Я видел последствия. Не отчёты — людей. И слишком хорошо понимал, чем заканчивается «давайте подождём».

— Всех не спасти, — сказал Влад тихо.

— Я знаю, — ответил я. — Иногда я даже согласен с фанатиками. Этот мир уже не спасти.

Он напрягся, но я договорил:

— А вот людей оградить от отравы — можно попробовать. Не всех. Не навсегда. Но хоть кого-то.

Влад кивнул. Признавая логику.

Мы не собирались играть в героев. И я это прекрасно понимал. Речь шла не о спасении мира, а о конкретном вмешательстве с чёткой целью и пределами. Сделать — и уйти. Без иллюзий и без красивых финалов.

Я кивнул, не растягивая паузу.

— Действуем, — сказал я. — Но без фокусов.

Влад приподнял бровь.

— И как ты это видишь?

— Подготовь зажигательные зелья, — ответил я. — Простые. Надёжные.

Он нахмурился.

— А магия?

— Магию лучше не светить, — сказал я. — Особенно в центре города. Кто знает, на что способны умельцы тайного сыска.

Я говорил спокойно, без нажима. За последние дни у меня выработалась устойчивая аллергия на лишнее внимание.

Влад задумался, потом кивнул медленно.

— Я слышал истории, — сказал он. — Про магов, которых вычисляли по остаточному фону. Но к таким методам редко прибегают: дорого и долго.

— Вот именно, — ответил я. — Мне не нравится идея оставлять после себя подпись. Особенно сейчас.

Он усмехнулся краем рта.

— То есть без изящества.

— Без пафоса, — поправил я. — Грубо, просто и так, чтобы никто потом не связывал это с нами.

Влад откинулся на спинку стула, пару секунд смотрел в потолок, потом выдохнул.

— Ладно. Зелья будут. Несколько вариантов, на случай, если понадобится не всё сразу.

— Отлично, — сказал я. — И без экспериментов. Мне нужен результат, а не фейерверк.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Разговор закончился сам собой. План был не красивый, но рабочий. Минимум магии, минимум следов, максимум анонимности. Именно то, что нужно, если не хочешь потом объяснять, почему в городе вдрг опять горит чей-то дом. Ох и спалят меня самого когда-нибудь за все эти светопреставления.

Я вернулся в академию уже под вечер. Без суеты, без лишних мыслей. Просто дошёл, потому что это нужно было сделать.

Комендант принял меня в своём кабинете. Никакой торжественности. Никаких поздравлений. Я коротко доложил о закрытии разломов — по списку, по факту. Без деталей и описаний. Он и не спрашивал. Для него это была строка в отчёте, не больше.

Он отметил что-то в документах, сверил метки, кивнул сам себе.

— Принято, — сказал он. — Все разломы закрыты.

Фраза прозвучала сухо, почти равнодушно. И это меня устроило.

Следом он перешёл к следующему пункту, будто между ними не было ни дней, ни крови, ни песка в лёгких.

— Остаётся экзамен по алхимии, — произнёс он. — Предварительно — вторник. Точное время сообщат.

Я кивнул автоматически. Даже не сразу осознал, что это значит.

Вышел из кабинета и только в коридоре сложил всё в голове. Сегодняшний день — закрыт. Завтра — уже не пустой. Если считать от текущего момента, оставалось четыре дня.

Четыре дня до нового этапа. Без разломов, без формального оправдания отсутствовать. Время снова начало сжиматься, но уже иначе.

Разломы были закрыты окончательно. Это больше не висело надо мной. Зато на смену пришло другое давление — аккуратное, академическое, с расписаниями и сроками. Я принял это как факт и пошёл дальше по коридору, не ускоряясь.

Я шёл по академии привычным маршрутом. Коридоры жили своей обычной жизнью: шаги, голоса, чьи-то споры о лекциях, запахи из алхимических аудиторий. Ничего не выбивалось из ритма. День как день.

И именно поэтому чужая реакция бросилась в глаза сразу.

Пятеро. Я заметил их ещё издалека. Стояли у стены, будто просто разговаривали, но разговор оборвался, как только я оказался в поле зрения. Маги льда — это чувствовалось даже без активации чувствительности: холодная дисциплина, одинаковые оттенки формы, знакомая манера держаться.

