— Опознайтесь, — сказал другой голос.

— Кирилл, — представился я. — Маг. Специализация — огонь.

Внизу под ногами пыль зашевелилась. На стене переглянулись. Мне показалось или один из стражей сказал соседу: «Огневик? В нашем круге?» Голос был тихий, но передаётся отлично — магия тьмы любит сплетни.

— Цель прибытия? — спросил тот же.

— Ищу, где переночевать, — честно сказал я. — Если есть бар, я ваш человек.

Тишина. Стражи перестали двигаться. Потом кто-то тихо пробормотал:

— Он точно огневик. С юмором беда.

Я ухмыльнулся и поднял руки выше.

— Могу подождать официанта. Или у вас самообслуживание?

— Впустить, — сказал тот, что стоял левее остальных.

Створка ворот рухнула вниз не сразу — сначала послышался скрежет цепей, затем магические замки разом щёлкнули, и створки приоткрылись, выпуская запах холодного камня и пыли.

Я шагнул внутрь.

Первую группу я увидел сразу. Они стояли полукругом у входа — высокие, худые, с лица на лица похожие, как дальние родственники одной большой, вечно ворчащей семьи. Кожа у них темнее, чем у меня после недели жары, глаза — почти чёрные, без отблеска.

Их звали «кромешники» — маги тьмы. Один из них — самый высокий, с длинной шеей и коротко остриженными висками — подошёл ближе.

Он посмотрел на меня так, будто проверял, можно ли меня положить в сундук и не развалюсь ли по дороге.

— Лирсен, — сказал он, даже не пытаясь сделать голос дружелюбным. — Наблюдаю за приграничной зоной. Ты — нестандартный объект.

— Я часто нестандартный, — ответил я. — Привыкайте.

Он моргнул медленно, оценивая мою наглость, и отступил. Остальные кромешники рядом тихо шептались:

— Огонь в этом круге нестабилен…

— Слишком живой…

— Он спалит нас…

Я, конечно, услышал. Сделал вид, что не услышал. Но иногда притворяться тяжело, особенно когда настроение подпрыгивает от каждой проблемы.

Следующая группа — человек шесть-семь — уже стояли дальше, у башни. У всех сутулые спины, кожа с серым оттенком, пальцы длинные, словно у музыкантов или хирургов. Они перебирали кости. Да, буквально. Небольшие, белые, тщательно вычищенные, сложенные в наборы: рёбра, фаланги, части черепов. Кладут одну, достают другую, что-то шепчут.

Погребальные мастера — маги смерти. Главный — Маэтор, он выглядел, как человек, который одновременно очень устал и очень раздражён. Седые волосы стянуты в хвост, под глазами глубокие тени, будто он не спал неделю.

Он поднял взгляд и ткнул пальцем мне в грудь.

— Огонь? В этом круге? — сказал он так, будто я лично испортил ему все эксперименты. — Надеюсь, ты умеешь себя контролировать.

— Иногда, — сказал я. — Когда не злюсь.

Он поморщился.

Видимо, ответ ему не понравился.

И вот он — третий представитель. Стоял чуть в стороне, опираясь на стену. На вид лет двадцать пять. Улыбчивый. Слишком спокойный для этого места.

Вель.

Но в глазах у него была искра, которую я видел у сильных магов: взгляд наблюдателя, который запоминает всё — движения, выражения лица, реакцию на жаркий воздух, интенсивность огня под кожей. Он изучал меня, как редкого зверя.

— Универсал, да? — сказал он. — С доминирующим огнём?

— Если только немного, — уточнил я.

— Хм. Опасная комбинация. У нас один такой был. Не выжил.

— Оптимистично, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.

Он улыбнулся шире.

— А ты держись рядом. Будет интересно посмотреть, как долго ты продержишься.

Приятный парень.

Прямо солнечный лучик среди некромантов.

Когда я прошёл дальше, внутренняя площадь крепости показалась огромной. Башни по периметру, центральный двор, склады, тренировочные круги, клетки — и несколько ям, из которых шёл холодный дым.

Я прислушался — и понял: весь гарнизон смотрит именно на меня.

Секунда — и зашептались.

— Зря впустили.

— Огневик — это беда.

— Он сойдёт с ума.

— Спалит всё.

— Нас всех.

И вот тут я не выдержал и, повернувшись к ближайшей группе, сказал:

— Ребята, если я начну сходить с ума, я сначала предупрежу. Не люблю делать сюрпризы.

Трое кромешников синхронно отступили.

Один мастер смерти выронил кость.

Маэтор застонал, будто ему поставили диагноз «смерть от идиотизма».

— Я серьёзно! — сказал я, поднимая руки. — Я культурный. На своих не нападаю.

— Если ты огневик, «свои» — понятие условное, — пробормотал Лирсен.

— Не беспокойся, — сказал Вель, подходя ближе. — Если станет плохо — мы тебя убьём быстро.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Вот это я понимаю — гостеприимство.

Он хмыкнул.

Ворота за мной захлопнулись.

Шепот по крепости усилился.

Кто-то наверху сказал:

— Надо было его оставить снаружи…

— Молчи, — ответил другой. — Может, и пригодится.

А я стоял посреди чужой крепости, где каждый смотрел на меня, как на бомбу с подгорающим фитилём, и думал:

«Ну что ж. Выжженная пустыня была скучной. Здесь хотя бы компания интересная».

И самое забавное — мне действительно было весело.

Лирсен повёл меня вдоль внутреннего двора, где вместо обычных тренировочных стоек стояли каменные колонны с вмятыми боками и выеденными участками. Следы тьмы и смерти. Следы того, что здесь тренируются не ради искусства — ради выживания.

— Началось пару дней назад, — произнёс он тихо, будто стены могли подслушать. — Центр круга объявил очередной цикл чистки лабораторий.

— И что это значит без ваших красивых формулировок? — спросил я.

Он бросил в мою сторону взгляд: длинный, холодный, как вечерний ветер в подвале.

— Это значит, что всё, что не подошло архимагам, — он сделал короткую паузу, — отправили в поход. Весь… мусор. Всех, кого невозможно утилизировать обычными методами.

— Мусор, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Приятно, что в этой дружелюбной системе всегда есть место уважению.

Лирсен усмехнулся — коротко, без веселья.

— Мы для них — статистическая погрешность. Если бы могли переплавить всех нас в новую структуру, сделали бы это не задумываясь.

Мы остановились у длинной расщелины, которая служила им наблюдательным пунктом на внешние склоны. На горизонте что-то двигалось — смазанная масса, не строй, не отряд, а поток. Поток неправильных тел, неправильных движений, неправильных решений.

Первая волна ещё далеко, но уже видна.

— И сколько таких лабораторий было? — спросил я.

— Семь крупных. Мелких — никто не знает. Архимаги любят накапливать материал «на будущее».

— А потом выбрасывать? Так проще?

— Так дешевле, — поправил он.

Гарнизон встретил нас полукольцом. Маги тьмы стояли кучнее, как будто сами друг друга поддерживали теневыми прожилками. Маги смерти — наоборот, держались обособленно, вечно озабоченные своими баночками, костями, мотками сухожилий и непонятными порошками. Всё это производило эффект хрупкого порядка, словно шаг в сторону способен нарушить баланс.

Но атмосфера меня забавляла. Всё вокруг выглядело так мрачно и серьёзно, что внутри у меня вновь поднялась эта странная волна веселья, как в предыдущих кругах. Чем хуже становится, тем легче мне дышать.

— Собрать всех дальше, — сказал Маэтор, глава погребальных мастеров. — Пусть посмотрит.