И тут мой слух уловил бормотание. Гневное, недовольное. Оно доносилось откуда-то справа, от низкой, приземистой постройки с единственной железной дверью — явно темницы.

Я прижался к стене и подобрался ближе. У двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый караульный. Молодой парень, с испуганным и злым лицом.

— …чёртов сменщик, проспал, тварь такая! — шипел он себе под нос, вглядываясь в темноту в надежде увидеть подмогу. — У меня живот скрутило, как назло… эх!

Он потер живот, с тоской посмотрел на массивный замок на двери, потом в сторону нужника, стоявшего в углу двора. Борьба между долгом и естественными потребностями длилась недолго. С громким проклятием он швырнул на землю связку ключей (те с грохотом упали в лужу) и побежал к уборной, держась за живот.

Очень уж удобно.

Но шанс был слишком удобным, чтобы его упустить. Я поднял ключи, подобрал подходящий и бесшумно отпер дверь. Внутри пахло сыростью, плесенью и отчаянием.

Темница была пуста. Вернее, почти пуста. Все камеры зияли открытыми дверями. Лишь в самой дальней, за решёткой с простым, ненадёжным на вид засовом, сидела фигура. Сидела прямо на каменном полу, не на нарах, выпрямив спину, несмотря на тяжёлые, массивные кандалы на руках и ногах. От кандалов тянулись слабые магические вибрации — они явно глушили силу.

Фигура подняла голову. В свете одинокого факела в коридоре я увидел исхудавшее, покрытое щетиной лицо, но с гордым, властным подбородком и глазами, полными не сломленности, а холодной, жгучей ярости.

— Ну что, — просипел он, и голос его был низким, хриплым от долгого молчания, но в нём чувствовалась сталь. — Опять пришёл поглумиться? Или твои хозяева наконец прислали тебя меня добить?

Я сделал шаг вперёд, в свет.

— Я даже не знаю, кто вы, — честно сказал я. — С какой стати мне над вами глумиться?

Пленник сузил глаза, вглядываясь в меня.

— Новенький? Лицо незнакомое. Что тебе нужно?

— Я… исследую гостеприимство местного барона, — уклончиво ответил я. — А вы кто?

Он горько усмехнулся, бряцая цепями.

— Я и есть барон Волконский. Настоящий.

В моём мозгу что-то щёлкнуло. Всё встало на свои места. Слишком сильный маг, не чинящий Разломы. Семья, отосланная подальше. Верные слуги, уволенные. Нервозность «барона» в кабинете. Его жадность — не жадность, а отчаянная попытка собрать как можно больше денег для кого-то другого.

— Не может быть, — выдохнул я. — Я два дня назад говорил с бароном Волконским в его кабинете.

— С самозванцем! — выкрикнул пленник, и его голос сорвался на крик. Он с силой дёрнулся, и кандалы злобно брякнули. — С подставным лицом! Его загримировали, научили нескольким моим манерам! Они заставили его подписать бумаги о продаже моих земель! Всё будет выглядеть законно — «барон» Волконский сам всё продал и исчез! А деньги уйдут им!

Логика была чудовищной и безупречной.

— Но зачем так усложнять? — не удержался я. — Проще было бы убить вас.

— Я им для чего-то нужен! — просипел он. — Живым. Видимо, хотят подставить в конце. Обвинить в чём-то таком, что опозорит мой род навеки. Или… — он сглотнул, — использовать мою силу в каких-то их ритуалах. Я — маг земли. Моя кровь, моя жизнь… это сильный ресурс.

Холодная волна прокатилась по моей спине. Это было уже далеко за пределами простого заговора. Это пахло настоящей, тёмной магией.

— И что изменится, если я вас отсюда вытащу? — спросил я, уже мысленно прикидывая, как снять эти оковы.

Глаза барона вспыхнули.

— Я сравняю с землёй каждого, кто посмел принять участие в этом фарсе! — пообещал он с такой свирепостью, что я невольно отступил на шаг. — Восстановлю свою власть. И тому, кто мне поможет, буду обязан жизнью. Заплачу вдвое против любого долга!

Я уже возился с замком на решётке. Он, как я и предполагал, был простым — снаружи темницу не охраняли, полагаясь на скрытность и обман. С оковами пришлось повозиться дольше — это была дорогая, магическая работа. В конце концов, мне удалось подобрать ключ и к ним.

