Бриоль падёт. И это становится всё более неизбежным. А я, судя по всему, становлюсь взрослее, раз мой максимализм так сильно притупляется. Но если тьма не ограничится фейри?

Именно из-за этого варианта и нужно искать запасные пути.

Утро началось бодро — я едва не опоздала на завтрак. Очнулась только после слов Хмильи:

— Ваше высочество, у вас осталось пять минут! — воскликнула горничная и притопнула ногой. — Иначе я позову сюда его величество — он как раз проходил мимо, я видела его в окно…

Это было для меня подобно ушату холодной воды. Я вскочила, огляделась, а затем поняла, что Хмилья меня разыграла. Но это не единственное, что дошло до моего сонного сознания. Я могу пропустить завтрак! Первый завтрак в семестре, а ведь мы договорились встретиться в столовой с друзьями.

А ждать меня точно никто не будет — первой парой сегодня значился урок истории у магистра Фаута. Как назло! Он прибьёт нас, если не явимся вовремя… или как минимум поставит незачёт, что равносильно.

— Я будила вас целых полчаса, но никак не могла растормошить, вы всё время проваливалась в сон, — пожаловалась камеристка.

— Я ночью плохо спала: меня мучали слишком яркие сны. Снилась мама, зовущая меня куда-то за собой; Максимилиан, отталкивающий от себя; а также брачный браслет, превращающийся в кандалы, пока я шла к алтарю, у которого меня ждал Ярат… бр.

Хмилья наградила меня сочувствующим взглядом. Я была разбитой, недовольной, да ещё и тревожной. Такой и села на пуфик перед зеркалом. Хмилья вытащила из шкафов две вешалки.

— Какое платье? Сиреневое или зелёное?

— Любое, Хмилья. Нужно как-то уложить волосы… они ужасно запутались!

— Сейчас-сейчас, ваше высочество. Не волнуйтесь, я всё успею.

— Что бы я без тебя делала? Ты — лучшая! — воскликнула я и смирно ожидала, пока Хмилья поможет мне собраться.

Платье было зелёным, с плиссированной юбкой, модной в этом сезоне, с длинными рукавами и глухим воротом. Да-да, оно оказалось раманским, поэтому я на всякий случай надела ещё и митенки, чтобы закрыть браслет.

Почти две недели каникул пролетели незаметно. Я провела их в общежитии, бабуля уже давно отбыла на родину, а от отца в последние дни каникул пришло письмо — Фамир Церг был пойман и выслан на родину. Его дочь приютила родственница в Хандербуге, взяв над ней опеку, а сам Церг отправится на рудники в ближайшие дни.

Я была рада, что Малика не разделит печальную судьбу отца. Всё же она не виновата в произошедшем. Я только сейчас раскрыла причины истинной ненависти Малики: она не завидовала моему статусу, она завидовала любви моего отца ко мне. Ей никогда не хватало отеческой поддержки и заботы, ведь герцог Церг не готов защищать свою дочь.

Так много зависит от воспитания! Мы словно губки впитываем воду, в которой плаваем, — слова, мысли, чувства, поступки окружающих людей. И как жаль, что у некоторых просто нет возможности вобрать в себя чистую воду и приходится довольствоваться болотной жижей.

Вероятность очиститься есть — попав в новый водоём и выбросив всю грязь старого. Но мало кому это удаётся.

Мы с Элаем отработали в заповеднике часы, полученные в наказание за вскрытие тайной комнаты. Помимо этого мы часто бывали в библиотеке, только теперь сосредоточились на особенной магии — разных направлениях, о которых рассказывал нам Максимилиан на факультативах. Я надеялась, что Максимилиан мне напишет или ещё лучше — приедет, но его величество предпочитал оставаться в тени. И у меня так и не было возможности рассказать ему о браслете.

Впрочем, Элаю я тоже не рассказала. Боялась его обидеть — ведь выходило, что из героя он превратится в того, кто сделал всё зря. Получалось, я его в некотором роде подставила, и мне было стыдно. Его жертва оказалась не просто напрасной, но и опасной для него — ведь теперь едва какая-нибудь девушка дотронется до моего браслета, то станет невестой Вантегроса.

Так себе подарочек для принца, что спас меня.

