Чего ты вдруг в это ввязался, спросите вы, и я вам всем отвечу — за 2,5 года многое может измениться, сдохнет либо шах, либо ишак, либо я, так что тут риск крайне незначительный.

— Как Чайка-то? — перепрыгнул я на другую тему, — не разваливается на индийских ухабах?

— Тут и ухабов никаких нет, — с удивлением отвечал Егор, — а так-то я ее три раза перебрал перед поездкой сюда, так что никаких неожиданностей не ожидаю. На дорогах здесь, конечно, зоопарк натуральный…

— Что, — спросил я, — слоны с тиграми бегают?

— Не, эти как раз в отдельном зоопарке обитают, а вот транспортные средства здесь экзотические, что легковые, что грузовые — видно, что собирались в гараже каком-нибудь из подручных материалов. И правила дорожного движения никто не соблюдает.

На этом наш разговор сошел как-то на нет, а утром ранним по индийскому времени в нашу дверь забарабанили очень громко. Я открыл ее, за ней оказался товарищ Цуканов, очень бледный и встревоженный.

— Одевайся, Петр, — сказал он мне в очень быстром темпе, — и поехали.

— Есть одеваться, — взял под козырек я, быстро собрался, а когда мы уже выходили из гостиницы, все же поинтересовался, — а что стряслось-то?

— Леониду Ильичу что-то плохо стало, тебя потребовал, — ответил он.

— Ну тогда конечно, — сказал я.

Нас отвезли в резиденцию советской делегации на обычном индийском такси… не знаете, что это? Сейчас объясню. Желтое ободранное Шевроле-Каприз бог весть какого года выпуска. Длинное и приплюснутое, как это… с чем бы сравнить… как танк Т-90 со снятой башней. Ехать было недалеко, Цуканов расплатился с шофером, я успел заметить, что сумма оказалась в районе 30 рупий, и мы вылезли возле натурального индийского дворца примерно 18 века, то есть времен, пока сюда еще англичане плотно не залезли.

— На второй этаж, — быстро бросил мне на ходу Цуканов.

По дороге мы естественно подверглись строгому контролю со стороны парней из девятки — на этот раз у меня ничего опасного в карманах не нашли и пропустили беспрепятственно к телу генсека.

— А я тебя жду, Петя, — Ильич полусидел на огромной кровати с балдахином, прямо магараджа какой-нибудь, подумал еще я, — совсем что-то худо мне… — сообщил он трагическим голосом.

— Спокойно, дядя Леня, все под контролем, — ответил я ему, потом обернулся к Цуканову и моргнул ему, чтобы вышел, он и повиновался,

— Тэээк, — сообщил я дяде Лене после небольшого осмотра, — у вас камень в почке появился. Буквально три назад его не было.

— И что делать? — заволновался Брежнев.

— Дробить на мелкие части, что, — задумчиво ответил я, — но это процесс небыстрый, неделя точно уйдет.

— Ну камень это нестрашно, — расплылся в улыбке он, — хотя и больно может быть — у моего коллеги в Днепропетровске, помню, было такое, так он орал на весь обком.

— Да, — согласился я, — если вы на всю индийскую столицу орать начнете, то местные жители могут не понять. Ладно, приступаем к процедуре…

Заняло это дела почти двадцать минут, я аж взопрел весь от напряжения, а когда закончил, не смог не отметить прогресс с дикцией у вождя.

— Речь-то у вас, дядя Леня, — сказал я, — почти совсем наладилась. А если курить бросите, то и без приставки почти будет. На очередном пленуме можно будет прямую трансляцию врубить, а то помню, какой позор был на 26 съезде…

— Да, — Брежнев притих и как-то съежился, — там Кириллов вместо меня речь зачитывал, потому что я запинался много, — но он, впрочем, тут же сменил тему, — о чем с Индирой разговаривали, скажешь?

— О болезнях, дядя Леня, — вздохнул я, — о них самых. А уж подробности я не буду приводить, скажу только, что ничего страшного там нет.

Про покушение и химзавод в Бхопале я не стал упоминать, здоровее буду без этих деталей.

— Ну если ничего страшного нет, то и хорошо, — задумался Ильич, — иди тогда и Цуканова позови, он наверно под дверью караулит.