Барон с облегчением растёр запястья, на которых остались красные, воспалённые рубцы.

— Кто ты? — спросил он, смотря на меня изучающе.

— Тот, кому ваш двойник должен двадцать тысяч имперских, — ответил я. — За закрытие Разломов.

Барон усмехнулся.

— Значит, это вы наёмники? Я слышал краем уха разговоры стражников. Они вас боялись. — Он встал, выпрямился во весь рост, и хотя он был истощён, в нём чувствовалась природная мощь. — Так что планируешь делать дальше, мой юный спаситель?

— Завтра утром я иду в замок. На аудиенцию. Официально требовать свои деньги.

Глаза барона блеснули.

— Идеально. Подойди к обеду. Ровно в полдень. Не раньше. Думаю, ты не пропустишь ничего интересного. — Он помолчал, и его лицо стало серьёзным. — И будь осторожен. Говорят, тут по округе шастают трое магистров. Огня, воздуха и льда. Сильные и безжалостные. Если они там… шансов у нас мало.

Я вздохнул.

— Насчёт магистров… — я потёр переносицу. — Их уже двое. Воздуха и льда. Огненный сгорел на работе. — Я скривился от неприятных воспоминаний, и меня слегка замутило.

Барон смотрел на меня с новым, мрачным уважением.

— Интересно. Очень интересно. Ну что ж… тогда до завтра. А мне пора… исчезнуть. У меня есть пара надёжных людей в городе, которые ещё не предали меня. — Он кивнул мне и бесшумно растворился в темноте двора, двигаясь с грацией тени, несмотря на недавние оковы.

Я остался один в пустой темнице, с грохотом ключей в руке и с полным осознанием того, что завтрашний день будет либо моим величайшим триумфом, либо последним в моей жизни.

Следующее утро встретило меня холодной, отточенной решимостью. Я облачился в лучшую из оставшихся у меня одежд — простую, но чистую рубаху и штаны. Поверх — дедовская кольчуга, тщательно отчищенная от грязи болот и пепла Разломов. Клинок висел на поясе. Я не планировал драться, но выглядеть как нищий проситель тоже не собирался.

Ворота замка были на этот раз заперты. Мне пришлось ждать, пока дежурный стражник, сонный и недовольный, не окликнул меня с бойницы. Узнав, кто я и зачем пришёл, он что-то пробурчал и исчез. Минут через десять скрипнули засовы, и меня впустили во внутренний двор.

Меня повели не в кабинет, а в небольшой, но богато украшенный приёмный зал. Лже-Волконский сидел в кресле у камина, хотя на улице было не холодно. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, и он нервно перебирал какую-то бумагу в руках. Вид у него был не баронский, а у затравленного чиновника.

— А, молодой Львов, — он попытался придать голосу непринуждённость, но получилось скрипуче и фальшиво. — Рад вас видеть. Но, к сожалению, мои люди ещё не вернулись с проверки. Без их официального доклада я не могу…

— Господин барон, — я перебил его, не давая договорить. Мой голос прозвучал громко и чётко, разносясь под сводами зала. — Мне надоел этот фарс. Вы тянете время, нарушая условия нашего договора. Я дал вам три дня. Они истекли.

Он заморгал, пытаясь найти ответ.

— Обстоятельства… непредвиденные задержки… — он замялся.

— Понимаете, — я сделал шаг вперёд, и он невольно отпрянул в кресле, — если мы не решим этот вопрос полюбовно, мне придётся обратиться в Имперскую канцелярию. С жалобой на невыполнение контрактных обязательств бароном Волконским. — Я выдержал паузу, давая словам просочиться. — Они пришлют сюда своих проверяющих. И они проверят всё. И закрытие Разломов. И условия договора. И… — я окинул взглядом зал, — самого барона. Вдруг вы от налогов уклоняетесь? Или, того хуже, разбойников на своих землях привечаете? У Империи на этот счёт свой, очень строгий, взгляд.

Лицо самозванца побелело. Он заёрзал, словно сидел на иголках.

— Это… это неслыханное оскорбление! Я… мне нужно ещё немного времени! Пару дней! Я всё улажу!

— Вы уже получили свои три дня, — холодно парировал я. — И не потратили их ни на что. Моё предложение просто: деньги сейчас, либо визит имперских чиновников завтра.