У меня есть короткая пауза для отдыха.

Я чувствую её всем телом. Никакого удара, никакой попытки дотянуться. Только тяжёлое, вязкое ожидание снизу — будто он собирается с мыслями, пересчитывает, ищет новый способ меня достать. И я знаю: найдёт. Просто не сразу.

Я выбираю направление.

Не туда, где есть укрытие.

Не туда, где «безопасно».

И точно не туда, где можно было бы закрепиться и принять бой.

Я беру курс на зону, где можно сломать линию преследования. Где рельеф мешает прямому давлению. Где придётся двигаться, а не просто давить массой. Стройка, обломки, перепады — всё, что превращает контроль пространства в работу, а не в привычный контроль магии.

Пока планирую, впервые за весь бой позволяю себе короткую, честную мысль.

Надо валить с этого мероприятия.

Потому что продолжение в текущих условиях — плохая сделка.

Бой признан невыгодным.

Задача меняется.

Теперь цель — не спалить всё к чертям.

Цель — выйти из контакта живым и с трофеем.

И воздух даёт мне для этого ровно столько времени, сколько нужно, чтобы начать.

Я не успеваю расслабиться.

Едва я стабилизирую планирование и выбираю точку, где собираюсь сесть, как пространство подо мной начинает вести себя неправильно. Медленно и целенаправленно.

Враг не пытается догнать меня в воздухе. Даже не смотрит вверх дольше секунды. Он делает то, что у него получается лучше всего: работает с тем, что гарантированно достанет.

С землёй.

Я вижу, как выбранный мной участок начинает «подтягиваться». Плиты сдвигаются, грунт уплотняется, рельеф меняется так, будто кто-то заранее подготавливает место для удара. Не точечного. Финального.

Он не угадывает, куда я сяду.

Он делает так, чтобы любой вариант приземления стал плохим.

Я смещаю курс на несколько градусов — и почти сразу вижу, как движение повторяется. Не мгновенно, не зеркально, но достаточно точно, чтобы стало ясно: эта тварь умеет думать.

Ему не нужно поймать меня аккуратно.

Ему не нужно сохранить здание, улицу или квартал.

Ему даже не обязательно вернуть артефакт целым.

Его цель проще.

Сломать всё вместе со мной.

Земля внизу уже не выглядит как поверхность. Это больше похоже на подготовленный инструмент: слои сходятся, напряжение нарастает, и я почти физически ощущаю, как он «заряжает» точку, в которую собирается вбить меня, как гвоздь.

Я понимаю ещё одну неприятную вещь.

Он злится. И это явно личное.

Потеря куба выбила его из того состояния, где он всё контролировал дистанционно. Теперь ему не важно, сколько будет шума, кто увидит разрушения и какие вопросы зададут потом. Если для того, чтобы вернуть своё, нужно обрушить половину района — он это сделает.

Я больше не объект операции, а личный враг.

Иллюзии закончились. Контроль — тоже.

Дальше будет очень весело, но к сожалению, не для меня.

Я продолжаю планировать, но теперь уже не ищу «хорошее место». Я ищу вариант, где смогу пережить первый контакт и не дать ему закончить всё одним движением.

Выход без последствий отменяется.

Я приземлился жёстко. Тут уж как получилось, ведь с полётами у меня всё ещё не очень. Надо бы потренироваться, если удастся свалить с этого праздника жизни. Ноги принимают удар, колени глушат импульс, усиление дожимает остатки, чтобы не разлететься по кускам. Асфальт подо мной трескается, но выдерживает. На раздумья времени нет ни секунды.

Стройка — справа. Недостроенное здание, серый бетон, торчащая арматура, пустые проёмы без окон. Никакого уюта, никакой симметрии. Идеальное место, чтобы ограничить видимость врага, если это не маг земли. Но иного выхода у меня нет.

Я даже не оборачиваюсь.

Сразу внутрь.

Сразу вглубь.

Вбегаю через ближайший проём, перепрыгиваю через разбросанные балки, ухожу на первый пролёт лестницы, которой ещё нет — только бетонный остов и временные настилы. Здесь нельзя идти быстро и прямо. Зато здесь можно исчезать из поля зрения каждые пару шагов.

