Потом пятнами.

Потом — уже не контролируемо.

Дым уплотнялся. Дышать стало тяжелее.

— Отлично… — выдохнул я. — Ещё и это.

— Не останавливайся! — крикнул Пётр.

— И не собирался!

Я сместился, поджёг ещё участок.

Ветви попытались достать сверху — я срезал, шагнул дальше, добавил ещё огня.

Корни обугливались.

И больше не двигались.

Но лес не сдавался.

Атаки стали агрессивнее.

Резче.

Как будто лес понял, что умирает.

Я ушёл от удара, едва не попал под захват, вывернулся, ударил огнём.

Существо, вышедшее из ствола, отшатнулось.

И не появилось вновь.

— Вот так, — сказал я. — Выходите, если хотите.

Они начали выходить.

Из деревьев.

Из земли.

Не прятались больше.

Я встретил первого.

Резко.

Удар — шаг — уход.

Он двигался рвано, но уже не так быстро.

Я срезал емц голову.

Он рухнул.

— Ну вот, — выдохнул я. — Уже результат.

Слева дерево треснуло.

С громким, тяжёлым звуком. И начало падать.

— Берегись! — крикнул Пётр.

Я рванулся в сторону.

Ствол рухнул туда, где я стоял секунду назад.

— Отлично! — выдохнул я. — Теперь ещё и это.

Огонь уже жил своей жизнью.

Горело всё.

Треск, дым, жар.

Корни тлели.

Деревья падали.

Существа выходили.

И шли в свой последний бой.

Я ударил одного.

Потом второго.

Потом ушёл от ветви, которая уже больше не била, а просто падала.

Пётр уже работал на пределе. Дыхание тяжёлое, движения резкие.

Но не ломался. Его ждёт большое будущее. Но сейчас не время об этом думать.

Я снова добавил огня.

Пламя пошло шире.

И лес начал сдавать.

Атаки теряли плотность.

Связки ломались.

Они больше не работали вместе.

Я шагнул вперёд.

Срезал ещё одного существо.

Оглянулся.

— Почти!

— Давай! — крикнул Пётр.

Я кивнул.

И пошёл дальше.

Огонь уже сделал своё.

Теперь осталось добить.

Существа шли реже.

Но шли.

Я встречал каждого.

Без лишних движений.

Просто бил.

Они падали.

Не сразу.

Но падали.

Пётр держался рядом. Заметно было, что ему тяжело.

Но он не сдавался.

— Остался… — начал он.

— Не считай, — перебил я. — Работай молча.

Он кивнул.

Я ударил последнего, кто вышел на меня.

Тот дёрнулся.

И затих.

Я замер.

Прислушался.

Тишина.

Настоящая.

Я сделал шаг.

Земля не ответила.

Ещё один.

Ничего.

Я выдохнул.

— Всё, — сказал я.

Пётр опустился на колено.

— Ненавижу такие разломы…

— Я тоже, — ответил я.

Я огляделся.

Лес…

Больше не был живым.

Обгоревший.

Чёрный.

Неподвижный.

Я сделал ещё шаг.

Никакой реакции.

— Сломали, — сказал я.

— Именно так, — подтвердил Пётр.

Я кивнул.

— Тогда валим отсюда.

Мы пошли к выходу.

Через выжженную полосу.

Через дым.

Через остатки когда-то живого леса.

Переход обратно прошёл легче.

Воздух стал нормальным.

Дышать было проще.

Я вышел первым.

Настя уже была там.

Она посмотрела на нас.

Потом на лес.

— Это… вы?

— Частично, — сказал я.

Пётр хмыкнул.

— В основном он.

Я пожал плечами.

Она выдохнула.

— Идём отсюда.

— Поддерживаю, — сказал я.

Я ещё раз посмотрел на разлом.

И на то, что от него осталось.

— Нехорошее место, — пробормотал я.

Как только мы вышли из выжженной части леса, воздух стал легче. Запах гари остался, но уже не душил. Земля под ногами снова перестала шевелиться, и это само по себе ощущалось странно — после того, что было внутри.

Я замедлился, на ходу стряхивая с рукава пепел, и уже собирался сказать что-то про лошадей, когда из леса вышли люди.

