тень, сел, опустив голову на колени. Внутри всё ещё клокотало. Энергия дракона оседала в ядре, прокатывалась волнами по телу. Усиление довольно урчало где-то на границе восприятия, раскладывая свежую силу по костям и мышцам.

«Так вот почему местные такие припадочные, – подумал я. – Когда ядро постоянно кормят подобным, оно само толкает хозяина в бой. Остановиться сложнее, чем продолжать.»

Перед глазами на миг всплыла физиономия того универсала. Глаза, в которых горела неуёмная жажда силы. Слишком плотное, слишком напряжённое ядро, которое вот-вот треснет.

– Нет, – сказал я вслух. – Такой путь мне не подходит. Я люблю жить. Иногда.

Драконы снаружи ещё какое-то время шумели, потом постепенно разбрелись. Рёв удалялся, растворяясь в дневном гуле этого круга. Небо за краем видимого участка стало светлее – день продолжал жить своей жизнью, с драконами, тёмными, огневыми и прочей веселой братией.

Я поднялся. Ноги уже держали более уверенно. Кружилась голова, но не так яростно, как минут тридцать назад. Усиление перестало истерически скрестись в ядре, превратившись снова в привычный фон – сильное тело, быстрые реакции, повышенная выживаемость. За всё, как обычно, приходилось платить охотой, но платить было можно, если жив.

Я сунул кинжалы обратно в ножны на ремнях рюкзака, повернулся к выходу из пещеры.

– Ладно, – сказал я, глядя на расщелину неба и скалы. – Живой, ядро не перегорело, дракона угробил. – Теперь надо найти обед посытнее.

Я усмехнулся.

– А потом – разобраться, как именно я собираюсь выжить в мире, где даже мастера дохнут как мухи, а сумасшедшие универсалы лезут в архимаги за пару суток, сжигая годы жизни.

И, чуть помедлив, выбрался обратно на свет.

Стена за моей спиной скрипнула так, будто сейчас родит что-то очень недоброе. Я сначала подумал, что галлюцинации — всё-таки энергия после прыжка и драконьей выкачки шла рваными толчками, — но звук повторился. Камень дрогнул, плита медленно уехала в сторону, словно кто-то толкал её изнутри гигантским тараном.

Ну да, конечно. Только этого мне и не хватало.

Из образовавшегося прохода вышли четверо огневиков. Трое серьёзные, один злой. И злой — сильно.

Глаза у него загорелись, когда он меня увидел.

— Ты?! — процедил он, как будто я украл у него жену, сына и любимый котёл сразу.

Я хмыкнул:

— Я.

Он шагнул вперёд, пальцы уже искрились.

— Ты сегодня умрёшь.

— Хреновый из тебя предсказатель, — ответил я. — Местные вообще со статистикой беда. Я вот сколько тут — уже и не помню — но ни один пророк ещё не угадал.

У второго огневика глаза округлились, он повернулся к своему:

— Торган, ты знаешь этого человека?

Ага, значит злой — Торган. Неплохое имя для того, кому сейчас прилетит.

— Из-за него погибли мои люди! — прорычал Торган.

Я фыркнул:

— С этого места поподробнее. Они что, повесились, сравнив свою никчёмность с моей силой? Или запутались в шнурках?

Это его добило.

Торган рванулся на меня, будто я лично украл у него всю карьеру. Но вот незадача — после драконьей энергии и восемнадцати часов смертельного веселья я, оказывается, чувствовал себя отлично. Даже лучше, чем утром.

Я встретил его удар как-то лениво — боковым движением, врезал по подбородку и отшвырнул в стену. Стена выдержала, Торган — не очень.

Он сполз вниз, раскинув руки, как пьяный, которому дали по лицу за слишком настойчивую песню у костра.

— Ты его убил! — ахнул второй.

— Живой он, — я пожал плечами. — Наверное. Если нет — значит был слишком слаб для вашего клуба анонимных огневиков.

Я шагнул вперёд, второму просто положил ладонь в грудь и легонько толкнул. Он улетел в сторону так, словно я — не мастер, а многотонный таран.

— Мужики, не мешайте. У меня экскурсия. — Я прошёл мимо них в проход. — И без меня не начинайте поминки.

За спиной раздалось обиженное:

— Он что, вообще нас не боится?..

И кто-то другой прошептал:

— А может, и правда сильный?

Может, хотелось ответить.

Но я уже шёл по коридору.

Проход уходил вниз. Каменные стены были гладкие, словно их выгладили языками драконов. Воздух становился горячее — значит, подземный город рядом. Сначала я услышал звон металла, потом приглушённый смех, потом запах обжаренного мяса.

И вот, наконец, тоннель вывел меня в огромную пещеру.

Подземный город огневиков.

Зрелище — впечатляющее. Десятки зон, разделённых заборами. Каменные дома, от которых несло жаром. Клубы огня, вспыхивающие тут и там. Люди всех возрастов — кто чинит оружие, кто тренируется, кто несёт воду, кто спорит о чём-то, размахивая руками.

Меня увидели.

И… никто не отреагировал.

Вот так просто. Словно я — воздух.

«Вот это самоуверенность», — подумал я. Либо они действительно уверены, что никто не пройдёт их защиту, либо считают, что я очередная декорация от скуки.

Минут через пять гуляния по поселению я заметил знакомое пятно рыжих волос.

Ага. Та дерзкая девка из патруля.

Она стояла у стойки, что-то сортировала. Сегодня без брони, в простой одежде — но от неё всё равно тянуло огнём, темпераментом и чем-то опасным.

Я подошёл:

— Эй, рыжая! Мы с тобой так и не познакомились поближе.

Она дёрнулась, резко обернулась — и моргнула:

— Красавчик?! Ты чего здесь забыл?

— Ты же приглашала. — Я развёл руками. — «Заходи в гости», помнишь? Вот я и пришёл. Борщом, говорила, угостишь.