Вот только у твари, похоже, было больше и сил, и времени.

Настя тихо сказала:

— Мне это совсем не нравится.

Я не отвёл взгляд от боя.

— Мне тоже.

— Чем дольше это тянется…

— Тем хуже закончится, — закончил я за неё.

Она кивнула.

Пётр рядом молчал.

И впервые за всё время даже не пытался шутить.

Постепенно охотники начали понимать, что у них всего два варианта: отступить или остаться здесь навечно.

Сначала где-то справа не выдержала позиция. Один из бойцов отступил на миг раньше, чем нужно, за ним второй — и уже там образовалась щель, которую пришлось срочно закрывать. Стрелки начали отходить чуть дальше, чем было рассчитано, и коридор растянулся. Маги били всё реже — не потому что не хотели, а потому что силы уходили быстрее, чем восстанавливались. Копейщики ещё держались, но уже не лезли вперёд с прежней решимостью.

Каждый из этих сбоев по отдельности ничего не решал.

Вместе они ломали всю конструкцию.

Медведь это чувствовал.

Он тоже выдохся. Я видел, как тяжелее стали его движения, как он чаще останавливался, втягивая воздух, как кровь темнела на шерсти в местах ран. Но это была не та усталость, на которой можно ловить.

Он шёл вперёд.

Не метался, не догонял тех, кто отходил слишком далеко, не пытался добить каждого раненого. Он двигался ровно в пределах этого участка, будто держал границу. Подходил ближе — бил. Отходили — не преследовал.

Я поймал себя на этой мысли и уже не отпускал её.

Он не охотился.

Монстр охранял территорию.

Командир понял это позже.

Сначала он ещё пытался вернуть строй.

— Держать линию! Не разваливаться! — его голос перекрывал общий шум, но уже не так уверенно, как раньше.

Кто-то слушал, кто-то нет.

Ещё одна атака.

Медведь рванулся вперёд, сбил одного с ног, второго заставил отскочить, третьего просто сдвинул с позиции. И в этот момент стало окончательно ясно — дальше держать не получится.

— Отходим! — рявкнул командир.

Не сразу.

Несколько человек замерли, не веря, что всё действительно заканчивается вот так. Слишком много сил вложили, слишком близко, казалось, были к успеху. Ещё чуть-чуть — и, может быть…

Медведь решил за них.

Он сделал короткий бросок вперёд, и этого оказалось достаточно. Люди отступили уже без споров.

Сначала шагом.

Потом быстрее.

Строй не рассыпался, но перестал быть уверенным. Каждый отходил, сохраняя дистанцию, прикрывая соседа, но уже без прежнего единства.

Медведь остановился на границе.

Поднял голову, рыкнул и не пошёл дальше.

Просто смотрел.

Я выдохнул.

— Всё.

Настя рядом тихо кивнула.

— Да.

Пётр провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть напряжение.

— И это всё?..

— Для них — да, — ответил я.

Отряд отходил.

Не бежал, не паниковал, но и не пытался сохранить лицо. Просто уходили, понимая, что на сегодня всё закончено.

Я смотрел на это с тяжёлым спокойствием.

Итог был слишком очевиден.

Зверя не убили.

Людей покалечили.

Маршрут не открыт.

Каждый остался при своём — со страхами, ранами и потраченными силами.

Попугай, устроившись у меня на плече, тихо хмыкнул:

— Шуму было много.

Я не стал на него смотреть.

— А толку?

— Меньше, чем хотелось бы, — закончил он за меня. — И, судя по морде зверя, он тоже не впечатлён.

Я усмехнулся краем губ.

— Сложно впечатлить того, кто тебя не боится.

Отряд тем временем уже отошёл на безопасное расстояние. Люди сбивались в группы, проверяли друг друга, пересчитывали, кто на месте, кто ранен, кто ещё держится.

Проводник и командир остановились чуть в стороне.

Я не слышал всего, но видел достаточно.

Командир говорил жёстко, коротко, с явной злостью. Проводник отвечал спокойно, но без уступок. Один хотел давить дальше, другой уже просчитывал, что это будет стоить.

Они не спорили ради спора, а искали выход.

