Иногда хотелось остановиться. Просто лечь там, где стою. На камень, на пыль, на край мостовой. Закрыть глаза и не вставать. Поток людей обошёл бы, перешагнул, забыл. Мысль проходила быстро, не задерживаясь. Я не позволял ей разворачиваться.

Я следил за темпом. Не ускоряться. Не показывать спешки. Шаг за шагом, одинаковой длины. Дыхание — глубже, чем нужно, но ровное. Плечи не опускать. Спину держать прямо.

Несколько раз зрение плыло. Края улицы расплывались, будто их тянули в стороны. Я замедлялся на долю секунды, находил опору взглядом и продолжал. Падать было нельзя. Здесь. Сейчас.

Людей вокруг становилось всё меньше. Шум города отходил назад, приглушался стенами. Воздух менялся. Он становился суше, спокойнее. Я поймал этот момент, не осознавая, как именно.

Знакомые очертания появились внезапно. Сначала — линия ограды. Потом — высокие пролёты, строгие, симметричные. Башни. Камень, потемневший от времени и погоды. Академия, не скажу, что я по тебе скучал...

Я шёл в сторону академии, держась края улицы. Поток редел, дома становились строже, шаги тише. Я смотрел поверх голов, не выбирая лица, когда впереди мелькнул силуэт, идущий навстречу потоку, будто он был здесь не частью улицы, а чем-то отдельным.

Походка выдала сразу. Чуть выпрямленная спина, размеренный шаг, привычка держать руки близко к корпусу. Я узнал его раньше, чем понял.

— Алексей.

Он остановился резко, будто наткнулся на стену. Шаг оборвался на середине, пятка зависла и тут же опустилась. Сначала повернулись плечи, затем корпус, сллвно он не верил тому, что услышал.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Улица продолжала жить, огибая нас, не замечая паузы. Кто-то прошёл между нами, не замедлившись.

Алексей сделал шаг вперёд. Потом ещё один, слишком быстрый для его обычной манеры. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, словно боялся подойти ближе.

— Ты жив.

Он сказал это так, будто проверял звук на прочность.

— А вы что, уже похоронили? — ответил я.

Голос прозвучал суше, чем хотелось. Ирония попыталась вписаться в мою речь, но усталость оказалась сильнее. Я пожал плечами, будто речь шла о пустяке.

Он выдохнул и провёл ладонью по лицу, не отрывая от меня взгляда. Пальцы дрогнули и замерли. Потом он коротко усмехнулся — без звука.

— Больше двух месяцев, — сказал он. — Ты пропал больше чем на два месяца.

Я кивнул. Теперь хотя бы понятно, что это не я снег принёс в столицу.

— Значит, поспешили, — сказал я. — Покуда я ещё держусь на ногах.

Алексей шагнул в сторону, освобождая проход, и жестом предложил мне следовать за ним. Мы двинулись рядом, не касаясь друг друга. Он шёл быстрее обычного, но держал себя в руках, подстраиваясь под мой темп.

— Давай не здесь, — сказал он. — Пойдём ко мне. На улице лишние уши.

Я посмотрел по сторонам. Люди проходили мимо, не задерживая взгляда. Никто не интересовался нами дольше секунды. Улица принимала всё одинаково.

— Веди, — сказал я.

Он кивнул и свернул на соседний проулок. Я пошёл следом, чувствуя, как пространство вокруг меняется. Шум отступал, шаги становились отчётливее. Алексей время от времени бросал на меня быстрые взгляды, будто проверяя, не исчезну ли.

Улица постепенно сужалась, шум отходил назад, растворяясь в перекрёстках. Алексей говорил почти без пауз. Фразы ложились одна на другую, иногда он обрывал себя на середине, возвращался, уточнял. Я отвечал коротко. Иногда кивком. Иногда одним словом.

Он рассказывал о городе — обрывками, без структуры. Что-то менялось, что-то возвращалось, что-то исчезало совсем. Я не цеплялся за детали. Слушал, но не всегда улавливал смысл.

— Влад где? — спросил я, когда появилась пауза.

Алексей сразу замедлился, будто ждал этого вопроса.

— Жив, — сказал он. — С дочерью. Сейчас у меня. Временно.

Я кивнул.

— Остальных твоих людей расселили рядом. Небольшой дом, через два переулка. Чтобы были под рукой.

— Понял.

