— Вернётся, — подтвердил Волконский. — У него есть покровители. Те самые трое магистров. — Он постучал костяшками пальцев по столешнице. — Огня у них больше нет, это ты постарался, и я это ценю. Но остаются двое: воздух и лёд. А их сила ничуть не меньше.

Я кивнул. В памяти всплыл огненный вихрь и лицо мага, когда он понял, что проиграл. Дрожь пробежала по рукам. Первого человека убить всегда тяжелее, чем десяток монстров.

— Как вы собираетесь разбираться с ними? — спросил я. — В открытой схватке шансов мало.

Барон позволил себе короткую усмешку.

— В открытую — да. Но магистры хороши только тогда, когда играют по своим правилам. Когда они чувствуют почву под ногами. Если лишить их этой почвы — они становятся такими же смертными. — Он наклонился ко мне. — План уже есть. Выманить из укрытия, заставить поверить, что победа у них в руках… и ударить, когда будут меньше всего ждать.

— И какова моя роль в этой истории? — спросил я после короткой паузы.

Волконский впервые за утро улыбнулся — спокойно, почти по-отечески.

— Для начала — отдохнуть. И развлечь гостей.

Я нахмурился.

— Гостей?

— Княжну Хованскую и её кузину. — Барон сделал вид, что изучает бумаги, но я заметил, как в уголках его глаз мелькнула усмешка. — Девицы умные, горячие. Вчера ты уже с ними пересекался. Сегодня мне некогда вести светские беседы, а вот тебе самое то. Покажи, что молодой Львов умеет не только с клинком разбираться. Связи — это не игрушки, Кирилл. Когда начнётся настоящая игра, они будут не менее ценны, чем ядра разломов.

Я тяжело выдохнул.

— То есть пока вокруг бродят разбойники и магистры, моё задание — проводить девушек на прогулке?

— Именно, — спокойно ответил он. — Игроки заводят знакомства. Пешки — сидят в углу. Ты же хочешь быть игроком?

Я промолчал, но внутри кольнуло согласие. Он был прав. Вчерашний вечер показал — в Академии и за её пределами мне придётся мериться не только силой.

— Ладно, — сказал я. — Согласен. Но есть одно «но». Мой спутник, Влад. Он ждёт меня. Мы договаривались, что на всё уйдёт три дня. Он подумает, что я погиб или в темнице, и рванёт сюда.

Барон усмехнулся, как человек, у которого всё уже предусмотрено.

— Об этом не тревожься. Я связался со своим поверенным через артефакт связи. Старик предупреждён, что с тобой всё в порядке, и что ситуация решается. Ему сказали ровно столько, сколько нужно, без деталей. Но достаточно, чтобы он не бросился сюда сломя голову.

Я невольно выдохнул с облегчением. Влад — человек прямой: если бы он подумал, что я в беде, пол-замка уже было бы залито льдом.

— Спасибо, — сказал я. — Это многое упрощает.

— Не благодарности ради, — отмахнулся Волконский. — Ты мне ещё нужен. И твои связи — тоже. Девушки будут в верхнем саду через час. Покажи себя с лучшей стороны. Пусть видят, что имя Львова не пустой звук.

Он поднялся, показывая, что разговор закончен. Я тоже встал, поправил перевязь с клинком.

И, выходя из кабинета, поймал себя на странном чувстве: после крови и боли пятого Разлома мысль о прогулке с княжной казалась почти нелепой. Но, может быть, именно в этом и был урок. Война войной, а игра никогда не ограничивается только полем боя.

Верхний сад замка оказался не просто клочком зелени среди серых стен — это был настоящий оазис. Старые липы и клёны раскидывали тень над мощёными дорожками, фонтан с каменной чашей едва журчал, рассеивая зной. После затхлой сырости разломов и прокуренных таверн воздух здесь казался почти роскошью.

Девушки ждали у беседки. Ольга — всё та же рыжая молния, живая и уверенная. Анастасия — рядом, спокойная, с тёмными глазами, которые казались глубже любого озера.

— О, герой наконец соизволил объявиться! — первой заговорила Ольга, сделав театральный поклон. — Мы уж думали, что вы предпочли компанию кованого железа и вечно угрюмых гвардейцев, а не нас.

— Был соблазн, — усмехнулся я, кланяясь в ответ. — Но барон сказал, что с вами интереснее — и вот я здесь.

Анастасия мягко улыбнулась.