И пока не находили.

К безопасной точке отошли быстро.

Там уже никто не делал вид, что всё под контролем. Люди садились прямо на землю, снимали перчатки, перевязывали раны. Кто-то стонал сквозь зубы, кто-то молчал, глядя в одну точку.

Разговоров почти не было.

Все видели достаточно.

Я отошёл чуть в сторону, опёрся о камень и снова посмотрел туда, где остался медведь.

В голове всё складывалось слишком ровно.

Он не гнался.

Не добивал.

Не пытался уничтожить всех, кто попался.

Монстр считал этот участок своим.

— Ты это тоже заметил? — тихо спросила Настя, подходя ближе.

— Мне кажется он разумен и не совсем враг нам.

Она скрестила руки, всё ещё глядя в ту сторону.

— Мне это сразу не понравилось.

Я кивнул.

— И правильно.

Она на секунду замолчала, потом посмотрела на меня.

— Они ведь не идиоты.

— Нет, — ответил я. — Просто недооценили цель.

Она усмехнулась без веселья.

— Как обычно.

Пётр подошёл чуть позже, осторожно, будто не хотел вмешиваться.

— И что теперь? — спросил он.

Я не ответил сразу.

Вариантов было несколько.

Ждать, пока они придумают новый план.

Идти в обход.

Или…

Я снова посмотрел на тот самый проход.

На разбитую землю, на вытоптанную траву, на место, где зверь стоял, будто хозяин.

— Или разбираться самим, — тихо сказал я.

Пётр нахмурился.

— С ним?

— С этим местом, — поправил я.

Настя внимательно посмотрела на меня.

— Ты уже что-то задумал?

Я чуть улыбнулся.

— Пока думаю.

Ветер донёс запах земли и крови.

Я снова перевёл взгляд туда, где закончилась охота.

И понял одну простую вещь.

Просто так дальше дороги не будет.

Отряд отошёл дальше, чем обычно.

Никто не хотел ставить лагерь близко к тому месту, где всё пошло не так. Даже самые упрямые понимали, что лишний раз испытывать судьбу сегодня не стоит. Нашли участок между холмами, где можно было хоть как-то контролировать подходы, и остановились.

Работали молча.

Палатки ставили без лишних разговоров, костры разжигали аккуратно, без суеты. Раненых уложили в центре, там же начали перевязывать. Запах крови смешался с дымом, и от этого место стало ещё тяжелее.

Один из тех, кого задело в первой атаке, так и не пришёл в себя.

Это выяснилось уже к вечеру. Без криков, без паники. Просто один из охотников подошёл, наклонился, проверил дыхание и выпрямился, ничего не сказав. Остальные поняли и без слов.

Тело отнесли в сторону.

Кто-то бросил сверху плащ.

На этом всё.

Я сидел у костра вместе с несколькими бойцами. Никто не приглашал, но и не гнал. Просто сел рядом, как один из тех, кто видел всё от начала до конца.

Сначала молчали.

Потом один из охотников, широкоплечий, с перевязанной рукой, хмыкнул и уставился в огонь.

— Хреновая была идея.

— Да ладно, — отозвался другой, не поднимая головы. — Ещё немного — и взяли бы.

— Ты это серьёзно сейчас? — первый повернулся к нему. — Ты видел, как он вылезал?

— Видел. И что? Мы его зажали.

— Зажали? — тот усмехнулся. — Он сам решал, куда идти. Мы только делали вид, что управляем.

Третий, до этого молчавший, тихо сказал:

— Мы его недооценили.

Разговор на секунду замер.

— Недооценили — мягко сказано, — добавил он, чуть повернувшись к остальным. — Один уже лежит там. И это только начало.

Второй поморщился.

— Так и будем теперь сидеть и ныть? Или попробуем ещё раз?

— С чем? — резко ответил первый. — С тем, что осталось? Ты видел, сколько сил ушло? Маги выдохлись, остальные тоже не в лучшей форме.

— Зато знаем, с чем имеем дело.

— Знаем, — кивнул третий. — И этого знания хватит, чтобы не лезть туда второй раз с тем же планом.

Я слушал, не вмешиваясь.