Какой же мерзавец Фарас! Как он мог давить на девушку в ту злополучную ночь? Наверняка ему не составило труда взять её силой: он был неслабым магом, мог наложить заклинание или же подсыпать снотворное. Методов масса, особенно когда её внутренняя драконица изначально была положительно настроена к Фарасу и не ожидала от него ничего дурного.

Но это ошибки прошлого… и я не собираюсь их повторять. Если кто хочет искупить вину Фараса — пусть искупает. Но это буду не я. Данияр прав. Мне страшно. Страшно идти против всех, в особенности — против судьбы. Я слишком долго с ней боролась и в какой-то момент у меня опустились руки, но главное, что рядом со мной оказался тот, кто способен меня поддержать.

Мой предначертанный. Я сама выберу свою судьбу. И я выбираю Яра.

Лавина чувств схлынула с меня, отпустила тело. Боль вытянулась, словно её забрала Хранительница, оставив душу. А ведь я всего лишь перестала ставить себе рамки.

Мы справимся. Иначе зачем мне достался самый самоуверенный парень во всём Райвиме?

— Я люблю тебя, — произнесла твёрдо, глядя в сияющие зелёные глаза, подсвечиваемые светлячками. — И не могу солгать. Люблю так сильно, что внутри меня всё трепещет. Люблю настолько, что целовала тебя всегда сквозь боль и жаждала всё новых поцелев. Люблю тебя, Данияр Раманский.

— Джесс, — выдохнул наследник и на мгновение опустил взгляд на мои губы, чтобы вновь поднять его к глазам, — ты приняла решение?

— А ты в своём уверен? — спросила тихо.

— Я не сомневался с той минуты, как выкрал тебя, Джесселин Дервуд, — он сделал акцент на сокращённой фамилии. — Ты моя. И ничьей чужой быть не можешь. Ни черни, ни некроманту, ни Хранительнице я тебя не отдам.

И в этот раз его поцелуй был уже не вопросом, а обещанием. Яр наклонился ко мне и запечатлел на губах страстный, лишающий меня воли и разума, поцелуй. Я шумно выдохнула, привстав на цыпочки и прикасаясь почти обнажённым телом к мужскому. Принц рвано дышал. Его ладони заскользили по моим плечам вниз.

Его дыхание смешалось с моим, губы почти соприкоснулись, но не торопились завершить начатое. Мучительная пауза. Я приподнялась на носках, теряя терпение — и тогда он наконец закрыл это расстояние.

Поцелуй был не таким, как я ожидала. Не осторожным, не робким. Горячим и влажным, как сам водопад за спиной. Руки Яра плотно обхватили мою талию, прижимая меня так близко, что я чувствовала каждый его вздох, каждое движение. Когда мы наконец разорвали контакт, губы всё ещё горели.

— Я не хочу останавливаться, — прошептал он, и в его глазах читалось то же безумие, что пульсировало у меня в крови. — Ты станешь моей, Джесселин Дервуд, на земле и на небе?

Я застыла. Водопад рядом шумел, но даже его гул не мог перекрыть голоса того, кто звучал в моём сердце.

Я больше не боюсь. Больше не боюсь будущего. Шаманы, судьба… всё это поблекло в моём создании. От каждого нашего шага зависит следующая минута, и я лишь желаю, чтобы мы шли вместе с Яром. Рука об руку. Эгоистично? Очень! Но любовь не терпит сомнений.

— Лишь твоей, — повторила и сама потянулась к губам Яра.

Я увидела красные всполохи портала и тут же опомнилась — браслет Вантегросов остался где-то здесь!

— Яр, браслет… он слетел с руки.

Принц опустил взгляд и хмыкнул. Видимо, в суматохе он этого не заметил, а сейчас осознал в полной мере. Нехотя разложив поисковое заклинание, он вытащил из воды браслет и… открыв ещё один портал, не глядя зашвырнул туда артефакт. А после, подхватив на руки, увлёк меня в первый…

Боги, какой силой обладает Данияр Раманский, что держит открытыми сразу два портала⁈ И я в нём сомневалась⁈

Мы вышли в полутьме, но тут же зажглись несколько огоньков, благодаря которым я смогла оценить обстановку. Небольшая гостиная с плетённой мебелью. На полу — мягкий ковёр перед незажжённым камином, на котором расставлены детские игрушки. Поодаль — выход в кухню-столовую, судя по тому, что я успела увидеть в дверном проёме.

