Кивнула медленно-медленно, словно обдумывая её слова.

— И раманская мода отличается большей открытостью, наличием золотых нитей в одежде и множеством украшений?

— Какое мне дело до раманской моды? Я тут ненадолго и вообще — учиться приехала.

— Учиться, — буркнула бабуля, — или всё-таки в последующем править?

Я вспыхнула. Вот никогда не рассматривала эту сторону брачного вопроса. Задумывалась о том, каково будет в браке с Максимилианом, но что значит быть супругой короля и нести ответственность за его народ — не представляла.

— Знаешь ли, мода гномов тоже отличается от бриольской и мне пришлось перенять традиции.

Я возмущённо открыла рот.

— Бабуля! Вообще-то наши модные веяния не так сильно отличаются — это раз, а два — всё благодаря тебе. Кто ввёл болотный цвет для повседневных платьев в моду? Это ведь потому что зелёный прекрасно оттеняет твои рыжие волосы.

Бабушка кокетливо поправила шевелюру и клыкасто улыбнулась, совсем не по-королевски, но очень даже по-гномьи.

— Ну вот и ты можешь смешать модные веяния, сразу после того как станешь королевой. А пока не стала ею — попробуй стать раманкой.

— Не собираюсь, — отрезала я.

— Уверена, Максимилиан оценит.

— Тем более не собираюсь, — упрямо заявила я.

— Кажется, тебе нужны были вещи для твоей птички? — пошла на шантаж бабуля, и я вздохнула.

Она единственная, кто может беспрепятственно заходить в академию. Я сейчас в уязвимом положении.

— Два платья, — пробормотала я хмуро.

— Два платья и приталенную форму, а ещё — обязательный выход в этом платье в понедельник.

— Почему это?

— Узнаешь, — подмигнула бабуля и, открыв ридикюль, извлекла из него измерительную ленту. — Раздевайся!

В этот момент в дверь постучали. Я так обрадовалась, что отскочила от бабули.

— Ты купи на глаз, хорошо? — попросила я. — У тебя же зрение гномье, а гномы размер бриллианта, который сделают из алмаза, определяют до сотой доли карата. Ты справишься.

Подмигнув ей, я побежала открывать дверь. Но едва распахнула её, застыла. На пороге стоял высокий мужчина в тёмной форме без знаков отличия. Он тут же прикоснулся двумя пальцами к груди и на кармане проявилась эмблема тайной канцелярии, имя и звание. Капитан Митлок.

— Доброе утро, ваше высочество, — его взгляд метнулся мне за спину, — ваше величество. — Он почтительно поклонился, приподнял коробку с названием местной кондитерской и продолжил: — Вы не хотите выпить чаю за непринуждённой беседой?

Допрос? Конечно, понимаю, после случившегося мои показания имеют большое значение.

— Проходите, капитан Митлок, — кивнула я и отступила в сторону, пропуская мужчину.

Мы разместились на диване. Бабушка поближе ко мне, коршуном глядя на капитана, чтобы и не думал обижать её внучку. Он отвечал ровным взглядом и не тушевался, чем заслужил моё уважение. Впрочем, с чего бы ему тушеваться, если он в полтора раза выше бабули?

Хмилья готовила нам чай и раскладывала пирожные. Выглядели они весьма аппетитно, особенно если учесть, что я ещё не завтракала.

— Вы не против? — спросил капитан и положил на стол артефакт — он поглощал звуки под куполом, чтобы никто нас не подслушал.

Правда, все внешние звуки до нас всё равно доносились.

— Непринуждённая беседа, — весело прокомментировала я, припомнив его предыдущие слова, и капитан виновато улыбнулся.

— Подскажите, принцесса, как вы оказались в заповеднике и что там делали?

— Я зашла к магистру Эверусу, а потом меня пригласила на отработку мадам Ястер. Я подумала, что неплохо поработать в выходной до вечера, тогда засчитаются сразу несколько дней наказания.

— За что именно вам выписывались наказания? Может ли быть такое, что они были намеренно подстроены и вы не имели отношения к происшествиям, за которые вам выписывали листы отработок?

Тут я смутилась.

— Это исключено, — ответила я, опустив голову. — Я несколько… м-м… имела отношение к случившемуся.

Более чем имела. Так и скажем — сама напрашивалась. Влипать в истории я умею. В этот момент из комнаты послышался клёкот, а следом писк фейри. Капитан тут же вытянул шею, посматривая в сторону двери спальни, а я прочистила горло.

— Окно в спальне открыто, — оправдалась я.

