Удар накрыл меня полностью.

Щиты вспыхнули, прогнулись, как паруса в шторм, и сложились. Мою конструкцию из огня и тьмы просто продавило, а меня вместе с ней бросило назад, прямо в каменную стену. В глазах вспыхнуло белым, доспех заскрежетал, посыпались куски породы.

Я вылетел с той стороны щита уже кувырком, распластался по земле и успел только коротко выдохнуть:

— Больно…

И тут же заставил усиление выровнять дыхание и стабилизировать тело.

Где-то в глубине раздался ворчливый сигнал ядра: энергии мало, хозяин. Очень мало. Ещё пару таких подарков — и будем лежать вместе с камушками.

— Понял, — буркнул я. — Больше не подставляться.

Дракон тем временем решил, что огнемётная разминка завершена, и пошёл в атаку.

Он нырнул вниз почти отвесно.

Это уже не выглядело как полёт птицы — скорее как падение метеорита, только с разумом. Крылья прижаты, тело вытянуто, пасть раскрыта, тёмное пламя прореживает воздух. Он целился прямо мне в лицо.

Я сорвался с места, усиление врубилось на максимум. Мир вокруг потянулся, как растянутая резина. Я отпрыгнул в сторону, скользнул по камню, почувствовал, как край драконьего крыла сносит мне половину огненного щита, а удар хвоста по площадке поднимает волну каменной крошки.

Дракон врезался в плато. Камень дрогнул, согнулся, поднялся волной. Обломки летели веером. Я успел спрятаться за одним из перевёрнутых арбалетов, который героически принял удар.

Половина платформы превратилась в хаос — трещины, провалы, смятые конструкции. В воздухе висела пыль, жар и запах горелой каменюки.

— Вот это посадка, — выдохнул я. — Интересно, как они здесь крепость строили изначально.

Дракон не стал задерживаться в щели. Он вырвался из-под обломков как тёмный поток, ударил хвостом, сметая один из ещё уцелевших арбалетов, и снова подпрыгнул вверх, на этот раз ниже — видимо, тоже почувствовал, что крылья стали работать хуже.

Я снова дал команду арбалетам. Оставшиеся стрелы пошли в ход — не так стройно, как в первый залп, но всё ещё опасно. Я нацелился на левое крыло. Ограничить монстру мобильность — вопрос выживания.

На этот раз получилось лучше.

Две стрелы вошли в перепонку, разорвав её почти до основания. Ещё одна — в сустав, сильно, въедливо, с хрустом.

Дракона повело. Он рывком выровнялся, но высота терялась. Правое крыло вынуждено было брать на себя большую часть работы, а тело — компенсировать перекос.

Я хищно усмехнулся.

— Вот и поговорили о полётах.

Радоваться было рано.

Дракон вместо того, чтобы пытаться уйти вверх, резко пошёл вниз — на сближение.

Он принял мою идею: если уж его отстреливают с расстояния, надо просто сократить дистанцию до нуля.

Дальше начался ближний бой.

Я не рекомендую никому в здравом уме вступать в ближний бой с тёмным драконом, размером с царский дворец, который ещё и злой. Но у меня не было выбора.

Он рухнул на край площадки пытаясь лавировать — лапами вперед, как кот, который решил придавить мышь. Камень под ним прогнулся, трещины пошли в стороны, обломки полетели вниз. Я ушёл в сторону, под низ его грудной клетки, на рефлексах.

Запах у него был… соответствующий. Смесь гари, крови и чего-то древнего, как старое кладбище, которое кто-то поджёг.

Он попытался прижать меня лапой. Когти впились в камень, оставляя глубокие борозды. Я проскользнул под ним, одновременно полоснув клинком по внутренней стороне бедра, там, где меньше всего брони. Огонь по лезвию прошёл волной, запахло прожаренным мясом.

Дракон взревел, ударил хвостом вслепую. Хвост снёс выступ, под которым я секунду назад стоял. Одна волна воздуха от удара чуть не сбила с ног.

— Спокойно, — пробормотал я, — всё под контролем… почти.

Он снова развернулся, на этот раз низко. Попытался схватить меня пастью — зубы, как короткие клинки, щёлкнули буквально в паре шагов. Я подпрыгнул, врубил усиление, шагнул по его морде, оттолкнулся от надбровной дуги и соскользнул ему на затылок.

