— Ни у того и ни у этого, — пояснил я, — фамилию артиста я не помню, из первого отрывка, про ограбление поезда…

— Аааа, — припомнил эпизод Аскольд, — да-да, там одни ноунеймы играли. И что же он сказал?

— Его спросил напарник — «а как ты здесь оказался-то?». А тот ответил — «шел-шел, дошел до перекрестка, там все повернули направо, а я пошел налево… и оказался здесь, в этой дыре».

— Ну я бы не рискнул назвать Кутузовский дырой, — тут же подал голос он.

— Это метафора, — пояснил я ему, — яркое образное выражение. Теперь ты давай выкладывай, как там люди живут, в вашем Вюнсдорфе.

— Как-как, — почесал затылок Аскольд, а тем временем и мясо принесли, — армия она и в Африке армия… поговорку такую слышал, как надену портупею, так тупею и тупею.

— Платят-то вам там в рублях или в марках?

— Пополам-напополам, — сказал он, ковыряя вилкой в гарнире, — на жизнь хватает.

— А за пределы гарнизона выпускают?

— Раз в неделю… если ничего не нарушишь. Да, один раз даже в Лейпциг ездил.

— На танке?

— Не, танки у нас только на полигоне ездят. На УАЗике.

— И как Лейпциг?

— Большой город, примерно как наш Нижнереченск.

— Немку-то там себе не завел?

— С этим в Вюнсдорфе строго… не, конечно, те, у кого пригорает, обходят ограничения, но мне как-то впадлу. Да и страшные они там в большинстве своем, немки эти… У тебя же, кажется, с Ниной что-то было — расскажи.

— С Ниной у меня все, — я помрачнел и вывалил ему всю историю с раненым афганцем.

Аскольд некоторое время собирался с мыслями, думая, что отвечать на мой сбивчивый монолог, но не успел этого сделать, потому что откуда-то справа к нашему столику прибился маленький невзрачный гражданин, который сразу взял быка за рога.

— Петр Балашов, если не ошибаюсь? — сказал он, вперив в меня внимательный взгляд.

— Не ошибаетесь, — любезно отвечал я, — с кем имею честь?

— Александр Шилов, — выудил он из кармана визитку, — член союза художников.

— Что-то я про вас слышал, — пробормотал я, — в «Свой среди чужих» персонаж такой был… как уж там… убей его, Шилов!

— Нет, к этому фильму я отношения не имею, — принял все за чистую монету он, — и к Михалкову с Богатыревым тоже, хотя знаком, конечно, с обоими.

— Водку будете? — предложил ему я.

Шилов отрицательно помотал головой и продолжил:

— Мне про вас Илья Сергеевич рассказал, причем только хорошее…

— Да, вспомнил, — ответил я, — вчера с ним только встречался.

— У меня те же самые проблемы, что и у Ильи Сергеича, — добрался, наконец, до сути своего выступления Шилов. — Прошу об аудиенции.

— Двести рублей, — с ходу зарядил я, — если понадобится повторная встреча, то еще сто.

— Согласен, — мгновенно вылетело из него, — когда и куда подойти?

— Давайте лучше я к вам — пишите адрес… а время… ну завтра после обеда к примеру.

На этом Шилов нас оставил, а Аскольд восхищенно заметил:

— Пяток таких посетителей за неделю — и у тебя через пару месяцев новая машина будет.

— Не понравился он мне, — честно признался я, — так-то я денег с народа пока не беру.

— А что это за визитку ты швейцару показал, что он так изменился?

Я без слов вытащил бумажный прямоугольник из кармана и протянул Аскольду, тот присвистнул.

— Мда… нет слов.

— А еще я на днях с Джуной познакомился, — зачем-то добавил я.

— С той самой? — Аскольд совсем уже перешел на свистящие интонации.

— Угу, с той самой.

— Слушай, познакомь и меня с ней — давно мечтал.

А я вспомнил про ее диагноз и помрачнел… Лужники и Спартак как-то вытеснили его из моей памяти а тут все и всплыло кверху.

Манила и окрестности

— Раз Ниной, значит, пусть не ноет тогда, — попробовало пошутить второе я, но не очень удачно.

А у меня в голове опять всплыли совсем неожиданные подробности про этого вот Ниноя Акино.

— Его же должны застрелить в этом вот аэропорту где-то вот-вот… если уже не застрелили…

— Вспоминай давай, — потребовало оно, — это может быть важным.

