Солнце поднималось всё выше, золотые лучи падали на крыши домов, на гербы, на оружие, поблёскивая в металле. День только начинался, но уже чувствовалось, что он станет переломным.

Я сделал шаг вперёд, вливаясь в поток.

Толпа уплотнялась с каждым шагом. Чем ближе к воротам Академии, тем сильнее становилось ощущение, что город дышит одним ритмом. Я чувствовал, как плечо задевает плечо, как чужие шаги сливаются с моими. В воздухе стояла тяжёлая смесь эмоций — страх, надежда, злость, отчаяние.

Перед самыми воротами, где массивные створки были украшены золотыми гербами Империи и старинными рунами, люди собирались группами. Одни тихо переговаривались, другие смеялись нарочито громко, будто пытались заглушить собственное волнение.

Я остановился чуть в стороне, наблюдая.

У лотка с горячим хлебом толпились провинциалы. По их одежде и смущённым взглядам было видно — столица давила на них. Они ели, словно в последний раз, запихивая куски в рот, будто от этого зависело прохождение экзамена.

Чуть дальше выделялись аристократические отпрыски. С ними всё ясно: дорогие ткани, кольца с гербами, сопровождающие слуги, которые до последнего носили за ними доспехи и оружие. Уверенность на лицах — показная, но я видел дрожь в руках. Никто не хочет показаться слабым. Особенно здесь, где на каждого смотрят сотни глаз.

Меня особенно задела одна сцена. Юноша лет семнадцати, худощавый, с запавшими глазами, держал в руках старый меч. Лезвие было в зазубринах, а рукоять обмотана простой верёвкой. Он то и дело шептал какие-то слова, будто молитву. Но рядом стоял другой парень, рослый, в новом кожаном доспехе, и насмешливо усмехался, тыкая пальцем в клинок.

— С этим ты собираешься пройти лабиринт? Да тебя первая же крыса в коридоре сожрёт.

Худой парень не ответил, только сильнее сжал рукоять. Я отвёл взгляд. Слишком хорошо помнил себя на его месте, когда тоже считал каждый гвоздь в снаряжении.

Стража у ворот не позволяла подходить вплотную. Они то и дело разгоняли толпу, напоминая: «Все, кто зарегистрирован, будут вызваны по именам. Паниковать нет нужды». Но это мало кого успокаивало.

Я глубже натянул капюшон и сделал шаг ближе. В голове мелькнула мысль: «Именно здесь решится, кто останется просто человеком, а кто станет магом Академии».

Мимо проходили знакомые лица. Некоторые я видел на тренировках, кого-то — на рынке. Но сейчас у всех были одинаковые глаза: напряжённые, полные страха и ожидания.

Я уловил разговор двух девушек, стоявших неподалёку:

— Говорят, в лабиринте каждому достаётся испытание по силам.

— По силам? — вторая фыркнула. — А если «по силам» для меня — это бороться с мышью?

— Ну, значит, мышь и будет. Только эта мышь может оказаться больше слона.

Обе нервно засмеялись.

Я поймал себя на том, что губы сами дёрнулись в улыбке. Волнение витало повсюду, и оно было заразительным.

Солнце поднялось выше, осветив башни Академии. Их окна отражали свет так, что казалось, будто на стены обрушился золотой дождь. Город гудел.

Я нашёл Кирю чуть в стороне от ворот Академии. Он стоял с двумя девушками, и по их фигурам и походке я без труда узнал княжну Хованскую и её кузину Анастасию. Киря размахивал руками, что-то увлечённо объясняя, а княжна смеялась так звонко, что даже стражники у ворот на миг обернулись.

— А вот и наш философ, — громко объявила Ольга, заметив меня. — Кирилл, мы тут как раз обсуждаем, как не сдохнуть в лабиринте. Хочешь присоединиться?

Я усмехнулся и подошёл ближе. Киря выглядел довольным, словно всё происходящее было прогулкой по саду, а не шагом в неизвестность. Анастасия, наоборот, стояла чуть поодаль, взгляд опущен, руки переплетены. Но когда я подошёл, она едва заметно кивнула.

— Ну, раз обсуждаете, давайте честно, — сказал я, остановившись перед ними. — Каждый должен понимать, что умеет. Мы команда, хотим мы того или нет.