На долю секунды я оказался у него на шее.

Это была ошибка.

Дракон дёрнул головой, как бешеная лошадь. Меня подкинуло, завертело, и я почти слетел, но вцепился в одну из стрел, торчащих из его шкуры, как в поручень. Клинок соскользнул куда-то в сторону, рука дёрнулась, плечо протестующе хрустнуло.

— Отлично, — заорал я на ухо ящеру. — Теперь и правда картина маслом: «идиот на драконе».

Он в ответ попытался об меня почесать крылом, а потом просто шлёпнул корпусом по земле, пытаясь размазать меня и стрелы заодно. Я успел отпрыгнуть, но удар всё равно достал: доспех взвыл, в ушах зазвенело, зубы стукнулись.

Я откатился, поднялся и понял, что дыхание уже на пределе. Сердце колотилось, как будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать из всего этого безумия. Усиление, конечно, держало кости, мышцы и связки, но ядро внутри ныло сплошным фоном: «жрать, жрать, жрать».

— Потерпишь, — сквозь зубы сказал я собственному ядру. — Сначала убедимся, что нас вообще есть кому кормить.

Дракон тоже был не в лучшей форме.

Крыло висело рваной тряпкой, под ним сочилась тёмная жидкость. В боку торчало несколько стрел, хвост сгибался неестественно, как будто часть позвонков разошлась. Но несмотря на это, монстр всё ещё двигался, и двигался быстро.

Он попытался сделать круг вокруг меня, сжимая кольцо. Я отвечал отступая назад, попытками уйти в сторону, прятался за обломками арбалетов и тушами меньших драконов.

В какой-то момент мысль «а может, ну его» промелькнула слишком ясно. Я на секунду представил, как бы сейчас было хорошо где-нибудь внизу, в тихой пещере, с парой мелких монстров на закуску и без вот этого всего.

Потом дракон ударил меня лапой, и мысли вылетели из головы.

Удар пришёлся по доспеху, по диагонали. Меня отбросило метра на три, я прокатился по камню, оставив после себя красивую борозду, и впечатался в обломок скалы. Руки дрогнули, зрение на секунду поплыло.

— Да, — выдохнул я, — прыгнул выше головы — это мягко сказано.

Тень накрыла меня снова. Дракон навис, поднял лапу, собираясь добить, и в этот момент я среагировал.

Я не стал пытаться уйти в сторону. Я рванул вперёд — под него.

Под прыжок. Под массу, которая сейчас должна была меня раздавить.

Усиление сработало как нужно — мир вокруг снова потянулся. Я оказался у него под грудной клеткой, одной рукой упёрся в камень, второй — в шкуру, впихнул туда клинок, вложив всё, что было в огне и тьме. Лезвие вошло, как раскалённый нож в жир.

Дракон не успел перенести центр тяжести. Лапа ударила в пустоту, его чуть повело, он завалился, всем весом соскальзывая вперёд.

Я рванул клинок вбок, ощущая, как режется плоть, рвутся связки, жар обволакивает руку до плеча. Запах стал таким, что в любой нормальной вселенной от него должен был сдохнуть один неудачливый человек.

Монстра согнуло, он вскрикнул, попытался отбросить меня, но я уже отскочил в сторону, рывком вытягивая из разреза клинок — на нём оставались куски чего-то мокрого и горячего.

— Минус сухожилия, — прохрипел я. — Посмотрим, как ты теперь попрыгаешь.

Дракон запрыгал. Но уже не так красиво.

Бой превратился в изматывающую свалку.

Он пытался меня достать всем, чем мог: хвостом — по кругу, лапами — сверху, пастью — когда давал себе паузы. Я отвечал короткими выпадами, отсечками, ударами по суставам, по менее защищённым участкам. Клинок то пылал огнём, то затягивался тенью. Иногда я совмещал обе стихии — получалась гадость, которая резала не только тело, но и часть энергии.

Каждый такой комбинированный удар отнимал у меня столько сил, что организм начинал судорожно требовать ядро. Но я понимал: ядро у меня только одно. Взять его можно будет уже после.

Пару раз дракон всё-таки попадал. Один раз коготь срезал по касательной по доспеху, прорезая верхний слой и задевая кожу. Боль прошла полосой, по спине потекло нечто горячее. Усиление тут же спаяло повреждение, но сигнал «хватит бегать под лапами» уже пронзил мозг.