И взгляды.

Не настороженные. Не оценивающие. Злые.

Откровенно и без попытки скрыть. Ни отведённых глаз, ни показного равнодушия. Каждый смотрел прямо, цепко, с тем самым выражением, которое не путаешь ни с чем. Так смотрят не на конкурента и не на случайного прохожего.

Я поймал взгляд первого, второго, третьего. Не задерживался, не замедлялся, не отвечал вызовом. Просто прошёл мимо, как будто их не существовало. Но они существовали — и хотели, чтобы я это понял.

Спиной я чувствовал их внимание ещё несколько шагов, пока шум коридора снова не растворил напряжение.

Мысль пришла сама, без раздражения и без злости. Скорее с лёгким недоумением:

«Вам-то я чем не угодил?»

Я вернулся в дом Алексея уже в сумерках. Усталость ещё не мешала действовать, но не давала лишних иллюзий.

Влад уже подготовился. На столе — зелья, разложенные рядами, без подписей, но с понятной логикой. Огневая группа отдельно, стабилизаторы — отдельно, пара универсальных на крайний случай. Упаковка плотная, без лишнего стекла, без ярких пробок и декоративных печатей. Магические следы приглушены настолько, насколько это вообще возможно без ущерба для качества.

Я ничего не сказал. Просто подошёл, взял первый флакон, прокрутил в пальцах, проверяя баланс, потом второй. Запах — чистый. Реакция — стабильная. Я закинул их в рюкзак, распределяя вес так, как делал сотни раз до этого. Тяжёлое — ближе к спине, хрупкое — в центр, то, что может понадобиться быстро, — под правую руку. Это была не подготовка и не ритуал. Обычная механика.

Влад некоторое время молчал, наблюдая. Потом всё же заговорил — аккуратно, без нажима.

— Может, всё-таки не стоит связываться с теневиками? — сказал он. — Своя жизнь всё же дороже.

Я не обернулся. Просто затянул ремень рюкзака и проверил застёжку.

— Я уже много раз ходил к ним в гости, — ответил я спокойно. — И ни разу они не смогли действительно меня удивить.

Влад нахмурился, но не стал спорить сразу.

— Они стали сильнее, — сказал он. — Это уже не те, что раньше.

— Я тоже не сидел сложа руки, — ответил я.

Он вздохнул, явно имея в виду что-то большее, чем просто уровень силы.

— Ты понимаешь, о чём я.

Я застегнул последний клапан и наконец повернулся к нему.

— Понимаю, — сказал я. — Тем не менее я обещал их извести. Обещания нужно выполнять.

Влад посмотрел на меня ещё несколько секунд, потом молча кивнул. Больше он ничего не добавил. И не нужно было.

Подготовка была завершена. Решение — принято. И обсуждать его больше никто не собирался.

Я вышел из дома и сразу нырнул в вечерний город. Шагнул из тёплого света в более плотный воздух улицы. Фонари уже горели, но не ярко: жёлтые пятна света ложились неровно, вытягивая тени, делая людей длиннее и чужероднее, чем днём.

Прохожих было немного. Те, кто шёл, шли по делу, не оглядываясь. Остальные предпочитали не задерживаться на улицах. Вечер в городе всегда был приятнее дня: меньше шума, больше правды в мелочах.

Я не пошёл напрямую. Сразу свернул в сторону, прошёл пару кварталов, потом ещё раз сменил направление. Замедлился, потом ускорился, снова сбросил темп. Это был не бег от кого-то конкретного — скорее проверка среды. Город быстро показывает, кто идёт своим маршрутом, а кто подстраивается.

Тело работало автоматически. Я ловил отражения в витринах, в стёклах закрытых лавок, в лужах, которые ещё не успели высохнуть после дневной уборки. Прислушивался фоном не выискивал шаги, просто отмечал, где звук появляется не вовремя. Магию приглушил до минимума, оставив только самый тонкий слой.

В поле зрения несколько раз мелькали силуэты. Не одни и те же. Кто-то появлялся в конце улицы и пропадал за углом. Кто-то задерживался у фонаря, потом исчезал слишком вовремя. Ни один не шёл за мной открыто. И ни один не вёл себя так, как ведут себя случайные прохожие.