Я напрягся, но ничего конкретного больше в голову не лезло.

— Предлагается такой план, мистер Фукс, — сказал я сам себе, — обходим эту ограду по периметру вплоть до терминала, а там уже будем работать по обстоятельствам.

— Годится, — одобрило меня второе я и удалилось в астрал.

Джунгли тут подступали к границе аэродрома практически вплотную, не как у нас в Нижнереченске. У нас вырубили санитарную полосу по всему периметру в добрых полсотни метров, а тут пальмы чуть ли не на взлетную полосу залезали. Ладно еще, что почва была относительно сухая. Пока я шел, взлетело три и село два лайнера средних размеров, по виду Боинги-737е или Аэробусы-320е… хотя последние еще, кажется, не начали выпускать-то… сейчас наверно какие-нибудь 310е и 300е идут в серию… но это не так важно.

Слева обозначилась грунтовка, вся разбитая — точь-в-точь, как в нашем Заволжье где-нибудь между Ветлугой и Керженцем. Двинулся по обочине, а тут и нормальное шоссе нарисовалось, бетонка и даже с нарисованной разметкой. За оградой потянулась самолетная стоянка — тут среди самого разнообразного летательного зоопарка даже и пара вертолетов имела место.

Начали попадаться живые люди… а еще через полкилометра и автомобильная стоянка началась. Машины какие-то не очень новые тут парковались, некоторые так и совсем страшненькие, чуть ли не с подвязанными веревками бамперами и большими заплатками на кузове. А вот, кажется, и терминал, судя по большой надписи сверху «Manila domestic passenger terminal». На входе никто ничего не проверял, эпоха тотального контроля, видимо, позднее начнется. Поэтому я беспрепятственно прошел в огромный зал, налево была стрелка «arrival», направо «departure», а прямо кассы бросались в глаза, и в них стояли жиденькие очереди.

И еще суета слева мне бросилась в глаза, там маячило не меньше полусотни филиппинских граждан в форме… то ли армия, то ли полиция, сложно сказать. Э, проснулось второе я, а ведь очень похоже, что эти ребята кого-то важного встречают, и как бы это не был твой Ниной…

Ладно, буркнул я самому себе, оставим пока бедолагу Ниноя за скобками и займемся собственной безопасностью. Нам сейчас самое главное что надо? Правильно, найти, откуда тут отправляется транспорт в город и незаметно убраться подальше. Пока полицаи не замели.

Железнодорожных обозначений я тут не обнаружил, а автобусная остановка имелась рядом со входом справа, большая, красивая и некоторым оживлением на ней. Двухэтажные автобусы подъезжали и отбывали с завидной регулярностью, раз в 2–3 минуты. Осталось только выяснить, где берут билеты, и можно со спокойным сердцем отбывать в столицу… а там уже и с посольством определимся как-нибудь.

Я опять вышел на свежий воздух и потолкался в районе остановки — билеты, как я понял, тут внутри продавали, водители этим занимались, когда пассажиры заходили. Осталась ерунда, обменять баксы на местную валюту, потому что последние песо я отдал лодочнику за перевоз через реку. А доллары тут вряд ли взяли бы в уплату. Опять заглянул в терминал и пробежался вдоль кассовых стоек… во, то что надо, Exchange крупными буквами. И народу никого. Протянул в окошко двадцать долларов, но в ответ получил вопрос про паспорт… во дела, как у нас в России, без паспорта никуда. I forgot my passport in the car, бросил я кассирше и отошел в сторонку подумать, что дальше делать.

Но тут пришли в движение силовики, тусовавшиеся в правой части терминала — они чуть ли не строем двинулись на выход через терминал прибытия. Ой, как интересно, подумали мы одновременно со вторым я и зашагали на второй этаж, где имелись огромные панорамные окна на взлетное поле. На полосу тем временем сел небольшой самолетик, не Боинг и не Эйрбас, наверно Дуглас какой-нибудь. Окраска у него была сингапурской компании Singapore Airlines… а ведь не исключено, что это прибыл тот самый Ниной Акино, подумал я. Лидер оппозиции и убежденный противник нынешнего руководителя Филиппин Фердинанда Маркоса. И его сейчас будут убивать… может быть… ну и тебе какое до этого дело, спросило второе я. Хоть двух Ниноев пусть замочат, как говорится — мало ли в Бразилии донов Педро?