Внутри пространство сразу меняется. Воздух плотнее, звук глохнет, линии обзора рвутся. Никаких широких плоскостей, никаких удобных точек приложения силы. Земля здесь не цельная — она порезана пустотами, проёмами, слоями, которые ещё не стали зданием.

Я это чувствую почти сразу.

Контроль земли здесь будет работать плохо. Потому что ему не за что зацепиться.

Я бегу дальше, выше, в сторону, по диагонали, меняя уровни так, чтобы траектория не складывалась в понятную линию. Под ногами скрипит бетонная крошка, где-то отзывается глухим эхом металл. Всё нестабильно. Всё временно.

Идеально.

Я не думал, что стройка меня защитит.

Это не укрытие. Не убежище. А просто место, где противнику придётся тратить больше времени на каждое действие.

А время сейчас — единственное, что у меня осталось.

Снаружи что-то глухо ухануло. Я почувствовал, как здание едва заметно вздрагивает, словно кто-то проверял его на прочность, осторожно, но с расчётом. Он уже здесь. Этот гад не потерял меня. Ожидаемо.

Однако теперь, чтобы добраться, ему придётся ломать не пространство целиком, а каждый уровень отдельно.

Я ухожу глубже, туда, где недострой превращается в лабиринт из бетона и пустоты, и впервые за последние минуты немного перевожу дыхание.

Этого достаточно.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, а отдых — особенно быстро. Враг решает, что прятки пора заканчивать.

Он не проверяет, выдержит ли перекрытие следующий шаг.

Ему плевать на всё, кроме цели путешествия. Завидная целеустремленность. Я бы даже взял его к себе на работу, да как-то ситуация не располагает к переговорам.

Бетон под его ногами вздрагивает, как от тяжёлого груза, хотя он не бежит и не прыгает. Земля узнаёт хозяина и тянется к нему сама — мелко, злобно, с готовностью. Я чувствую это по вибрации в костях, по тому, как начинают дрожать металлические элементы вокруг.

— Верни мой куб! — его голос режет пространство, отражаясь от стен, ломаясь на углах. — Я тебя уничтожу!

Чистая ярость, собранная в одно требование. Ему уже не важно, кто я и зачем сюда пришёл. Есть только потеря — и цель, которую нужно стереть.

Я выдыхаю сквозь зубы и, не замедляясь, бросаю через плечо:

— Какие мы обидчивые.

Как же меня раздражает. Что он орёт. К тому же этот гад рушит дом, который я недавно считал своим. И вообще весь вечер пошёл не по плану.

Отвечать он не собирается. Ему хочется поскорее закончить эту погоню. Смешно даже: адепт устроил проблемы... Кстати, а какой уровень силы у него... магистр? Слишком он силён для магистра, но вроде и не Архимаг. Хотя чёрт их разберёшь этих теневиков. Обвешаются артефактами и кичатся силой.

Пол подо мной начинает вести себя неправильно — не трескается, не ломается, а именно рвётся. Как ткань, которую тянут с разных сторон. Тонкие трещины расползаются, сходятся, снова расходятся. Фундамент гудит, будто кто-то крутит его изнутри, подбирая правильный момент.

Я ухожу в сторону, перепрыгиваю через провал, цепляюсь за край балки, пролетаю вниз на уровень и снова бегу. Не оглядываюсь. Потому что это ничего не изменит.

Перекрытие сверху выгибается дугой и с хрустом оседает, засыпая проход обломками. Не прицельно. Не аккуратно. Он не пытается поймать меня в определённой точке, а давит всей массой, превращая здание в один большой механизм давления.

Арматура визжит, когда её тянет в стороны. Колонны трещат, словно живые. Где-то обрушивается целый пролёт, и воздух наполняется пылью, густой и тяжёлой, как туман. Видимость падает, звук искажается, ориентиры исчезают.

Ему плевать, устоит ли стройка.

Ему плевать, выживет ли кто-то ещё.

Это уже не охота и даже не попытка вернуть имущество. Скорее — месть за унижение.

Я это чувствую в каждом шаге, в каждом толчке, в каждом новом разломе под ногами. Он больше не думает о результате — он хочет, чтобы я перестал существовать, и готов утопить в этом желании всё вокруг.