Я не ответил. Вгляделся в расползающийся по болоту труп. Это было… неправильно. Как будто кто-то специально склеивал жизнь и смерть, не учитывая, что они не должны существовать вместе так близко.

— Это… так и должно быть? — спросил я.

Алексей подошёл ближе, глубоко дыша. Он выглядел уставшим. Не так, как после боя. Гораздо сильнее.

— Разломов, в принципе, не должно существовать, — произнёс он. — Только им плевать. И наша задача — пережить последствия.

— Ты не слишком хорошо выглядишь, — заметил я.

— Я и не должен. Этот разлом давит. Восемь стихии одновременно. И каждая — в уродливой форме. Тебя спасает усиление, удивительный дар, если совмещён с талантом универсала.

Попугай хмыкнул:

— По крайней мере, вы двуногие живы. А это уже успех.

Мы постояли ещё немного, переводя дыхание. Впереди туман чуть дрожал, будто маня нас дальше.

— Пойдём? — спросил я.

Алексей посмотрел на меня внимательно.

— Пойдём. Становится всё интереснее. А значит, ядро всё ближе.

Я кивнул. На секунду оглянулся на останки гибрида. И почему-то подумал, что этот бой — лишь разминка. Что то, что ждёт дальше, будет хуже. Сложнее. Опаснее.

Но другого пути всё равно не было. Не возвращаться же обратно. Мы двинулись вперёд.

Мы ушли от болота быстро — слишком уж удушливым оно было. Разлом снова изменил характер: мокрая земля постепенно подсохла, туман стал светлее, а запах тлена уступил место запаху раскалённого камня. Воздух будто дрожал от жара, хотя вокруг не было ни лавы, ни огня.

Это всегда настораживает: если стихия ощущается, но её источник не виден — значит, она где-то ждёт.

— Осторожно, — сказал Алексей, всматриваясь в воздух впереди. — Чувствуешь? Здесь идёт наложение.

— Огонь и… что ещё? — спросил я.

— Тьма, — ответил он.

Я сдвинул брови. Это сочетание уже неприятно само по себе. Тьма обычно гасит огонь, а огонь рассеивает тьму. Но когда их пытаются совместить… результат редко бывает нормальным. Точнее я не могу представить как выглядит этот "нормальный" результат.

Попугай на моём плече нервно переступил лапами.

— Огонь и тьма… Кто вообще додумался такое смешивать… да ещё и в разломе? Этот мир точно создан не для моих нервов.

Мы вышли на приподнятый участок. Чёрный камень под сапогами был гладким, словно обуглился, а потом снова застыл. Впереди, метрах в двадцати, воздух будто плавал — не марево, а дрожащая воронка тени. Я вдохнул — и сразу почувствовал запах гари. А затем — шорох.

Сначала я подумал, что это ветер. Но когда из тёмного марева выступила фигура, стало ясно: не ветер.

Это был волк. Формой — да, точно волк. Большой, массивный, движущийся хищно и осторожно. Но его шерсть… это была не шерсть. А спёкшиеся обугленные клочья, сквозь которые местами светился внутренний жар. Глаза — два угольно-красных светящихся блюдца. Но самое страшное — тень вокруг него. Она ходила волнами, как дым, но не уходила далеко, а пульсировала. Словно волк втягивал тьму в себя.

— Огонь и тьма, — произнёс Алексей тихо. — Собранные в одну форму… Это уже не просто гибрид. Это — серийник.

— Сери… кто? — переспросил я.

Попугай фыркнул:

— Серийник. Монстр, собранный сериями наложений. Такое создаётся не случайно. Кто-то экспериментировал. И экспериментировал долго. Нормальный разлом такой дряни не выдаёт.

По спине пробежался холодок, хотя вокруг было довольно жарко. Если кто-то влияет на структуру разломов… это очень плохо.

Волк сделал шаг — и разом исчез. Я успел только рвануться вправо. Земля там, где я стоял, взорвалась столбом пепла и чёрного песка. Волк возник рядом — будто вынырнул из трещины в воздухе — и ударил лапой. Я перекатился, чувствуя, как жар режет кожу.

Алексей встал между нами, взмахнул рукой — и на мгновение свет разорвал тень вокруг волка. Тот зафыркал, пятясь, и тьма вокруг него снова сомкнулась.

— Он не просто быстрый, — произнес Алексей. — Он прыгает. Между слоями.

— Можно попроще объяснить?!

— Он перемещается сквозь тьму. Будь готов — он может вынырнуть откуда угодно.

Это было прекрасно. Именно то, что мне сейчас не хватало — непредсказуемого убийцы, плавающего между тенями.

Волк исчез снова. Я сжал зубы и активировал усиление. Если он прыгает — значит, нужно ловить не движение, а намерение. Поток. Искажение энергии в точке выхода.

Тень справа дрогнула.

— Кирилл! — крикнул Алексей, но я уже двигался.

Я ушёл в сторону, чувствуя, как воздух чуть вибрировал — и в следующее мгновение волк вылетел из тени, проскользнув в сантиметре от моей спины.

Удар Алексей успел нанести точно в грудь монстра. Свет вспыхнул ярко — но тут же погас, будто его поглотила чёрная пасть. Волк даже не замедлился.

— Чёрт… — Алексей отступил. — Тьма у него слишком плотная.

— Значит, бей по огню, — сказал я.

— Хмм? — Алексей взглянул быстро.

— Он не может одинаково удерживать две стихии, — пояснил я. — Если тьма настолько сильна, значит, огонь нестабилен.

— Это риск…

— Всё наше существование — риск.

— Ладно, работаем!

Волк прыгнул. В этот раз — прямо на меня.

Я не стал отскакивать. Напротив — шагнул вперёд.

Мы столкнулись почти в лоб. Я поднял руки, чувствуя жар, который прожигает кожу. Волк разинул пасть — но я ударил правой рукой в бок, прямо туда, где тьма была слабее, а огонь ярче.

Усиление рвануло наружу. Удар попал точно.

Волка вывело из теневой формы, выплюнув из разлома в нормальное пространство. Он завыл, катаясь по земле, пытаясь собрать тьму вокруг себя. Но Алексей не дал. Он ударил лучом света в то самое место, куда попал я.

Взрыв получился не огненный. Он был «пустым», тихим, словно порвался плотный кокон. Волк распался на три части, а затем на десятки — и осыпался пеплом. Тьма вокруг растворилась. Я выдохнул. Колени дрожали.

— Ты в порядке? — спросил Алексей.

— Не уверен. Но вроде живой.

Попугай фыркнул:

— Вы двуногие сумасшедшие. Зачем на него в лоб? Что, обходных путей нет?

— Он бы прыгнул мне в спину, — пожал я плечами. — А так хотя бы видел, его атаку.

Алексей улыбнулся краем губ.

— Хорошая логика. Жуткая, но хорошая.

Мы стояли ещё минуту, пока дыхание вернулось. Разлом впереди гудел. Чувствовалось — это был только второй круг. Дальше будет хуже. Намного хуже. Я посмотрел туда, где исчез туман.

— Пойдём?

Алексей кивнул:

— Пойдём. Стихии нас ждут.

Попугай тихо простонал:

— Я всё ещё могу вернуться домой?

— Нет, — сказали мы оба одновременно.