Но Яр не дал мне более детально осмотреть интерьер и понёс в спальню. Здесь было витражное окно, и я сразу обратила внимание на догорающий за ним закат: лучи красного солнца пробивались сквозь горы, заливая широкую кровать, застеленную лоскутным одеялом, и плетёные кресла мягким светом.

— Где мы?

— В моём убежище в Раманских горах. Ты первая гостья.

Щёки вспыхнули румянцем. Яр поставил меня на пол. Ноги утонули в ворсистом ковре. Мы стояли, прижавшись друг к другу. Я всё так же в одном нижнем белье, поэтому, чтобы уравновесить нас, я начала медленно расстёгивать рубашку принца. Пуговичка за пуговичкой, всё больше открывая совершенное тело наследника.

— Прошло три недели с нашей первой встречи, — прошептала я и коснулась губами ключицы Яра. Тот рвано выдохнул. Его руки закаменели на моей талии. — Что ты думаешь обо мне теперь? Изменилось ли твоё мнение обо мне?

— Нет, — улыбнулся Яр. — Ты всё так же очаровываешь меня, булочница. Едва тебя увидел, не мог отвести взгляда. Чуть не забыл, зачем пришёл.

— А затем решил поиграть, — прищурилась я.

— Это было весело, — кивнул наследник. — Особенно когда ты провалилась в чужой дом.

Я поморщилась от не самых приятных воспоминаний, а принц громко рассмеялся и подхватил меня на руки, закружив. Я разместила руку на его оголённых плечах и поцеловала сначала в лоб, потом в нос, спустилась к подбородку. Но едва поставив меня на ноги, Яр тут же перехватил инициативу.

Его пальцы вплелись в мои волосы, а губы нашли мои — намеренно медля, словно давая мне время передумать. Но разве можно передумать, когда весь мир сузился до этого дома, запаха можжевельника и вкуса родных губ?

Я ответила, теряя себя в этом поцелуе, в том, как руки Яра скользили по моей спине, прижимая ближе. За окном густела ночь, горный ветер шевелил листья деревьев и кустов, но нам было плевать на весь мир — ведь в эту секунду он принадлежал только нам.

Яр держал меня легко, словно я весила не больше горстки лепестков, а я прижималась к его груди, слушая ровный стук сердца. В спальне пахло сосновым деревом, сухими травами и чем-то неуловимо его — тёплым, древесным, с лёгкой горчинкой дыма.

Свечи мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены, когда его высочество опустил меня на покрывало, сшитое из лоскутов мягкой ткани. Руки Яра медленно скользнули по моим бокам, словно запоминая изгибы, а губы снова нашли мои — уже без прежней игривости, только с глубокой, жгучей уверенностью.

Я впустила его поцелуй, позволила ему разомкнуть свои губы, и мир вокруг потерял чёткие очертания. Остались только ощущения: пальцы любимого, расстёгивающие застёжки белья, его горячее дыхание на моей коже и голос, произносящий моё имя так, будто оно священно.

— Джесси, ты — совершенство, — выдохнул Яр, и я смущённо улыбнулась, притягивая его к себе.

Это было всё, что ему нужно.

Одежда наследника упала на пол, и вот уже его тело прижалось к моему — горячее, сильное, живое. Я вздрогнула и зажмурилась, когда его ладонь скользнула ниже.

— Не бойся, — прошептал Яр, целуя мои веки, уголки губ, шею. — Мы не будем спешить. Доверься мне.

И правда — он исследовал меня медленно, благоговейно, с трепетом. Каждое прикосновение, каждый поцелуй будто поджигали мою кожу, и я тонула в этом огне, теряя границы между нами.

Когда боль сменилась волнами тепла, я вцепилась в плечи любимого, чувствуя, как его дыхание срывается в такт моему.

За окном горы молчали и звёзды мерцали. Но нам было не до них.

Потому что в эту ночь мы писали свою историю — без слов, только с помощью вздохов, прикосновений и стонов, затерявшихся в темноте.

— Вот как ты решила поступить, — раздался мрачный голос, и я вздрогнула, осознав себя на летней веранде в лесу, наполненном пением птиц, колыханием травы и криками животных.

Словно и не Фаргос с его вымершими землями. Качественная иллюзия, не более того. Защищающего браслета на мне больше нет, а кольцо Яр вчера не надел… мы были заняты несколько другим.