— Не с тем ты связался, отморозок, — сказал я в пустоту. — Я твоих старших братьев сотнями разносил.

— Где это ты таких уже видел? — тут же отозвался попугай, зависая неподалёку. — В сказках для особо одарённых?

— В страшном сне, — ответил я, вытирая клинок о лёд.

— Ага, так я тебе и поверил, — фыркнул он. — Прям вижу: ты, герой, горы трупов, фанфары…

Я остановился и медленно повернул голову.

— Пернатый, — сказал я спокойно, — я сейчас на грани того, чтобы тебя спалить. Ты хочешь, чтобы эта грань растворилась?

Он замолчал. На секунду. Потом отлетел дальше, бурча что-то про неблагодарных двуногих и отсутствие чувства юмора у некоторых адептов.

Я проводил его взглядом, дождался, пока он скроется из поля зрения, и только потом позволил себе выдохнуть.

Даже союзники должны знать меру.

Я прошёлся по разлому уже без спешки.

Лёд больше не скрипел под ногами, ветер ослаб, будто место перестало сопротивляться.

Я собирал ингредиенты по списку, не вслепую. Кристаллизованная влага в расщелинах, хрупкие ледяные наросты с правильной структурой, несколько узлов энергии, которые раньше бы пропустил. Сейчас — нет. Я знал, что искать, и знал, что брать не стоит. Лишний хлам только мешает.

Когда рюкзак потяжелел, я почувствовал знакомое тянущее ощущение. Ядро было близко.

Нашёл его в углублении, будто разлом сам пытался спрятать слабое место. Никакой красоты — плотный сгусток, холодный, чужой. Я просто ударил. Один раз. Потом ещё. Усиление включил ровно настолько, сколько требовалось.

Ядро треснуло и рассыпалось.

Внутри что-то шевельнулось.

Медленно, как если бы механизм наконец поймал нужную траекторию. Энергия тянулась плотнее, послушнее. Я поймал себя на мысли, что граница следующей ступени уже не где-то в теории. Она рядом. Так и до предела адепта недалеко.

Мысль мелькнула — и ушла. Рано.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Снаружи оказалось неожиданно тепло. Даже слишком. После разлома воздух показался мягким, почти ленивым. Захотелось скинуть доспех, дать телу отдохнуть, забыть про холод.

Я усмехнулся.

— Заманчиво, — пробормотал я, — но, пожалуй, воздержусь от стриптиза.

Разлом за спиной схлопнулся окончательно.

Я вышел из водяного разлома и просто пошёл дальше. По боковой тропе, где реже ходят и меньше смотрят. За спиной осталось холодное дыхание портала, впереди — обычная земля, чуть подтаявшая, с грязью на сапогах и камнями, которые не пытались меня убить. Уже неплохо.

Город был виден на горизонте, кусками. Крыши, башни, дымок, который ещё не рассеялся. Там кипела жизнь: стража, беготня, люди сбивались в кучки, что-то обсуждали, махали руками. Даже отсюда было понятно — пожар не прошёл незамеченным. Слухи уже побежали, каждый добавил своё, и к вечеру история обрастёт подробностями, которых не было.

Я не стал подходить ближе.

Прошёл мимо развилки, откуда можно было свернуть в знакомые кварталы. Мимо дороги, которая вела к академии. Даже замедляться не стал. Просто не повернул. Ноги сами выбрали направление, и этого оказалось достаточно.

Я остановился чуть поодаль, где дорога уходила между холмами, и проверил снаряжение. Привычно, без суеты. В сумке ингредиенты — на месте, ничего не рассыпалось. Достал список разломов. Бумага уже порядком помялась, на полях появились пометки, кресты, короткие слова без пояснений. Один закрыт. Второй. Третий. Осталось ещё несколько. Я пробежался взглядом, не вчитываясь, и ткнул пальцем в ближайший. Практически рядом.

Пока в городе шум, стоит находиться от него подальше. Отчёты, объяснения, подозрительные взгляды — всё это подождёт. Быть может и не дождётся. Мне сейчас всё равно.

Я сложил список, убрал его обратно и снова посмотрел в сторону города.

Самое безопасное место — там, где тебя никто не ждёт.

Я усмехнулся и пошёл туда, где обычно обитают только монстры.

