Этот вообще не убиваем в пределах круга.

Мир держит его, подпитывает, не даёт умереть окончательно.

Как паразита.

Как надзирателя.

Как часть правил.

Если его убить — он вернётся.

Если разорвать — соберётся.

Если сжечь — вырастет заново.

Огромная проблема.

И очень раздражающая.

Я вдохнул.

Мир пах смертью.

Светом.

Техномагией.

И чужими амбициями.

Всё сплелось в одно.

— Ну что, — сказал я вслух, чтобы услышать свой голос и расставить точки над всеми мыслями разом.

— Пришло время заняться делом.

Я посмотрел на стража, уходящего вдаль — огромного, закованного, грохочущего.

Потом — на архимага, который пульсировал чёрной регенерацией, как уродливый орган.

И улыбнулся.

— Пришло время убить стража.

И разобраться с архимагом.

Вы двое уже надоели этому миру.

И мне — тоже.

Слова прозвучали тихо.

Но мир, кажется, их услышал.

Страж удалялся медленно, но упорно.

Каждый его шаг — тяжёлый, гулкий, с запаздывающим откликом в земле — уводил эту каменную тварь всё дальше. Через какое-то время он превратился просто в двигающийся силуэт, на котором вспыхивали и гасли потёки внутреннего света, вырывающегося из трещин панциря.

Я проводил его взглядом, дождался, пока очередная вибрация уляжется, и только после этого снова посмотрел вниз.

Архимаг был там же, где я его видел в последний раз: в развороченной воронке, среди расплавленного камня и обугленных останков иных.

И всё ещё шевелился.

Честно говоря, я рассчитывал увидеть что-то вроде медленно остывающего мяса с элементами чёрной жижи. Но нет. Эта зараза упорно отказывалась признавать концепцию «конец».

Чернота внутри него пульсировала, собираясь в более плотные сгустки. Рваные края теневой мантии то поднимались, то оседали — как ткань под которой копошится что-то живое. Обломки костей под кожей, если это можно было назвать кожей, постепенно выравнивались, занимая привычные места. В местах, где иные пробили его лучами и метеоритами, тьма стягивалась, как густая смола.

— Живой, — сказал я вслух. — Конечно, живой. Что с вами ещё будет.

Пара секунд колебаний — идти к нему или прогуляться за стражем сразу.

Здравый смысл шептал, что логичнее — не светиться перед оживающим архимагом, особенно когда ты в броне, напоминающей снаряжение только что погибших чужаков.

Но любопытство бодро оттолкнуло здравый смысл в угол и заняло его место.

Плюс… было бы неправильно просто уйти. Некрасиво.

Я спустился с хребта, осторожно выбирая, куда ставить ноги. Здесь, внизу, последствия недавнего фейерверка ощущались гораздо рельефнее: камень потрескался, местами превратился в стекло, кое-где сохранились ещё тёплые пятна от вспышек. Воздух густо пах гарью и той самой чужой силой, которая до сих пор оставалась в обломках техники.

Экзоскелет шёл мягко, амортизируя неровности.

Без него я бы уже пару раз свалился куда-нибудь.

Подходя ближе, я убедился: архимаг не просто жив. Он меня видит.

Пустые глазницы — или то, что занимало их место — повернулись в мою сторону. Внутри их на мгновение мелькнул тусклый огонёк, больше похожий на остаточное свечение, чем на настоящий взгляд, но всё же.

Чёрная масса, заменявшая ему нижнюю часть тела, чуть сдвинулась. Похоже на попытку подняться… или хотя бы принять позу поприличнее, чем «размазанная жаба в яме».

— Смотри-ка, — выдохнул я. — Ещё и шевелится.

Я остановился на краю воронки, не подходя вплотную.

Пламя в ладони я не вызывал, но пальцы чесались — рефлекторно. Всё-таки это архимаг смерти, а не уставший мастер.

Он заговорил первым.

Голос был хриплый, будто его протащили через тысячу километров песка, но узнаваемый.

— Универсал… — вытянул он, ирония в голосе звучала даже через хрип. — Ты всё ещё жив.

