Магию приходилось включать всё чаще. Всё так же коротко, всё так же точечно, но частота росла. А вместе с ней росло и ощущение, что запас прочности — не бесконечный. Огонь слушался, но уже не с тем равнодушным запасом, к которому я привык. Он не отказывал — просто напоминал, что запас энергии имеет дно и оно уже рядом.

Я продолжал отступать. Всё ещё контролируя бой. Всё ещё живой.

Но пространство вокруг меня уже не было нейтральным.

Оно постепенно становилось их территорией.

Я отступал, отбиваясь, ещё один шаг, ещё полшага, когда заметил странность: давление впереди не усилилось. Не последовал рывок. Не было попытки дожать. Я поднял взгляд — и увидел, что враги просто стоят.

Не отходят.

Не перегруппировываются.

Не готовятся к новой атаке.

Они замерли.

Ровной линией, с сохранённой дистанцией, будто кто-то невидимый провёл черту и сказал: дальше пути нет. Никто не сделал лишнего движения. Никто не ослабил стойку. Они смотрели на меня так же внимательно, как и секунду назад, но без намерения продолжать бой здесь и сейчас.

Это было неправильно. В разгаре давления пауза — худший вариант для нападающих. Я ожидал чего угодно: финального рывка, попытки продавить, смены построения. Но не этого спокойного, почти демонстративного «стоп».

Я сделал ещё шаг назад. И в этот момент всё встало на свои места.

Усиление провалилось, словно я попытался опереться на воздух. Огонь внутри откликнулся с задержкой, вязко, словно пробираясь сквозь густую среду. Пространство вокруг стало плотнее. Я почувствовал знакомое давление, то самое, что уже испытывал раньше. Тяжёлое, равнодушное, без намерения убить быстро.

Аномалия.

Я даже остановился на мгновение, прислушиваясь к ощущениям, сверяя их с памятью. Да, без сомнений. Та самая зона. Та самая граница, которую я раньше обходил, как тупик. Только теперь вошёл в неё снова. Шаг за шагом, пока не переступил линию, которую не видел, но почувствовал.

Враги знали.

Это осознание пришло почти одновременно с ощущением утечки энергии. Они не просто остановились случайно. Не испугались. Они ждали. Ждали, пока я сделаю этот последний шаг. Пока сам загоню себя туда, куда они не собирались заходить.

Я посмотрел на них внимательнее. Ни один не переступил границу. Ни один не попытался добить. Они держались ровно там, где давление для них было ещё безопасным. Как люди, стоящие на краю болота и наблюдающие, как в него медленно заходит кто-то другой.

Я почувствовал, как аномалия начинает тянуть силы. Лениво. Будто пробует на вкус. Усиление приходилось удерживать сознательно, и даже так оно работало вполсилы. Энергия утекала просто потому, что я здесь находился.

Я понял ещё одну вещь, неприятную и очевидную: они не собирались меня добивать.

Им было достаточно, что это место сделает всё за них.

Каждое движение стоило дороже, чем секунду назад. Каждый вдох тянул энергию глубже, чем должен. Огонь не гас полностью, но уходил в режим выживания, поддержания минимального набора функций: кровь, сознание, координация.

Я почувствовал это почти физически — как если бы кто-то медленно выкручивал регулятор, не глядя на шкалу. Не проверяя, сколько у меня осталось. Ему было всё равно. Он просто ел.

Я сделал шаг.

Ещё один.

Усиление дрогнуло, едва не рассыпалось, пришлось подхватить его вручную, жёстко, без запаса. Сердце ускорилось, дыхание стало глубже, но не легче. Внутри появилось то самое ощущение, которое не спутаешь ни с чем: ты тратишь больше, чем получаешь, и мир не собирается компенсировать разницу.

Я посмотрел на врагов.

Они стояли.

Ровно по границе. Чётко. Ни шага дальше. Ни один не попытался приблизиться. Не было насмешек, не было жестов, не было торжества. Только ожидание. Как у людей, которые поставили капкан и теперь смотрят, как в него спешит добыча

Они знали, что будет дальше.

Их план не требовал вмешательства.

Аномалия делала всё сама.