В этот момент в спальне что-то упало. Предположительно, ваза. Я бросила взгляд на Хмилью. Горничная, активно улыбаясь капитану и пятясь спиной к двери спальни, прошмыгнула туда. Но звуков меньше не стало. Наоборот. Больше. Теперь птичий клёкот был более различим, а фейри…

— Убива-а-ают! Помоги-и-ите! Спаси-и-ите!

— Ваше высочество? — недоумённо обратился ко мне капитан.

— Фейри, — пришлось ответить мне. — Те ещё затейники, знаете ли. Такие спектакли организовывают. И на птиц любят охотиться. Такие рогатки мастерят — залюбуетесь. А потом эти птицы им мстят.

— Мстят?

— Пытаются поклевать.

— Вы не хотите спасти своего фейри? — уточнил капитан, и тут я широко улыбнулась.

— Сам разберётся.

Спасать его я больше не собиралась, потому что видела, как под утро он проснулся, подлетел к спящему зимокрылу и начал выдёргивать у него мягкое оперение. Так что заслужил.

— Кхм, что ж…

— Знаете, я пожалуй, пойду, — прервала его бабушка и поднялась на ноги. Капитан вслед за ней. — Нужно купить большую клетку со звукоизоляцией.

— Для фейри? — уточнил капитан удивлённо.

— Конечно! Чтобы спасти бесценных птичьих особей, — покивала бабуля и тихо добавила: — Они, в отличие от Купавы, защитить себя не могут. — И громче: — Доброго дня, капитан.

— Ваше величество, — поклонился он и, когда бабушка вышла, сел напротив.

Из комнаты всё ещё доносились странные звуки, к которым теперь добавились крики моей служанки. Я непринуждённо взяла кружку, пирожное и обратилась к капитану.

— Продолжайте, я готова.

В общем, когда допрос закончился, капитан покинул мои комнаты хмурый и в крайнем изумлении. Я же сразу бросилась в спальню и, чуть ли не с ноги открыв дверь, окинула её взглядом. Хмилья утешала зимокрыла в одном углу, поглаживая нахохлившуюся птицу, а Крепыш сидел на подоконнике, лелеял раненую руку и тоже хмурился.

— Поскорее бы вернулась бабушка с клеткой.

Обработав всем раны, я решила взяться за уроки. Но мои соседи по палате, то есть по покоям, на этом не остановились. Они продолжали друг друга донимать, но уже тише, чтобы не мешать мне. Я от всего так устала, что едва ли не вприпрыжку бежала к бабуле — она принесла большую клетку с артефактом шумоизоляции, питание, подстилки и коробки с платьями — их помог донести мистер Вейсон. Вскоре комендант с поклоном удалился, недоумевая, зачем фейри такая клетка, а я уточнила:

— А маленькой клетки не было? Чтобы и второго посадить, а то он сможет пролезать через прутья.

— Я поставлю защиту и не сможет, — убедила меня бабушка. — Такую, чтобы скрыть заодно магию твоей птицы. Хотя подозреваю, сегодня капитан просканировал пространство и, возможно, понял, кто сидит рядом с тобой.

— Крепыш уверял, что его магия активируется только рядом со мной, — разочарованно произнесла я.

— Сильный маг видит даже малейшие всполохи, и пусть я бы не смогла вот так определить вид птицы, но то, что она волшебная — поняла бы наверняка. Клетка скроет это.

— Спасибо! — облегчённо произнесла я и обняла бабулю. — А может, ты сделала это бескорыстно и платья не придётся мерить?

— Придётся! — была непреклонна гномка, и я вздохнула.

Зачем же ей нужно, чтобы в понедельник я выглядела обворожительно?

— А курицам учиться не положено, — фыркнул Крепыш, поправляя галстук-бабочку на шее и направляясь на выход из спальни.

Зимокрыл посмотрел на него без удовольствия. Я тоже. Фейри просто излучал радость по поводу учёбы и даже отказался от завтрака — так ему не терпелось приступить к занятиям. В отличие от меня.

Я посмотрела на своё отражение. Светло-зелёное платье было с неглубоким, но всё-таки декольте, поэтому приоткрывало грудь, да и из-за длины хорошо были видны лодыжки — неслыханная дерзость для Бриоля и вполне обыденность для Рамании. Мои волосы Хмилья заплела не в тяжёлую прическу по бриольской моде, а уложила мягкими локонами, как принято в Энибурге, — этому её вчера научила бабуля. Провела ей мастер-класс. И вот теперь я стою перед зеркалом и хмурюсь. Даже чёрная мантия теперь не спасала — она была по фигуре, не закрывала декольте, а подчёркивала его, и подпоясывалась на талии изящным ремешком с золотой пряжкой.