— Взаимно, — ответил я. — Хотел было поздравить с удачным днём, но что-то пошло не так.

Его взгляд скользнул по мне. Точнее, по броне.

Шлем этих иных был у меня сейчас поднят, чтобы не мешать обзору и дыханию, так что лицо он видел. А вот корпус — весь в гладких сегментах, без рунических стяжек и привычных магических пластин. Места соединений светились мягким, ровным светом — остаточное функционирование чужих устройств.

Архимаг задержался на этом свете дольше, чем на моём лице.

— Ты зря… связался с иными, универсал, — в его голосе не было гнева. Только усталое, почти скучающее осуждение.

— Какой я, к демону, «связался»? — я усмехнулся. — Они умерли, их вещи остались. Я подобрал то, что плохо лежало. Обычный обмен любезностями.

Он помолчал. Чернота на его груди шевельнулась, складываясь в подобие рваного узора.

— Я удивлён… — продолжил он спустя пару ударов сердца. — Что ты вообще дошёл до этого. Я оставил тебя умирать. Почти мёртвым. Ты должен был стать частью этой земли.

— Да ладно, — хмыкнул я. — Ты же не из милости меня оставил. Просто лень добивать показалась достойной стратегией, да?

Вопрос был скорее риторический.

Края его «лица» дёрнулись.

Если это была улыбка, то очень больная.

— Я не считал нужным тратить силы… на адепта, который и так умирает, — признался он, без стыда. — Мир добил бы тебя сам. Но… — он чуть повернул голову, разглядывая мои доспехи — …похоже, мир проспал.

— Вот видишь, — пожал плечами я. — Мир у нас ленивый. Приходится самому за него работать.

Я на секунду задумался, как лучше сформулировать то, что хотел узнать, но дипломат из меня, как и некромант, так себе, поэтому начал прямо:

— Так вот. Я тебя спросил не про то, что тебя удивляет. Меня интересует другое: в чём ваша проблема с иными? Почему так перекосило, как только вы их учуяли?

Он чуть приподнял обломанный торс, чернота вокруг него сгустилась — словно пыталась сформировать каркас, чтобы тело не развалилось окончательно.

— Ты не понимаешь, Универсал, — сказал он, и в голосе появилась знакомая нотка, из той категории «сейчас старший расскажет тебе, как всё устроено». — Иные — те, кто приходит не из наших миров. Они чужие для магии.

— Это я уже понял, — перебил я. — Они громкие, стреляет всё, что у них в руках, и пахнут не так, как местные. Я про другое. В чём проблема связи с ними?

Архимаг на секунду замолчал.

Чернота вокруг него колыхнулась, словно вздохнула.

— Даже сейчас… ты лезешь туда, где тебя разорвут, — произнёс он. — Ты едва не погиб несколько дней назад. И всё равно идёшь в самое пекло. Это уже не храбрость. Это дурость.

— Ты опять не отвечаешь на вопрос, — я вздохнул. — У тебя с этим системная проблема. Давай так: я сейчас не за лекцией по моей психологии пришёл. Я хочу понять — что, по-твоему, не так с иными. Конкретно.

Его пустые глаза на секунду стали глубже.

Как будто тьма внутри них ушла чуть дальше.

— Хорошо, — сказал он. — Ты хочешь знание — получи. Всё равно ты уже зашёл слишком далеко.

Он закрыл то, что у него было вместо глаз, и заговорил таким тоном, будто вещает с кафедры.

— Иные — существа из мира, где нет магии. Совсем. Ни огня, ни смерти, ни тьмы. Там, где они живут, сила идёт по другим путям. По линиям, по схемам. Они прячут её в металл и кристаллы, заставляя служить.

Я кивнул.

В целом совпадает с тем, что я уже успел увидеть на практике. Их «жезлы» и доспехи работали не как артефакты, к которым я привык. Там не было живого отклика стихии — только чётко выверенные реакции.

— Но им этого мало, — продолжал архимаг. — Собственной силы им не хватает. Они нашли способ тянуть магическую энергию из других миров. Наши ядра, наши ресурсы, наши стражи — всё для них сырьё.