Но в этом плане целых две недели мне отлично помогали рукава на бриольских платьях — они скрывали браслет и не давали кому-то возможности дотронуться до украшения.

Ещё я постоянно думала о маме… неужели она стала нимфой? Они с отцом занимались тьмой, а что, если мама стала нимфой не из-за скорби, а для того, чтобы выяснить всё о тьме? Что, если через потусторонний мир всё ощущается иначе? Тоньше?

А вдруг я встречу её на эльфийском острове? Что, если она именно там, догадалась обо всём, но не знала, как ещё можно проникнуть в Элерию, кроме как через древесных и лесных духов?

Эта мысль прочно засела у меня в голове. Но спрашивать у Глории было страшно — меня пугала правда. Вдруг я лишь выдумала эту теорию, а в действительности мой отец нанёс матери неизлечимую рану, потому она предпочла уйти? Или… я? Вдруг моё существование настолько повергло её в уныние, что она предпочла стать частью леса?

Вздохнув, я постаралась отринуть эти тяжёлые думы. Пусть всё идёт своим чередом.

Накинув сверху мантию, поспешила вниз. В столовой на первом этаже меня сразу сманили вкусные запахи, и я уже в приподнятом настроении вошла в столовую, тут же найдя столик, за которым разместились Клаудия, Тимория, Элай, Рами и Арк-Вирт.

— А вот и вторая наша невеста, — хмыкнула Рами и вытянула руку, тоже демонстрируя… браслет.

— Ты обручилась?

— Арк-Вирт сделал предложение, пока мы с родителями гостили у него, — смущённо кивнула девушка.

— Поздравляю! Очень рада за вас, — откликнулась я, хотя была несколько смущена вопросами об интимной стороне этого союза, возникшими в моей голове. Озвучивать их я, конечно, не стала, а просто искренне порадовалась за ребят. Браки между орками и людьми были редкостью. Огромной редкостью. — Родители одобрили брак?

— Не сразу, но моя мама сдалась после того, как увидела выкуп, предложенный родителями Арк-Вирта, — рассмеялась Рами.

— Выкуп? — недоумённо переспросила я.

— На моей родине принято давать выкуп за невесту её родителям, — ответил орк. — Жена переходит в семью мужа, а за это следует заплатить, а не брать ещё какое-то приданое.

— Какие хорошие традиции, — хмыкнул Элай, — если бы у нас было так же, то мой отец отказался бы брать в невестки Купаву.

— Эй! — шутливо толкнула его плечом. — Не унижай своего отца: если бы за меня не было предложено такое большое приданое, то любой бы отказался от такой невестки со скверным характером.

Ребята рассмеялись.

— Так почему вы обручились? — приподняла брови Тимория.

Русалка выглядела бледной. Я чувствовала свою вину, хотя и виновата не была — Элай ещё в прошлом семестре дал ей понять, что между ними возможна только дружба. Однако старшекурсница по-прежнему была влюблена в младшего принца Авероса.

— Это фиктивная помолвка, — объяснил Элай. — Она нужна нам, чтобы защитить Купаву от посягательств моего брата.

— Его высочества Ярата? — уточнила Клаудия и нахмурилась. — Вот это новости! Он же только развёлся…

— И ему срочно нужен наследник, — догадалась Тимория, — он ведь и развёлся потому, что в браке так и не родился ребёнок. В этом случае ненаследная принцесса Бриоля выглядит действительно весьма привлекательной партией. А как к этой новости отнёсся его величество?

— Фауджи настаивает на скорейшей свадьбе, — отозвалась я бесцветно.

— Да я о Максимилиане Раманском! — закатила глаза русалка. — Что он думает обо всём этом?

— Он чуть не прибил меня, — хмыкнул Элай, а у меня вспыхнули щёки.

— Его величество не высказывался по этому поводу, — выдавила я.

— Завидую вам: такие хитросплетения в личной жизни… не то что у меня! Один Арк-Вирт, — мечтательно вздохнула Рами и посмотрела на жениха.

— Зато какой, — подмигнул Элай. — Такой дюжины поклонников стоит!

Орк расправил плечи, являя всю мощь своей мускулатуры, а мы рассмеялись.

— И вообще, не один, Рами… а единственный. Принципиально разные понятия, — я подмигнула однокурснице, и она широко улыбнулась.