— Ладно, — сказал я, — предположим, что ты не врёшь. Или врёшь лишь наполовину. Но ведь и вы не сильно лучше. Если вам дать волю, вы почистите мир так, что никто и пикнуть не успеет.

— Мы — следствие круга, — повторил он. — Мы не меняем правила. Мы лишь выполняем их. А иные — меняют. Насильно.

Я усмехнулся.

— Очень философски. Но на мне это не работает.

— Я знаю, — признал он. — И всё же… ты должен это знать. Ты — Универсал. Тебе придётся выбирать сторону. Даже если думаешь, что не придётся.

— Я, — сказал я, — выберу не сторону. Я выберу справедливость. И свою выгоду. Ты прав или нет — это я разберусь отдельно. А пока…

Я наклонился чуть ниже, чтобы увидеть его лицо. Точнее — то, что от него осталось.

— …пока у нас есть маленький долг, который я не собираюсь нарушать.

Архимаг не ответил.

Он будто замер, вслушиваясь.

— Ты меня оставил в живых, — произнёс я спокойно. — Не из милости. Из презрения. Но факт остаётся фактом. Ты не добил. А я — человек справедливый.

Чернота на его груди дрогнула.

То ли удивление.

То ли раздражение.

То ли он просто не привык, что с ним так разговаривают.

— Поэтому, — я выпрямился, — я не буду добивать тебя сейчас. Не потому, что боюсь. Или потому, что ты бессмертный. Хотя это, конечно, тоже фактор. Но потому что это было бы неправильно. Несправедливо.

Молчание было мне ответом.

Тяжёлое, неподвижное, вязкое, как сама магия смерти.

— Ты оставил мне шанс, хоть и по своим причинам, — сказал я. — Я оставлю тебе твой. В следующий раз… — я усмехнулся — …всё будет честно. Или честнее, насколько с тобой возможно.

Я повернулся к уходящему стражу, который к этому моменту стал почти силуэтом на фоне дрожащего горизонта.

Сделал шаг.

Второй.

И уже отходя, сказал:

— Живи, архимаг. Раз ты бессмертен — наслаждайся. Может, ещё встретимся. И поговорим. Без воронок и взрывов.

Позади зашипела тьма — похоже, он попытался что-то ответить, но сил у него не хватило.

И я пошёл вслед за стражем.

Потому что этот разговор был окончен.

И потому что следующие — только начинались.

Страж уходил, не оглядываясь.

Хотя у таких существ, кажется, и не предусмотрено оглядываться — для них мир существует лишь в направлении «вперёд». Широкая спина, трещащий каменный панцирь, полосы света, протекающие сквозь раны… Да, он был повреждён, но не сломлен. И вряд ли кто-то вообще знает, как сломать такую тушу окончательно.

Я смотрел на него, пока он не стал просто силуэтом.

Пока вибрации не утихли.

Пока моё дыхание не выровнялось после разговора с архимагом.

И только тогда пришла мысль:

Добивать стража сейчас — идеальная глупость.

Даже если бы я мог. Даже если бы у меня был план, сила, подходящий ракурс атаки… Даже тогда — это было бы неправильное действие в неправильный момент.

Иные слишком близко.

Слишком мало я о них знаю.

Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Плюс — архимаг тоже жив. И, что неприятнее, продолжает регенерировать. Я почувствовал его тёмную пульсацию даже здесь, на расстоянии — она вилась в воздухе, как дымный шлейф.

Если я убью стража сейчас, архимаг это почувствует.

Иные — тоже почувствуют, если их маяки ещё рабочие.

А это означает одновременно два приглашения на вечеринку: первым придёт толпа некромантов, вторым — иные с тяжёлой техникой.

Не лучший сценарий.

— Живи пока, шкаф, — сказал я уходящему гиганту. — Ты мне ещё нужен, хочешь ты того или нет.

Страж, конечно, не ответил. И пошёл себе дальше.

Я развернулся и посмотрел вниз, в тёмный провалу между камнями.

Туда, где начиналась сеть подземелий.

Туда, где лава текла рекой, где дышали трещины, где обитали твари попроще.

И где, что важнее, были ядра.

