Я кивнул. Говорить было нечего.

Мы добрались до кратера. Внизу — жидкий огонь, по стенам ползали десятки существ, похожих на смесь лавы и плоти.

Алексей бросил артефакт-маяк — стрелка вращалась безумно.

— Центр где-то под лавой. — Он поднял взгляд. — Хранитель рядом.

Я едва успел вдохнуть, когда из магмы поднялся гигант. Каменная кожа, прожилки расплавленного света, глаза — два белых шара. Он посмотрел на нас, потом ударил. Земля содрогнулась, лава хлынула волной.

Алексей поставил купол земли, я усилил его потоком ветра, охлаждая магму.

— Держи! — крикнул он. — Я отвлеку, ты — внутрь!

Я выпустил огонь узким сгустком в трещину на груди монстра. Алексей усилил давление земли. Голем загудел, треснул и начал плавиться изнутри.

Всё вокруг задрожало. Воздух загудел, магма почернела.

— Быстро выходим! — крикнул Алексей.

Я рванул, но почувствовал, как энергия тянется ко мне. Не удержался — втянул часть силы в себя. Мир вспыхнул красным, сердце забилось в такт раскатам под ногами.

— Двуногий! — орал попугай. — Не жри всё подряд!

Я с трудом вырвался, задыхаясь. Мир растворялся. Магма гасла, камни остывали, и на месте пекла остался запах мокрого камня.

Алексей сел прямо на землю, вытирая пот.

— Первый закрыт, — сказал он хрипло. — Но энергия не исчезла. Она просто ищет новый выход.

Я стоял, чувствуя, как внутри всё ещё кипит.

— Мы успеем остановить это?

— Не знаю, — ответил он. — Но кто-то должен попробовать.

Попугай взъерошился, чихнул и добавил устало:

— Главное, двуногий, не взорвись до завтра. Без тебя скучно.

Я усмехнулся. Где-то вдали, сквозь дым и пепел, снова вспыхнул свет — ещё один разлом. Похоже, день только начинался.

Мы только выбрались из пекла, а земля уже снова застонала. Пепел поднялся над равниной, небо вспыхнуло синевой — холодной, как металл. Молнии не били — они ползли по воздуху, оставляя за собой светящиеся шрамы.

— Энергия не ушла вниз, — сказал Алексей. — Она поднялась в атмосферу. Если не стабилизировать — будет грозовой разлом.

Воздух стал вязким, будто я дышал водой. В груди давило, пламя внутри угасало. Попугай на плече фыркнул:

— Мир снова кашляет. Только теперь молниями. Может, уйдём, пока не испарились?

— Поздно, — ответил Алексей. — Смотри.

На горизонте закручивалась синяя спираль. Ветер поднимал песок и швырял в лицо. Огонь во мне захлёбывался, как будто сам мир отказывался меня принимать. Попугай пробормотал: — Когда воздух искрится — это к беде.

Мы шли навстречу свету. Камни под ногами гудели, как струны, пепел шуршал, будто живой. Перед нами воздух задрожал — и из тумана вылетели твари, похожие на искрящиеся каркасы с крыльями. Одна пронеслась мимо, и по коже пробежала боль, как от морозного ожога.

Я по привычке бросил огонь — но пламя задохнулось на полпути, высосав кислород из лёгких.

Я захрипел, согнувшись пополам.

— Не трогай пламя! — крикнул Алексей. — Иначе дышать им же и будешь!

— Тогда чем я могу помочь?!

— Не сдохни и не мешай.

Отличный совет. Я сжал зубы и стал ловить ритм дыхания. Короткий вдох, длинный выдох. Воздух сопротивлялся, но постепенно перестал душить.

Разлом перед нами переливался, будто мыльная плёнка. Мы шагнули — и мир взорвался ревом.

Ветер бил в лицо, вода падала сверху стеной. Меня швырнуло в сторону, но Алексей удержал силовым полем.

— Не борись! — крикнул он. — Найди ритм, плыви по нему!

Я зажмурился. Сквозь гул постепенно проступил рисунок потоков — вверх, вниз, вбок. Стоило чуть подстроиться — и сила перестала ломать, только толкала.

Из облаков вырвались новые твари — из пара и молний. Каждое движение оставляло след света. Маги воды ставили купола, но те трещали, как стекло под ударами грома.

Я снова попытался использовать огонь — и тут же поймал разряд. Меня отбросило, руки обожгло, мир вспыхнул белым.

— Сбавь жар! — крикнул Алексей. — Не давай им цель!

Я подавил стихию до тишины. Внутри стало пусто и холодно. Попугай где-то за спиной буркнул:

— Первый раз вижу, как огненный не горит. Страшное зрелище.

В стороне вспыхнуло — один из водников не успел поднять щит. Его тело дымилось, а кожа уже была серой. Я рванулся к нему, но Алексей схватил за ворот и резко дёрнул назад.

— Всё, — сказал он. — Поздно.

Попугай сипло добавил:

— Минус один. Шторм любит тех, кто уверен, что умеет плавать.

Я смотрел, как ветер утаскивает тело в пелену дождя. Даже кричать не хотелось.

Мы добрались до центра. Воронка вращалась, как живая, внутри сверкала бесформенная масса света и воды.

— Хранитель, — сказал Алексей. — Его не получится ударить. Только сбить поток.

Я прислушался. Воздух гудел — не враг, просто чужой. Я не мог им управлять, но мог почувствовать слабину.

Показал рукой влево:

— Там.

Алексей кивнул и послал туда клин земли. Поток дрогнул, завихрение ослабло.

Хранитель завыл. Молнии свились в одно сплетение, и весь мир дернулся. Я стоял посреди этого безумия, чувствуя, как всё внутри вибрирует в такт. На миг я понял — если не сопротивляться, можно выстоять.

Алексей ударил вторым клином. Поток сорвался, и разлом начал схлопываться. Вода пошла вверх, воздух провалился внутрь, и всё исчезло во вспышке света.

Я очнулся на коленях. Мир дрожал, уши звенели. Пахло мокрым камнем, свежим, живым. Руки обожгло, кожа побелела от жара.

Алексей сел рядом, тяжело дыша.

— Держишься?

— Пока. Только пусто. Пламя не загорается.

— И не надо. Тут жар — враг.

Попугай спрыгнул на камень:

— Минус один. Осталось шесть. И шторм всё равно вернётся.

Я не стал разбираться в бреду, что несёт демонова птица. Не до него. Мы выбрались наружу. Дождь, что рождался в разломе, не касался земли — испарялся прямо в воздухе.

Тишина звенела. Разлом исчез, но след остался — в земле, в нас.

Отряд собирал тела. Я стоял, глядя в серое небо. Огонь внутри молчал, будто затаился.

— Ты справился, — сказал Алексей. — Для огненного — редкость.

— Я просто не успел сгореть, — ответил я.

— Главное — жив. Разломы не прощают слабости. Они учат. Или убивают.

Попугай усмехнулся:

— И всё это без фанфар. Вам точно не хватает песни.

Я хмыкнул. Смеяться не хотелось, но слова отвлекли. Мы пошли дальше, по земле, посечённой молниями.

С востока небо потемнело. Новая вспышка.Алексей посмотрел в ту сторону:

— Камень. Похоже, следующий.