Настя уже не спала. Сидела у окна, смотрела вниз.

— Как спалось? — спросила, не оборачиваясь.

— С перерывами на жизнь, — ответил я.

Она хмыкнула.

Я поднялся, начал собираться. Всё привычно: проверить оружие, поправить ремни, убедиться, что ничего не потерял и не забыл.

Попугай, конечно, проснулся раньше всех.

— Я же говорил! Надо было в Питер! Там тепло, корм нормальный, люди культурные...

Я посмотрел на него.

Он сразу замолчал. Сжал крылья, отвернулся.

— Вот и хорошо, — пробормотал я.

— Он просто волнуется, — тихо сказала Настя.

— Я тоже волнуюсь. Но молчу.

Мы спустились вниз. В трактире почти пусто. Пара человек за столами, хозяин сонный, как будто его вытащили из постели раньше времени.

— Утро доброе, — сказал он без энтузиазма.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Он даже не попытался спорить.

Вышли на улицу.

Холодно. Влажно. Воздух тяжёлый, будто ночью что-то случилось и до сих пор не закончилось.

Я сделал пару шагов и почти сразу поймал взгляд.

Короткий. Быстрый. Человек отвернулся, но поздно.

— Мм, — тихо протянул я.

— Что? — спросила Настя.

— Ничего. Пока.

Пошёл дальше. Не спеша.

На следующем повороте снова. Уже другой. Стоит, делает вид, что просто смотрит на улицу. Но как-то слишком внимательно.

Я чуть изменил маршрут. Свернул туда, куда изначально не собирался.

Шаг ускорил. Потом замедлил.

Через пару минут понял — да.

Есть.

Они не прячутся. И не лезут.

Просто держатся рядом.

— За нами продолжают присматривать — сказал я спокойно.

Она коротко кивнула.

— Думаешь, опасно?

Я пожал плечами.

— Пока нет. Если бы хотели — уже бы подошли.

Ещё один поворот. Один из «наблюдателей» остановился у лавки, второй прошёл дальше, но дистанцию держал.

— Даже не скрываются, — заметил я.

— Намекают? — спросила она.

— Контролируют. Или просто не доверяют. Впрочем, это одно и то же.

Мы вышли к условленному месту. Пётр уже был там.

Стоял, оглядывался, как будто ждал, что из-за угла сейчас кто-то выскочит.

— Ну что? — сразу спросил он. — Может не стоит?

Я посмотрел на него.

— Теперь уже точно стоит.

Он вздохнул.

— Мне это всё не нравится.

— Мне тоже, — сказал я. — Но ты же сам хотел разобраться с долгами.

— Хотел, — буркнул он. — Но не так.

— А так всегда, — пожал плечами я.

Настя молчала, просто смотрела на нас по очереди.

Попугай тихо вставил:

— Я говорил, что надо было...

Я снова посмотрел.

— Понял, — быстро сказал он и замолчал.

— Молодец, — кивнул я.

Мы двинулись дальше.

Улицы постепенно пустели. Люди расходились по своим делам, но всё равно косились. Не открыто, но достаточно, чтобы заметить.

Я ещё раз мельком посмотрел назад.

Один из тех, кто шёл за нами, остановился. Второй свернул в сторону.

— Провожают, — сказал я.

— Чтобы мы не потерялись? — усмехнулась Настя.

— Чтобы мы не сбежали.

Пётр нервно хмыкнул.

— Обнадёживает.

Я усмехнулся.

— Расслабься. Пока за нами только смотрят.

Я перевёл взгляд вперёд, на дорогу за городом.

— Вот дальше — посмотрим.

И почему-то было ощущение, что спокойствие здесь заканчивается ровно за воротами.

За городом дорога быстро потеряла вид «дороги». Камень закончился, началась утоптанная земля с колеями от телег. Людей стало меньше — сначала редкие крестьяне, потом и те исчезли. Остались поля, влажный воздух и тишина, в которой почему-то слышишь свои шаги слишком отчётливо.

— Вот теперь началось, — сказал я.

— Что именно? — спросил Пётр.

— Нормальная часть путешествия. Где всё вроде спокойно, а потом вдруг нет.

Он вздохнул.

Поля тянулись недолго. Земля чёрная, свежая, кое-где уже поднялись зелёные полосы. Пахло сыростью и травой. Обычное место. Ничего такого.