— Значит, нам стоит благодарить дядю за столь щедрый подарок. — Она чуть склонила голову, и от этого простого движения у меня неприятно кольнуло в груди — слишком она была естественна в своём спокойствии.

Мы пошли по дорожке, и разговор завязался сам собой.

— Говорят, вы убили магистра огня, — Ольга бросила на меня испытующий взгляд. — Это правда или красивая легенда?

Я пожал плечами.

— Убить-то убил. Но красиво это не было. Скорее… необходимость.

— «Необходимость» — удобное слово, — хмыкнула она. — Им обычно прикрывают либо удачу, либо жестокость.

— Или и то, и другое, — тихо добавила Анастасия. Её глаза встретились с моими, и на миг в них промелькнула искра понимания — как будто она слишком хорошо знала, что значит убить человека, а не чудовище.

Я отвёл взгляд первым.

— А вы сами чего ждёте от Академии? — спросил я, чтобы сбить тему. — Вчера упоминали мечты.

Ольга вспыхнула, как костёр, — в ней каждое слово было искрой.

— Я хочу ковать артефакты, которые будут не хуже имперских. Чтобы молоты Хованских не только железо месили, но и магов уважали. У нас в роду всегда сила в руках, а я хочу, чтобы была и в голове.

Анастасия говорила медленнее.

— Я хочу знать, — просто сказала она. — Как устроена земля, камень, кристаллы. Не для власти. Для понимания. Когда я читаю трактаты магов, мне кажется, что они лишь царапают поверхность. А я хочу глубже.

В её голосе звучала такая честность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Она была другой. Без бравады, без игры.

Ольга, заметив, как я слушаю Настю, прищурилась и с ехидцей ткнула меня локтем в бок.

— Осторожнее, Львов. У неё это заразно. Начнёшь сам книги читать по ночам, а не кристаллы в кулаках жать.

Я усмехнулся.

— Худшее из проклятий, правда?

Мы обошли сад кругом, и разговор тек свободно: о столице, о дорогах, о слухах из Академии. Ольга язвила и смеялась, Настя задавала вопросы — не праздные, а точные, заставлявшие думать. Я отвечал, лавируя между правдой и выдумкой.

В какой-то момент, когда Ольга отвлеклась на фонтан, Анастасия чуть задержала шаг и сказала тихо, так, что слышал только я:

— Вчера вы выглядели чужим на празднике. Но сегодня — нет. Сегодня вы… свой.

Я посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только кивнул.

И всё же где-то глубоко внутри я понял — именно её взгляд останется со мной надолго.

Мы вернулись к беседке, где слуги уже накрыли лёгкий стол — кувшин с морсом, хлеб, свежие яблоки. Баронские владения едва оправлялись от ударов, но сад жил своей жизнью, и в нём было удивительно спокойно.

Ольга, подперев подбородок ладонью, внимательно посмотрела на меня:

— Слушай, Львов… Ты ведь скоро поедешь в столицу?

— Завтра после обеда, — подтвердил я, вспоминая слова барона.

Она переглянулась с Настей, и в рыжих глазах мелькнула искорка озорства:

— Тогда у меня к тебе просьба. Даже не просьба, а… предложение. Когда будем поступать в Академию, нам придётся пройти испытание в одном из городских разломов. Он небольшой, но всё же — разлом. Хочешь ты или нет, а без опытного провожатого там легко наломать дров.

Анастасия чуть склонила голову, её голос был мягким, но серьёзным:

— Мы хотели попросить вас сопроводить нас туда. Если, конечно, у вас будет время.

Я задумался всего на мгновение. Отказывать повода не было: для меня это не представляло особой опасности, а для них — реальная защита. К тому же… дружба с родом Хованских и с Настей лично могла однажды оказаться решающей.

— Согласен, — сказал я просто. — Если судьба сведёт нас в столице, я помогу.

Ольга тут же довольно улыбнулась, откинувшись на спинку скамьи:

— Вот и славно! Значит, теперь у нас есть собственный проводник. Придётся тебе потерпеть нас ещё какое-то время.

— Перетерплю, — ответил я, и мы все трое засмеялись.

Смех растворился в звуках сада, и разговор незаметно перешёл на лёгкие темы — о столице, о преподавателях Академии, о том, какие у кого надежды на экзаменах. Но весь остаток прогулки я ловил себя на том, что мой взгляд снова и снова возвращается к Насте. Она говорила не так ярко, как кузина, но каждое слово было выверенным, каждое движение — полным внутреннего достоинства.