Я понял, что если ничего не сделать, конец будет тихим. Без рывка. Без последнего боя. Я просто медленно стану частью этого места — так же, как те громилы раньше.

Мелькнула мысль:

Вот и всё.

Они меня сюда загнали.

И в этот момент стало ясно ещё одно: если я буду ждать — проиграю.

Я попробовал рвануть к краю почти инстинктивно. С тем, что осталось от усиления, с коротким импульсом огня, на грани срыва.

Не получилось.

Давление тут же сместилось. Перехватило. Пространство словно провернулось, и я понял, что иду не туда, куда хотел. Сделал ещё шаг — и вместо края оказался на полшага глубже. Как будто место само поправляло мою траекторию.

Я сменил угол. Попробовал иначе. С ускорением, с резким переносом веса, с обманкой — как в ближнем бою, только против пустоты.

Результат тот же.

Каждая попытка вырваться не просто гасилась — она возвращала меня обратно, как вода возвращает брошенный в неё предмет течением. Мягко. Неотвратимо.

Аномалия не ускорялась.

Не усиливалась.

Она просто ела.

Медленно.

Лениво.

Как если бы ей было всё равно, успею я что-то придумать или нет.

В первый раз я не зашёл настолько далеко и потому стихия меня вытолкнула, или дело ещё в чём-то.

Энергия уходила. Я чувствовал это всё отчётливее. Усиление приходилось держать на чистой воле. Огонь внутри сжался, стал плотным, тяжёлым, неприятно холодным. Он больше не рвался наружу. Он держал меня в рабочем состоянии и ненавидел это.

Я снова попробовал отойти. Чуть быстрее. Чуть жёстче.

И снова — фигвам... то есть жилище индейцев.

В какой-то момент я поймал себя на том, что больше не считаю. Не прикидываю остаток ресурса. Не анализирую траектории. Не ищу оптимум.

Внутри начало закипать раздражение — тяжёлое, вязкое, как грязь под ногами.

Злость на мир.

Злость на врагов, которые стояли и ждали.

Злость на саму идею — сдохнуть вот так, медленно, аккуратно, без шанса хлопнуть дверью.

Я остановился.

Развернулся.

Посмотрел не на край — туда, где давление ощущалось плотнее. Откуда тянуло сильнее всего.

В центр.

Если это место хочет меня сожрать — пусть подавится.

Я сделал шаг — и ещё один. Как будто решил пройти сквозь вязкую массу, где каждый метр приходится выгрызать.

Боль пришла не сразу. Сначала холод, внутренний, когда мышцы перестают понимать, зачем вообще сокращаться. Потом — давление. Как будто на каждую кость положили по отдельному грузу. Неровно. Без системы. Сегодня — плечо, через шаг — бедро, ещё через пару — грудная клетка.

Энергия уходила с каждым движением. Ровным, противным ручьём. Как если бы у меня выкрутили кран и оставили на минимуме. Огонь внутри держался, но работал отвратительно. Холодный. Плотный. Чужой. Он больше не подчинялся инстинктам. Только прямому приказу — жить.

Тело ныло. Не кричало. Не требовало остановиться. Оно просто сопротивлялось всему, что я делал. Каждому шагу. Каждому вдоху. Даже попытке выпрямиться. Колени хотели согнуться. Спина — сложиться. Руки — повиснуть.

Я не спорил.

Я шёл.

Любая попытка ускориться тут же отзывалась потерей равновесия и ещё большим оттоком энергии. Зона не наказывала за дерзость — она просто делала её невыгодной. Поэтому я выбрал самый скучный вариант.

Идти и не останавливаться.

Шаг.

Выдох.

Шаг.

Контроль равновесия.

Шаг.

Огонь внутри тлел. Я чувствовал, как он держится за ядро, как за единственную точку опоры. Не расширяется. Не усиливает. Просто не даёт мне развалиться на куски.

В какой-то момент я понял, что больше не думаю о врагах. Они остались где-то за спиной. За границей. Там, где ещё были правила. Здесь правил не было. Только направление и давление.

Я сделал ещё шаг.

И ещё.

Он был там.

Просто висел в воздухе, как ошибка в расчётах мира.

Кристалл.