Так вот как круг проверяет стойкость. Я чувствовал, как ледяные иглы пробивают мою броню насквозь. Огонь внутри отзывался привычным жаром — и я позволил себе тонкий, едва заметный всполох тепла, чтобы согреть ступни и пальцы. Очень аккуратно. Очень дозировано.

И всё равно — мелькнул отражённый блик.

Торган заметил. Он повернул голову, хищно прищурившись. Не агрессивно — с интересом, который хуже любой агрессии.

— Парень, — начал он лениво, будто обронил вопрос случайно, — тебе не кажется, что для адепта физического направления ты слишком… горяч?

Вопрос прозвучал непривычно мягко, но в голосе была сталь. Я сделал вид, что не понял.

— Морозит просто, — сказал я. — Греюсь, как могу.

— Вот-вот, — кивнул он. — Как можешь. А можешь ты… много.

Элина встрепенулась. Я видел, как она оценила интонацию Торгана, поняла подоплёку и решила вмешаться.

— Оставь его, — сказала она, и мягкость её света вдруг превратилась в полосу твёрдого сияния. — Он не обязан отчитываться в каждой искре. Ты же огневик, ты сам знаешь — бывает, из пальцев вырывается жар, когда слишком холодно. Это нормально.

Она говорила спокойно, ровно. Но каждое слово вложено как клинок между Торганом и мной.

Торган замолчал. Он не боялся. Он просто решал, стоит ли сейчас поднимать тему — или отложить до утра.

— Ладно, — наконец сказал он. — Пусть будет так.

Он отвернулся, но его взгляд я запомнил: В нём не было доверия. Только вопрос — и желание получить ответ позже, когда он будет этому ответу рад.

Минуты тянулись бесконечно. Некоторым казалось, что прошёл час. Другим — что ночь не закончится никогда. Маг возбуха, спасённый мной, начал подрагивать сильнее.

— Держись… — прошептал Рактор, укрывая того своим плащом.

Но плащ не помогал. Вокруг всё трещало, как хрупкое стекло. Замёрзшая земля скрипела, будто стонала под весом холода. Мрада сидела чуть в стороне, в тени — хотя мороз не оставлял теней. Вместе с ней два её темника, в одинаковых длинных плащах. Лиц не видно.

— Слабые выживут и станут сильнее, — сказал один из них негромко. — Или не выживут вовсе.

Мрада хмыкнула.

— Лишние нам не нужны. Круг сам всё решит.

Хорошо хоть никто не пытался отнять тепло Элены силой.

Пока.

Я действовал точечно. Подавал тонкие вспышки тепла в землю под ногами, чтобы избежать переохлаждения стоп. Усиливал огненный импульс под рёбрами, удерживая пульс ровным, не давая сердцу замедлиться от холода.

Но всё — в пределах своего тела.

Переусердствуй — и Торган снова заинтересуется. Слишком сильно заинтересуется. А мне это не нужно, по крайней мере, не сейчас.

— Тебе не стоит светиться, — тихо сказала Элена, когда мы оказались ближе всех. — Торган ищет повод. Любой.

— Я ничего не делал, — ответил я так же тихо.

— Ты спас жизнь. Это почти то же самое, что показать силу.

Я хмыкнул:

— Странный круг.

— Он не странный, Кирилл, — она посмотрела на меня долгим взглядом. — Он стандартный. Здесь каждый делает то, что обязан делать. И холод тоже. Он показывает, кто готов идти дальше.

— Ты думаешь, я не готов?

Она качнула головой:

— Я думаю, что ты слишком много скрываешь.

Эти слова заставили меня задержать дыхание. Она… что-то заметила? Нет. Скорее чувствует. Светлая магия — она видит больше, чем кажется.

— Не переживай, — добавила она. — Я никому не скажу.

И это хорошо, не хотелось бы вскрывать карты раньше времени. Слишком опасно, а жить то хочется.

К утру температура начала расти. Жарко не стало, но по крайней мере, зубы перестали отбивать ритм.

На земле остались тела двух одиночек — они просто не выдержали холода. Их никто не похоронил. Круг не терпел сентиментальности.

Когда первые лучи тусклого, размытого «небесного света» этого мира пробились через морозную дымку, все поднялись. Элена закрыла глаза и вздохнула — её свет померк, отдохнув.

— Вторая ночь будет хуже, — предупредил Ильвар. И почему все, явно, знают больше меня об этих испытаниях?

— Лучше бы монстр пришёл, — буркнул Торган. — От холода толку нет. Один сплошной отборник.

Он бросил на меня взгляд. Теперь в нём было меньше агрессии. Больше любопытства. Утренняя разминка началась.

Впереди — новые монстры, новые столкновения, новый круг испытаний. И ощущение, что за мной наблюдают куда внимательнее, чем я бы хотел.

Новый день решил, что мы достаточно хорошо отдохнули ночью, а потому нам требуется зарядка.

Земля дала сигнал — низким утробным гулом, от которого у многих пробежал холодок по спине. Мороз ночи ещё не отпустил пальцы, но поверхность уже начала… дышать. Камни дрожали, будто под ними что-то ворочалось. Что-то огромное.

— Встаём, — бросил Ильвар. — Локация смещается.

Очень вовремя. Стаяться на одном месте здесь означало умереть без свидетелей.

Я почувствовал, как земля под моими ногами слегка прогнулась, словно я стою на переполненной водой бочке. Поднялся — и понял, что весь участок грунта пришёл в движение. Земля казалась морем, которое готовилось к шторму.

Прямо перед нами базальтовые плиты выгнулись — и с хрустом лопнули. В воздух взметнулся столб пыли.

— Назад! — выкрикнула Элена.

Мы отскочили. Один маг земли не успел — и земля под ним треснула, поглотив по пояс. Парень закричал, пытаясь выбраться, но локация уже решила, кто слаб. Он исчез.

Круг не прощает ошибок.

Ни днем, ни ночью.

Из разломанной плиты выскользнуло нечто длинное, сегментированное, покрытое костяными пластинами. Тело толщиной с тысячелетнее дерево.

Рыло — снабжено короткими, треугольными зубами, словно кто-то воткнул в пасть два десятка стамесок.

Жгутень.

Я слышал о подобных монстрах. Но никогда не видел.

— Червь… — прошептал кто-то.

— Не червь, — поправила Мрада. — Землерой. И он слышит вибрации. Любое движение для него сигнал.

Она стояла в тени ближайшего валуна, словно сама была тенью. Её два темника — рядом, лица закрыты капюшонами.

Жгутень повёл рылом в воздухе. И рванулся вперёд. Прямо на Рактора.

Рактор, весь составленный из самоконтроля и внимательности, всё равно не успел.

Жгутень вынырнул из-под земли, подбросив его вместе с камнями, словно ободранную куклу.

Тело Рактора ударилось о валун, словно мешок с мукой. Он попытался подняться, но не смог — одна нога подламывалась, кость виднелась сквозь кожу.

Я даже не подумал. Я бросился туда.

— Кирилл! — рявкнул кто-то. — Не суйся!

Поздно. Жгутень разворачивался ко мне, его пасть уже тянулась, чтобы вцепиться в Рактора.

Он чувствовал его слабость. Слабые — его пища.

Я активировал усиление. Ощущение, будто в мышцы влили кипяток, разорвав внутренние границы тела. Мир стал резче.

Я схватил Рактора за плечи и — рывком — утащил в сторону, успев за мгновение до того, как иорда монстра врезалась в камень, расколов его.