Мне нужны были ресурсы.

Иным — тоже нужны.

И если я хочу удерживать хоть какой-то баланс между ними и местными трупоедами, лучше иметь в руках козырь. Ядра — самый простой и быстрый вариант.

Я ещё раз взглянул в сторону, где остался архимаг, и усмехнулся.

— Конечно, я могу спасать мир от иных… — пробормотал я. — Но сперва мне нужно подготовить инвентарь.

Спуск в подземелья занял меньше времени, чем в последний раз.

Сегментированный доспех иных двигался настолько плавно, что я почти перестал ощущать собственный вес. Если бы не шелест металла под кожей и легкая вибрация в суставах, можно было бы забыть, что броня вообще на мне.

Первый уступ поддался легко — камень здесь от тепла становился мягче. Тонкие полосы магмы пробегали по нему, будто вены, разогретые до красноты. Я выбрал место, где поверхность крепче, и спрыгнул вниз.

Подземелье встретило меня привычными запахами: жар, пепел, минералы, невозможная смесь серы, огня и чего-то похожего на пережжённую кровь.

Воздух дрожал. Не только от температуры — сам мир здесь был на другой частоте. Казалось, что если вдохнуть глубже, лёгкие скрутит жаром.

— Дом родной, — сказал я тихо. — Разве что без камина и ковров.

Первый поворот встретил меня тихим шорохом.

Пара жёлтых глаз блеснула в темноте — и исчезла.

Значит, мелочь уже почувствовала, что пришёл новый источник тепла.

Я не стал звать огонь — просто расслабил пальцы.

И пламя рождалось само. Не как отдельная сущность, не как голос, не как партнёр. Как часть меня — естественная, спокойная, уверенная.

Раньше оно было словно собеседником, шепчущим в глубине сознания.

Теперь оно — пульсировало вместе с моими мыслями.

Не инструмент.

Не сила.

Продолжение тела.

Меня это слегка беспокоило.

Но гораздо больше — нравилось.

Первая стайка полукрыс-полускорпионов появилась через пару десятков метров.

Пробежала прямо по потолку, поблёскивая хитиновыми панцирями.

Кому-то без подготовки такие твари могут показаться милыми, если смотреть издалека. Но только до тех пор, пока они не начнут шипеть.

Первый бросок — я даже не успел удивиться.

«Крысаскорпион» прыгнул сбоку, целя в шею.

Клинок пламени вспыхнул сам собой. Тварь разрезало пополам ещё до того, как она поняла, что происходит.

Остальные попытались окружить меня.

Поворот корпуса — удар огненной дугой — две туши сгорели мгновенно.

Последняя пыталась уползти, но я наступил на хвост и коротко резанул.

— Быстрее не бывает, — подытожил я, подбирая ядра.

Они были маленькие: с ноготь, максимум с косточку.

Но иные очень ценили именно такие.

По Янову это было видно — в их технике такие ядра играли роль спускового механизма, предельно чистого и стабильного.

Дальше я встретил ещё два десятка подобных противников — уже без сюрпризов. Мелочь тут плодится хорошо, учитывая жар и доступ к магме. А мне — идеально.

В сумке уже накапливали мягкое тепло двадцать маленьких ядер.

— Всё, с меня хватит, — сказал я, застёгивая рюкзак. — Иным и так хватит ресурса, чтобы надолго забыть, что такое нехватка энергии.

Но стоило мне повернуть обратно…

Как взгляд зацепился за более глубокий проход.

Он был… другим.

Не таким, как остальные.

В то время как обычные тоннели подземелий были почти полностью натуральными, этот выглядел так, будто его кто-то выжёг изнутри.

Камень — стеклянный, плавленный.

Стены — в чёрных потёках.

Лава текла не ручьями, а тонкими лентами, будто под кожей.

Я остановился.

Сумка с ядрами слегка пульсировала теплом.

Доспех реагировал дрожью, как будто ему самому не нравилась эта дорога.

И именно поэтому мне понравилось.

— Ну конечно, — усмехнулся я. — Я не могу просто пойти наверх. Слишком скучно.

Развернувшись, я шагнул вглубь.

Ниже стало тише.