Он посмотрел на меня искоса, будто ожидая реакции, и тут же отвернулся. Продолжил говорить, но уже ровнее.

— Мы думали, ты не вернёшься. Не сразу. Сначала ждали. Потом искали. Потом… — он замолчал на пару шагов и снова заговорил. — Формально ты пропал безвести.

Дома вокруг становились ниже. Камень — светлее. Прохожих — меньше. Здесь не толкались и не спорили. Люди шли по своим делам и не оглядывались. Алексей несколько раз менял направление, выбирая улицы, где мы не задерживались подолгу.

— Я был в курсе, — сказал он, не оборачиваясь. — Почти всего. Не напрямую. Но достаточно.

— Значит, списали, — сказал я.

— Не сразу, — ответил он. — Но да.

Мы свернули ещё раз. Перед нами открылся спокойный квартал. Узкие улицы, ровные фасады, закрытые окна. Здесь не было лавок и криков. Только шаги и редкий звук открывающейся двери.

Дом Алексея стоял в глубине. Невысокий, без украшений. Ворота закрыты, двор скрыт от улицы. Никаких знаков охраны. Никаких посторонних.

Он остановился у калитки и взялся за засов.

— Здесь можно говорить, — сказал он. — По крайней мере, начать.

Я посмотрел вокруг. Улица оставалась пустой. Ничего не привлекало внимание.

Алексей открыл калитку и пропустил меня вперёд. Я шагнул во двор, чувствуя, как пространство сжимается и одновременно становится плотнее. Улица осталась снаружи.

Дом встретил тишиной. Плотной, устойчивой. Алексей закрыл за нами дверь и провернул засов без спешки. Внутри было тепло.

Влад поднялся со стула, когда мы вошли. Он остановился на полпути, всматриваясь, затем шагнул ближе. Ничего не сказал. Только коротко кивнул, будто отмечая факт.

— Вернулся, — произнёс он.

Я ответил тем же кивком и прошёл дальше, снимая плащ. Алексей жестом указал на стол. Мы сели. Влад остался стоять, опираясь ладонью о спинку стула.

— Многое изменилось, — сказал Алексей. — Пока тебя не было.

Он не стал тянуть. Не начал издалека. Слова легли сразу в центр.

— Император вернулся, — продолжил он. — И не один. Основные силы главных родов тоже здесь.

Я поднял взгляд.

— Откуда? — спросил я.

Алексей на мгновение замолчал, будто выбирая порядок. Потом заговорил ровно.

— Варшава. Прямо в центре города открылся разлом. В жилых кварталах. Он поглотил слишком много людей и начал расти.

Влад шумно выдохнул и отошёл к окну. Не оборачиваясь.

— Сначала думали, что справятся местные, — продолжил Алексей. — Потом стало ясно, что он выходит за рамки обычного. По уровню опасности приблизился к московскому. Только здесь — центр столицы.

Я не перебивал.

— Император собрал отряд, — сказал Алексей. — Архимаги. Лучшие. Подтянулись силы из других королевств. Не наблюдатели — полноценные армии. Совместный поход.

Он сделал паузу и добавил:

— Целая армия Архимагов.

Я посмотрел на Влада. Тот стоял неподвижно, глядя в окно, будто видел что-то другое.

— Операция длилась почти год, — сказал Алексей. — Вошли. Закрепились. Теряли людей. Возвращались. Снова входили. Разлом рос, менялся, пытался удержаться.

Он положил ладони на стол, сцепив пальцы.

— Закрыли, — сказал он. — В итоге закрыли.

В этот момент дверь в соседнюю комнату приоткрылась. На пороге появилась девочка. Она посмотрела на нас, задержалась взглядом на мне, затем перевела глаза на Влада. Тот кивнул ей, почти незаметно. Она ушла так же тихо, как появилась.

— Поэтому ты ничего не слышал, — продолжил Алексей. — Всё держали в секрете. Ни слухов, ни утечек. Даже косвенных.

Я откинулся на спинку стула.

— Год, — сказал я.

Алексей кивнул.

— Год. И когда они вернулись, город стал другим.

Он замолчал, давая словам осесть. За окном кто-то прошёл по улице. Шаги прозвучали отчётливо и исчезли.

Масштаб был ясен. Пока я исчезал из мира, мир уходил дальше.

— Странно, — сказал я. — За год ничего не просочилось. Ни слухов, ни намёков.