Цуканов и верно, стоял буквально в полуметре от входа в спальню вождя в состоянии полной боевой готовности.

— Все наладилось, — сообщил я ему, — серьезного ничего нет, Леонид Ильич ждет вас.

Ничего существенного до вечера больше и не случилось, так я и просидел в комнате со всем прочим обслуживающим персоналом, периодически прикладываясь к еде и питью, предоставленному принимающей стороной в неограниченных количествах.

Все попытки вспомнить и записать программу Тетриса ни к чему хорошему не привели, так что я коротко пересекся с Азимом в кулуарах и предложил ему посетить Советский Союз, там все и оформим наилучшим образом.

— Хорошо, — с некоторой задержкой ответил он, — я как раз собирался в ноябре съездить в Москву и Ленинград, тогда и пообщаемся, — и он записал мой адрес и телефон в Москве, я ему координаты квартиры на Кутузовском скормил.

В восьмом часу вечера начали собираться в обратный путь… а уже в хвостовом отсеке ИЛ-62 к нам пришел Цуканов с конкретной целью пообщаться со мной.

— Слушай, — сказал он, закурив болгарскую сигарету, — а что у тебя за дела с этим индийским промышленником? Мне просто любопытно…

— Да пока никаких, — пожал плечами я, — просто обменялись мнениями по насущным вопросам… да, в ноябре он собирается посетить Москву, договорились там продолжить общение.

— Смотри, Петя, — погрозил пальцем Цуканов, — с огнем играешь. Если что-то постороннее с этим Азизом вскроется, тебя даже Леонид Ильич защитить не сможет.

— Все под контролем, Георгий Эмманилович, — уверенно сказал я, хотя в душе, конечно, у меня заскребли черные кошки, — советским людям теперь что, и пообщаться с товарищами из дружественной страны нельзя?

— Ну-ну, — с большим сомнением продолжил Цуканов, — я тебя, короче говоря, предупредил, — и он убрался обратно в носовой отсек, где размещались ВИП-персоны.

Тихонов, кстати, опять рядом со мной летел, я между делом справился, как у него дела, он ответил, что все хорошо… ну и славно, что хорошо — скучный он, кстати, человек, этот Тихонов оказался, даже и поговорить не о чем. Но одну тему для разговора я все же отыскал.

— Николай Александрович, — начал я задушевную беседу, — а у вас хорошие отношения с Александром Иванычем?

— Это с Шокиным что ли? — спросил он полусонным голосом, министром МЭП? Нормальные отношения, а что?

— Да один мой проект они зарубили на корню… — пожаловался я, — а он много денег мог бы стране принести.

— Что за проект, расскажи, — потребовал Тихонов, я и выложил все детали не про Тетрис, нет, а про персональный компьютер.

— А это ты не совсем по адресу обратился, — сообщил он мне, — МЭП занимается элементной базой, а готовыми изделиями радиоэлектроники ведают совсем другие люди.

— Правда, — обрадовался я неожиданному повороту, — и какие же?

— Министерство радиопромышленности, там за главного Петр Степанович Плешаков такой… хороший человек, генерал-полковник.

— Николай Александрович, если поможете в этом деле, — отвечал я, — моя благодарность не будет иметь границ.

Ванга гавайского разлива. 1983 год, сентябрь

— Ну расскажи, что нам в ближайшие сутки предстоит, — сказал я Цою, усаживаясь на перила, — кроме секса с Памелой и Энни.

— А вот секса-то как раз и не будет, — хмуро ответил тот, — а будет федеральный розыск нас обоих и фотки на главных новостных каналах. В торговых центрах тоже наши рожи висеть будут, так что вылезать нам отсюда куда-нибудь придется очень осторожно… либо придется свалить с островов этих совсем куда-то далеко.

— Есть еще и третий вариант, — не менее хмуро сказал я.

— Какой? — с некоторой надеждой посмотрел он на меня.

— Пойти и сдаться властям… но не ЦРУшникам конечно, а местной полиции, например. Еще лучше в газету какую-нибудь влиятельную — ветви власти тут работают параллельно друг другу и сильно конкурируют друг с другом. Так что нас хотя бы сразу не скормят этим вурдалакам…