Шли спокойно, цепью. Оружие держали уверенно, но без суеты. Дистанцию выбрали грамотно — перекрыли подходы, оставив нам ровно один вариант движения.

Я остановился.

— Ну конечно, — тихо сказал я.

— Кто это такие? — спросил Пётр.

— Наши работодатели.

Снаряжение аккуратное, движения выверенные. Не разбойники. Люди Пана.

Один из них сделал шаг вперёд.

— Вам нужно проследовать с нами.

Я окинул взглядом их позиции. Если дернуться — схлопнутся быстро.

— Нам нужно зайти в город за лошадьми, — сказал я.

— Следующий разлом рядом. — он ответил ещё до того, как я закончил фразу, словно готовился отражать именно этот аргумент.

Я прищурился.

— По карте до него около ста километров.

— На карте ошибка.

Я на секунду замолчал.

— Мне, в целом, всё равно, — сказал я. — Если на указанных координатах разлома не будет, значит он уже закрыт. Контракт можно считать выполненным.

— Пан будет недоволен.

Я чуть усмехнулся.

— Да мне как-то пофиг на довольство вашего Пана.

Солдат даже не моргнул.

— В противном случае мы будем вынуждены применить штрафные санкции к вашему спутнику за невыполнение контракта в установленный срок.

Я повернул голову к Петру и обратно.

— Значит заплатим штраф.

— У нас за такое, в лучшем случае, отправляют на каторгу. Но чужаков чаще просто казнят.

Я снова посмотрел на него.

— И какая вам от этого выгода?

Пауза получилась чуть длиннее.

— Пан не будет смотреть на выгоду. Здесь личное дело.

Вот и ответ.

Я коротко выдохнул.

Слишком много странностей для обычного контракта. Ошибка на карте. Срочность. Теперь ещё и «личное дело».

Я прикинул варианты. Драться — глупо. Уходить — не дадут. Да и уходить уже не хотелось.

— Чёрт с вами, — сказал я спокойно. — Ведите к своему разлому.

Он кивнул и развернулся.

Остальные сместились, выстраиваясь вокруг нас. Не конвой, но близко к этому.

Я пошёл следом.

Пётр шагнул рядом, явно сдерживаясь, чтобы не начать задавать вопросы. Настя молчала, только разок посмотрела на меня — коротко, без слов.

Я перевёл взгляд вперёд.

Лес снова выглядел обычным.

Слишком обычным.

И от этого только хуже.

Лошадей нам, кстати, дали. Просто вывели, передали поводья и показали направление.

— Две мили по дороге, — сказал один из солдат. — Там разлом.

И всё.

— А вы? — спросил я.

— Дальше не наша задача.

Если бы всё было чисто, они поехали бы с нами. Хотя бы посмотреть.

А так… показали дорогу и остались.

— Поехали, — сказал я.

Лес быстро разошёлся, и дорога вывела нас на поля. Настоящие, обработанные. Земля ровная, ухоженная, без следов запустения. Где-то уже зеленело, где-то люди работали.

Я провёл взглядом по округе.

Слишком спокойно.

Слишком аккуратно.

— Ты это видишь? — тихо сказала Настя.

— Вижу.

Люди выглядели… нормально. Не загнанные, не напряжённые. Одежда чистая, лица спокойные. Кто-то работал, кто-то просто шёл по своим делам.

— Они живут рядом с разломом, — сказала она. — И вот так спокойно?

Я пожал плечами.

— Может, культура такая.

— Ты сам в это веришь?

— Нет.

Пётр хмыкнул.

— Поляки разломов боятся. Всегда боялись. И правильно делали. Это… не норма.

— Согласен, — сказал я.

Мы проехали через деревню.

Дома аккуратные, крыши целые, дворы чистые. Дети бегают, кто-то смеётся. На нас смотрят, но без страха. Скорее с интересом.

Ни напряжения. Ни ощущения, что рядом что-то опасное.

Я чуть замедлил ход.

— Здесь что-то не так, — сказал тихо.

— Это уже очевидно, — ответила Настя.

За деревней дорога стала уже, но не исчезла. Наоборот — утоптана. Часто ходят. Видно сразу.

Я провёл взглядом по следам.

— Сюда регулярно ходят, — сказал я.

— К разлому? — уточнил Пётр.