Тропа к разлому тьмы начиналась почти сразу за холмами. Узкая, протоптанная, без всякой торжественности. Я вышел на неё и двинулся дальше. Время у меня было. И ещё достаточно сил, чтобы не возвращаться.

Я вышел к разлому довольно быстро.

Метки были на месте. Сигнальный камень — целый, слегка потемневший от времени. Табличка висела криво, но читалась без труда: стихия тьмы. Ничего необычного. Я отметил это автоматически, и шагнул внутрь.

И сразу понял, что что-то не так.

Тепло. Обычное летнее тепло. Под ногами сухая трава, местами выжженная солнцем. Воздух пах нагретой землёй и чем-то смолистым. Где-то стрекотали насекомые, лениво, будто им некуда спешить. Вдалеке мелькнула птица — настоящая, живая, не иллюзия. Солнце висело высоко, светило ровно, без рези, без бликов, без искажений.

Слишком нормально.

Я остановился и медленно повернул голову, меняя угол обзора. Ничего. Ни теней, ведущих себя странно. Ни колебаний воздуха. Ни ощущения, что пространство смотрит в ответ. Разлом тьмы не должен выглядеть так. Он может быть коварным, маскирующимся, но пустым — нет.

Самое неприятное было не это.

Я ничего не чувствовал.

Обычно есть фон. Давление, холодок вдоль позвоночника, едва заметный зуд в висках — неважно, как именно, но разлом всегда даёт о себе знать. Здесь — тишина.

Я сделал несколько шагов, присел, провёл ладонью по траве. Настоящая. Тёплая. Пальцы не онемели, энергия не отозвалась. Я прислушался, задержав дыхание. Мир продолжал жить своей жизнью и, казалось, ему до меня не было дела.

Ни ядра. Ни противников.

Мои привычные «датчики» молчали, словно здесь им нечего было ловить.

Это мне не понравилось.

Я машинально коснулся груди, там, где чувствую движение потоков. Память всплыла коротко, без картинок: тогда тоже сначала было непонятно. Просто «что-то не так». А потом феникс начал тянуть энергию, и стало уже поздно что-то менять.

Я выпрямился.

В этот момент, где-то на самой периферии зрения, что-то сдвинулось.

Я отреагировал мгновенно. Ударил сразу.

Десяток световых игл сорвался с ладони, плотным веером — туда, где я заметил движение. Быстро, точно, с расчётом на то, что если там есть что-то живое, оно явно получит своё.

Иглы ушли в пустоту.

Ни вспышки сопротивления, ни смещения воздуха, ни отклика магии. Свет просто рассыпался и погас, как будто я бил в идеально чистый воздух.

Я шагнул вбок и повторил — уже иначе. Свормировал сеть света, разложенную по площади, с перекрытием, с запасом. Такой приём не требует попадания в цель — он её находит сам.

Снова ничего.

Трава не примялась. Воздух не дрогнул. Даже ощущение отдачи отсутствовало. Будто я тренировался в пустом зале.

Я замер.

Ровно на ту долю секунды, которая нужна для пересчёта. Откуда было движение. Где солнце. Как падают тени. Где возможные укрытия. Где я стою относительно рельефа.

Солнце — справа. Тень — уходит влево, под острым углом. Рельеф ровный, без складок. Камней нет. Кустов нет. Высокая трава, но редкая, не скрывает силуэт полностью.

И всё равно — кто-то двигался.

Я сделал шаг вперёд.

И в этот момент понял, что что-то не сходится.

Моя тень пошла раньше меня. Чуть-чуть. На долю мгновения. Как если бы кто-то дёрнул её за край. Потом она выровнялась, снова стала обычной. Я остановился — тень замерла не сразу. Секунда, меньше. Но этого хватило.

Я медленно поднял руку.

Тень повторила движение — но с опозданием. Неправильным. Слишком аккуратным, как будто подражала, а не следовала.

Я сделал шаг назад. Она осталась длиннее, чем должна была быть на ровном месте.

Вот оно.

Я больше не смотрел по сторонам. Не искал врага в траве или воздухе. Я опустил взгляд — туда, где всегда безопасно, потому что это ты сам.

И увидел, что тьма здесь начинается с меня.

Я ударил по ней напрямую.

Коротко. Точно. Световыми импульсам в землю, туда, где тень лежала плотнее всего. Удар — смещение — второй.