Лес начался плавно. Сначала редкие деревья, потом гуще. Тропа сузилась, свет стал мягче.

— Если честно, — сказал Пётр, — я ожидал, что будет хуже.

— Ты рано начал надеяться, — ответил я.

Настя шла молча, смотрела по сторонам. Её это тоже напрягало, но она пока не лезла с выводами.

Попугай, как обычно, не выдержал первым.

— Холодно. Сыро. Пахнет… странно. Я говорил, что надо было...

— Ещё чуть-чуть, — сказал я, не оборачиваясь, — и ты станешь частью местной фауны.

Он замолчал.

Пётр тихо хмыкнул.

— Жёстко.

— Зато эффективно.

Мы двигались ещё минут десять.

И вот тут стало чуть интереснее.

Сначала я не понял, что именно не так. Просто поймал ощущение. Как будто что-то выпало из привычной картины.

Прислушался.

Тишина.

Не та, обычная, когда просто нет шума. А какая-то… плотная.

— Стоп, — сказал я негромко.

Мы остановились.

— Что? — спросил Пётр.

Я поднял руку, прислушался.

— Слышишь?

Он нахмурился.

— Ничего.

— Вот именно.

Птиц не было.

Вообще.

Ни одного звука. Ни шороха крыльев, ни крика. Даже насекомых почти не слышно.

Настя медленно кивнула.

— Есть такое.

Я снова пошёл вперёд, но уже медленнее.

Теперь смотрел внимательнее.

И вот тут стало заметно.

Деревья.

Сначала казалось — обычные. Но если присмотреться…

Ветви двигались.

Слабо. Почти незаметно. Но не так, как от ветра.

Я остановился у одного дерева. Ветер был. Лёгкий. Но листья на соседних деревьях реагировали по-разному.

— Ты это видишь? — спросил я.

Настя подошла ближе, посмотрела.

— Да.

Пётр нахмурился.

— Я не понимаю, что не так.

— И это тоже плохо, — сказал я.

Я присел, провёл рукой по траве.

Она была влажной. Слишком.

И как будто… живая.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично.

— Что? — спросил Пётр.

— Разлом уже влияет на окружающий мир.

Он резко выдохнул.

— Мы ещё даже не дошли.

— А он уже здесь.

Я встал, огляделся.

Лес стал плотнее. Света меньше. Тропа почти исчезла.

И это ощущение…

Как будто за нами смотрят.

— Не нравится мне это, — сказал Пётр.

— Мне тоже, — ответил я. — Но поздно уже что-то менять.

Я сделал шаг вперёд.

Где-то сбоку тихо шевельнулась ветка.

Без ветра.

Я посмотрел туда.

Ничего.

— Отлично, — повторил я. — Значит, дальше будет ещё веселее.

Лес впереди сжался, как будто его стянули. Свет почти исчез, воздух стал тяжелее, влажнее. Я сделал ещё пару шагов и остановился.

— Почти пришли, — сказал я.

— Это ты по ощущениям? — спросил Пётр.

— По всему сразу.

И тут он появился.

Не то, что обычно ожидаешь увидеть.

Пространство просто… поплыло.

Воздух дрожал, как над раскалённым камнем. Границы размыты, будто кто-то неаккуратно наложил один мир на другой и решил: «и так сойдёт».

Я сделал шаг ближе.

И сразу почувствовал.

Земля.

Тяжёлая. Плотная. Как будто тянет вниз сильнее, чем должна.

Вода.

Не видно, но она везде. В воздухе, в запахе, в дыхании. Сделал вдох словно через мокрую тряпку.

Воздух.

Движется. Но не ровно. Порывами, странно, как будто его кто-то толкает изнутри.

И жизнь.

Я остановился.

— Перебор, — сказал тихо.

— С чем? — не понял Пётр.

Я обвёл рукой вокруг.

— Со всем.

Зелень была слишком яркой. Листья — слишком сочные. Трава — слишком густая.

Как будто здесь забыли выключить рост.

— Это нормально? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — И именно поэтому это проблема.

Я присел, коснулся травы.

Она была тёплой.

Не от солнца.

Просто… тёплой.

Я убрал руку.

— Отлично, — пробормотал я. — Живая, значит.

Настя подошла ближе к границе разлома, замерла.