— Отлично, — Ольга театрально развела руками. — Я, как ты знаешь, маг металла. Могу и броню нарастить, и клинок усилить, и стрелу загнуть, если понадобится. Правда, иногда слишком много сил уходит, но кто считает.

Она улыбнулась так нагло и обворожительно, что я невольно хмыкнул.

— Киря?

— Огонь, — с гордостью сообщил он, будто это было самым важным открытием в мире. — Поджечь, подпалить, обжечь — это моё. Только вот масштаб пока не тот, чтобы разломы чистить. Но для экзамена хватит.

— Главное, не подпали нас, — пробормотал я. — Анастасия?

Девушка подняла глаза, и впервые её голос прозвучал чуть громче шёпота:

— Я… немного не такая, как остальные. Я не преобразую энергию в стихию. Работаю напрямую.

— Это как? — удивился Киря.

— Ну… — она замялась, потом всё же собралась. — Я могу влиять на сам поток энергии. Ослабить, укрепить, перенаправить. Но не вызвать огонь или металл.

Ольга ухмыльнулась:

— Она у нас редкая птица. Но не спеши радоваться, Кирилл, её сила нестабильна.

Анастасия чуть покраснела, но не возразила.

— Значит, так, — подвёл я итог. — Я универсал. Стихий много, контроль слабый, но тренировки не прошли даром. Тело держит нагрузку, а это в лабиринте может спасти не хуже заклинаний.

— Универсал, — протянула Ольга, и в её голосе сквозила насмешка. — Ты понимаешь, что адепты стихий сильнее?

— Зато я не завишу от одной стихии, — ответил я спокойно. — И могу подстроиться.

Она хотела что-то возразить, но Киря вмешался:

— Хватит спорить. Мы все адепты, начальные ступени. Никто из нас не прорвётся сквозь сложные испытания. Главное — пройти своё, взять кристалл или артефакт, и вернуться.

— Согласна, — кивнула Анастасия. — Концентратор энергии — это всё, что нам нужно.

Я задумался. Для меня концентратор — не просто палка для заклинаний. Универсалу он мог бы дать шанс хоть немного компенсировать разрозненность. В легендах говорилось, что именно такие артефакты помогали когда-то великим универсалам закрывать разломы, подобные Московскому. Но это были легенды. А сейчас универсалов считали почти что недоразвитыми магами.

«Если получится добыть подходящий кристалл, это будет первый шаг. Пусть не к великим подвигам, но к тому, чтобы перестать быть слабым».

— Ладно, — сказал я вслух. — Мы договорились. Проходим лабиринт вместе. Помогаем друг другу. Но каждый в конце получает свой концентратор.

— Звучит честно, — кивнула Ольга. — Даже слишком.

Анастасия снова чуть улыбнулась. Киря хлопнул меня по плечу.

Толпа вокруг шумела, но для нас всё сузилось до этого круга. Мы были командой. Пусть ещё неопытной, пусть каждый со своими тараканами, но в лабиринте у нас будет только один выбор — держаться вместе.

Толпа у Академии бурлила. Студенты, сопровождающие их родственники, слуги с сундуками, даже парочка наёмников, которых явно наняли богатые семьи для «страховки». Мы стояли рядом, обсуждая свои силы и возможности, а вокруг формировались целые мини-отряды.

Вон — десяток ребят в одинаковых плащах с вышитыми гербами. Богатый род, сразу видно. Их старший, высокий парень с острым подбородком, раздавал указания. Он держался так, будто экзамен для них пустая формальность. При этом за их спинами стояли носильщики с аккуратно упакованными артефактами: амулеты, защитные кольца, даже пара жезлов с кристаллами, явно купленными заранее.

— Это вообще законно? — пробормотал Киря. — Зачем им тогда экзамен, если у них уже всё есть?

— Это концентраторы низшего уровня, — пояснила Анастасия тихим голосом. — Их хватает только для обучения. Для настоящей магии нужны артефакты, которые выдаёт лабиринт.

Я отметил, как она знала эти детали — видно, готовилась, даже если не любила говорить.

Слева кучка шумных парней — лет по семнадцать-девятнадцать, видно, из военной академии или вроде того. Все с одинаковыми короткими мечами, ухмылки до ушей, громкие шутки. Их было пятеро, и выглядели они так, будто готовы вломиться в лабиринт кулаками, если магия не сработает.