— Интересно, — сказал я, — сколько раз мне ещё напомнят, что я смертный?

Алексей усмехнулся, не оборачиваясь:

— Столько, сколько нужно, чтобы ты это запомнил.

Мы вышли. Разлом за спиной медленно схлопывался, издавая низкий гул, похожий на вздох. Воздух за пределами разлома был другим — холодным, влажным и каким-то слишком настоящим. После удушливой магической плотности простая тишина казалась почти роскошью.

Мы с Алексеем шли молча. Под ногами хрустела галька, иногда попадались следы оплавленных камней. У меня болела рука, и каждый шаг отдавался болью в плече. Алексей выглядел не лучше: обожжённая куртка, усталые глаза, дыхание сбитое.

Минут через десять я не выдержал:

— Почему он начал рушиться? Разлом ведь должен просто исчезать, а этот… будто схлопнулся.

Алексей посмотрел вперёд, не сбавляя шаг.

— Не все разломы одинаковы. Чем больше стихий смешано, тем “реальнее” становится сам узел. Он не просто часть реальности, а почти полноценный мир. Такой может существовать самостоятельно — и умирать, как живой организм.

— Там было четыре стихии, — сказал я. — Это много?

— Для нас — достаточно. Это не великий разлом, но и не безопасная щель. В таких местах границы тоньше, и влияние на наш мир сильнее. Поэтому, когда структура рушится, лучше быть подальше.

— То есть, если бы мы остались, он бы нас забрал с собой?

— Вероятнее всего, да. Такие разломы не любят свидетелей.

Мы шли ещё немного в тишине. Потом я снова заговорил:

— Но ведь мы не нашли ядро. Оно должно было остаться. Почему тогда узел вообще закрылся?

Алексей усмехнулся.

— За это можешь сказать спасибо покойному магистру. Он использовал слишком много артефактов, не рассчитав последствия. Энергия исказила потоки и заставила разлом схлопнуться.

— Значит, разрушать ядро не обязательно?

— Не обязательно, — кивнул он. — Но остальные способы всегда дороже. Иногда — намного дороже.

Я задумался, шагая рядом. Дорога уходила вдаль, к холмам, за которыми уже виднелись башни города. Воздух пах гарью и озоном — след магического выброса ещё держался.

— А если попробовать так закрыть великий разлом? — спросил я.

Алексей нахмурился.

— Если закрыть великий узел неправильно, после него не останется и континента. Их необходимо закрывать по протоколу — медленно, с подготовкой, с целой группой универсалов архимагов. Иначе сам мир не выдержит нагрузки. Правда таких архимагов в нашем мире нет. Ну или они хорошо прячутся.

— Понял, — буркнул я. — Значит, нам просто повезло.

— Или не повезло, — ответил он. — Смотря с какой стороны смотреть.

Мы какое-то время шли молча. Солнце уже поднималось, отбрасывая длинные тени. Я машинально поправил перевязку — ткань пропиталась кровью.

— Алексей, — сказал я после паузы, — а почему архимаги вообще не зашли туда? Разлом под боком у столицы, а нас отправили вдвоём. У гильдии убийц, судя по артефактам, снабжение получше, чем у империи.

Он остановился и медленно повернул голову:

— Кирилл, не вздумай такое говорить в городе.

— А что, правду уже нельзя озвучивать?

— Правду — можно. Но не вслух. Тебя не спасёт ни статус студента, ни наставник. В лучшем случае сошлют куда-нибудь на границу. В худшем — повесят как смутьяна.

Я усмехнулся:

— Но ведь мы не в городе.

— Именно поэтому и отвечу, — сказал он. — Снабжение архимагов действительно хуже. Казна трещит, империя велика, а чиновников — ещё больше. Всё уходит на содержание армии и восстановление после войн.

Он тяжело вздохнул.

— А у теневых структур свои источники. Гильдии убийц, алхимические синдикаты, контрабандисты — у всех есть деньги, связи, ресурсы. Вот и выходит, что у них амулетов и зелий больше, чем у нас. Парадокс в том, что без них империя давно бы захлебнулась в собственных разломах.

Я покачал головой:

— Мир держится на преступниках. Красиво звучит.

— Мир всегда держится на тех, кто делает грязную работу, — спокойно ответил Алексей. — Просто иногда им разрешают оставаться в тени.

Впереди показались городские стены. Солнце поднималось выше, окрашивая небо в светло-золотой оттенок.

Я устало выдохнул:

— Хоть раз бы дорога домой не пахла гарью.

— Тогда ты выбрал не ту жизнь, — ответил Алексей с усталой улыбкой.

Я молча поправил перевязку. Рука почти не двигалась, но где-то под кожей уже тлел слабый отклик магии — тихий, упрямый, как обещание, что всё ещё не закончилось.

Мы пошли дальше. Город ждал впереди — со своими лекциями, тенями и новыми неприятностями. Мы шли уже довольно долго. Солнце перевалило за полдень, и воздух стал тёплым, даже слишком — казалось, что жар от разлома всё ещё висит в воздухе, пропитывая землю. Я даже не заметил как за нашими приключениями пролетела ночь. Опять без сна.

Алексей шёл впереди, время от времени останавливался, осматривал окрестности. Иногда поднимал руку, будто прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал.

Я молчал, шагал позади и пытался не думать о боли. Рука снова ныла — не резко, а так, тягуче, будто кто-то давил изнутри.

— Алексей, — наконец сказал я. — А что со вторым?

Он не сразу понял:

— С чем?

— Со вторым разломом, — уточнил я. — Ты же говорил, их два.

Алексей остановился, медленно повернулся, прищурился.

— Неужто ты сейчас собрался туда идти?

— Вряд ли, — ответил я. — Но ты сам говорил — империя не спрашивает, можем мы или нет. Ей нужно, чтобы мы делали.

Он вздохнул, потер шею, потом снял перчатку и бросил взгляд на мою руку.

— Похвальное рвение, конечно. Но если ты сейчас шагнешь в другой разлом, то империя получит из него только твои останки. На сегодня — достаточно.

— Я и не настаиваю, — сказал я. — Просто хочу знать, что с ним.

Алексей двинулся дальше, не отвечая сразу. Мы шли ещё пару минут, пока он не заговорил снова:

— Второй никуда не денется. Таких узлов мало, но они стабильны. Гниют медленно, зато надёжно. Без подпитки не растут.

— А подпитка — это что?

— Любой выброс. Или глупцы, которые полезут внутрь.

Я хмыкнул.

— Похоже, я из второй категории.

— Бывает, — отозвался Алексей. — Главное, чтобы это было хотя бы полезно.

Мы снова замолчали. Дорога петляла между редкими деревьями, уходя к холмам. Вдалеке уже виднелись городские стены, а над башнями висела прозрачная дымка — смесь тумана и копоти.

— А целители в академии ещё живы? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Живее всех живых, — усмехнулся Алексей. — Есть там парочка хороших магов жизни. Подлатают, кости соберут, нервы подштопают. Через пару дней снова будешь махать руками, как флагом.

— Уверен? — спросил я, глядя на перевязку.

— Не переживай. У тебя ещё будет на что жаловаться.

Я усмехнулся, но смех быстро перешёл в кашель. Горло до сих пор саднило от дыма и магического жара.

— А если за это время второй разлом вырастет? — спросил я, когда отдышался.

— Не вырастет, — отмахнулся Алексей. — Такие штуки без присмотра не любят развиваться. Да и кроме нас туда никто не сунется. Там слишком много переплетений, стихийники сгорят очень быстро.