Я опустил взгляд.

Ленты уже обвивали мои ноги.

Поднимались выше.

К поясу.

Я проследил их линию.

Они тянулись не от стен. Не от алтаря.

От неё.

Из её груди.

— Подожди… — сказал я.

Она смотрела спокойно.

— Мы будем вместе вечно… Только ты и я.

Жгуты сжались. Силы уходили быстрее. Колени подогнулись.

Я снова посмотрел на её лицо.

То самое.

Тот самый взгляд.

Мне хотелось кричать от досады...

— Ты не можешь… только не ты... — прошептал я.

Она улыбнулась.

Ленты поднялись к груди.

Сердце билось в висках.

Я рванул кинжал с пояса.

Рука дрожала.

— Прости.

Клинок вошёл ей в грудь.

Мир словно разорвали.

Её глаза расширились.

— За что?.. — выдохнула она.

Я держал рукоять и чувствовал, как что-то внутри меня ломается.

— Нет… — прошептал я. — Нет, нет…

Её тело рассыпалось на искры.

Жгуты лопнули, как натянутые струны.

Энергия ударила в меня.

Поток ворвался в грудь, в голову, в руки. Меня качнуло. Я упал на колени.

Силы вернулись.

Больше, чем раньше.

Зал дрогнул. Алтарь треснул. Стены начали осыпаться.

Я смотрел на пустое место, где она лежала.

Только искры медленно таяли в воздухе.

Я выдохнул.

— Выходит это было сердце разлома…

Разлом попытался стать разумным. Принял форму, которую я бы не смог проигнорировать.

Я поднялся, пошатнулся и сделал шаг назад.

— Умно, — сказал я. — Очень умно.

Пол под ногами начал крошиться.

Я направился к выходу из пещеры.

Сзади всё рассыпалось в свет и пыль.

Разлом за спиной складывался. Свет втягивался внутрь, края смыкались, пульсация угасала. Я ступил на снег.

Холод ударил в лицо. Воздух оказался чистым, прозрачным. После густоты разлома он казался пустым.

Я сделал несколько шагов в сторону крепости. Под сапогами хрустел лёд.

Перед глазами всё ещё стояли её глаза.

Тот самый взгляд.

Я сжал рукояти кинжалов так, что металл впился в ладони. Боль помогала удерживать мысли в реальности.

— Я убил её, — произнёс я вслух.

Снег не ответил.

Беззащитное существо на алтаре. Голос, который просил помощи. Руки, обнимающие за плечи.

Я выдохнул и пошёл дальше.

Через несколько десятков шагов образ начал тускнеть. Голос стал глухим. Лицо распалось на отдельные черты, потом исчезло совсем.

На смену пришло другое ощущение.

В груди пульсировало. Слишком мощно. Слишком плотно.

Энергия разлома осела внутри. Ядро напиталось до предела. Тело впитало больше, чем привыкло.

Шаги стали неровными. Пальцы подрагивали уже не от воспоминаний.

— Отлично, — пробормотал я. — Перегруз.

Некоторое время лучше держаться подальше от подобных прогулок. Иначе организм решит, что я издеваюсь.

Я остановился на мгновение и закрыл глаза.

Четыре стихии усилены. Остались ещё четыре. Универсал не может выбирать одну ветвь. Придётся собирать весь комплект.

— Главное, чтобы в следующий раз без алтарей, — добавил я и продолжил путь.

Крепость выросла из тумана постепенно. Каменные стены, башни, флаги. Река темнела подо льдом.

У ворот меня заметили издалека.

Стражники переглянулись. Один сжал копьё крепче. Второй что-то сказал соседу, но я не расслышал.

Ворота открылись.

Молчание.

Никто не спросил, что произошло. Никто не попытался остановить.

Я прошёл внутрь.

Во дворе стоял маг из нашего отряда. Он повернулся ко мне и замер.

Глаза расширились.

Он сделал шаг назад, потом ещё один.

Судя по его лицу, я выглядел не лучше тех, кого обычно вытаскивали с поля боя уже без сознания.

Доспех был весь в трещинах и крови. Снег под ногами оставлял тёмный след.

Маг резко развернулся и побежал в сторону казарм.

— Спокойнее, — бросил я ему вслед. — Я живой. Вроде бы.

Через минуту из дверей вышел командир.

Он остановился напротив, осмотрел с головы до ног.

— Кирилл, — сказал он спокойно. — Приведи себя в порядок и зайди к коменданту.

— Я тоже рад встрече, — ответил я. — Спасибо, что не бросили.

Командир смотрел прямо.

— Комендант всё объяснит.

Он развернулся и ушёл, не добавив ни слова.

Я направился в умывальню. Дверь скрипнула, запах мыла и мокрой ткани показался почти домашним.

Я начал снимать доспех.

Металл упал на скамью тяжело, глухо.

И в тот же момент тело просело.

Ноги стали ватными. Спина согнулась. Пульсация в груди изменилась — стала резкой, почти болезненной.

Без доспеха я чувствовал себя иначе.

Сильным — да.

Но уязвимым.

Я опёрся ладонями о край стола и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале.

Лицо бледное. Под глазами тёмные полосы. На щеке засохшая кровь.

Я провёл рукой по волосам.

— Чего только не померещится от переизбытка энергии, — произнёс я тихо.

Взгляд в зеркале стал твёрже.

Разлом закрыт.

Сердце уничтожено.

Энергия внутри гудела, требуя движения.

Я набрал воды в ладони и смыл с лица кровь.

— Ладно, — сказал я отражению. — Пойдём объяснять, почему я вернулся.

Коридор встретил гулкой тишиной. Шаги отдавались в камне, будто кто-то шёл рядом, на полшага позади. Энергия внутри ещё пульсировала, но ровнее, чем час назад.

Я постучал.

— Войдите.

Кабинет был простым. Стол, два стула, шкаф с папками. На стене — карта границы. Красные метки густо усыпали линию реки. У каждой — подпись и дата.

Посреди стола стояла шахматная доска. Фигуры уже расставлены.

Михаил Алексеевич поднял взгляд.

— Присаживайся.

Я сел.

— В шахматы играешь?

— Обучался, — ответил я.

Он кивнул и подвинул ко мне белые фигуры.

— Как мне к вам обращаться?

— Михаил Алексеевич. Этого достаточно.

Я сделал первый ход. Пешка вперёд.

Он взял чайник, налил в кружку густой тёмный чай и подвинул ко мне. Рядом поставил вазочку с плюшками.

— Рассказывай, что было внутри разлома.

Я сделал ещё один ход.

— Монстры четырёх стихий. В конце — разумное ядро.

Он двинул коня и кивнул своим мыслям.

— У нас давно не было магов, способных даже войти в подобные зоны. Универсалы встречаются часто. Те, кто дотянул до адепта, редки. Сильнее развитых я здесь не видел.

Я передвинул слона.

— Говорят, мы бесполезны.

— В большинстве случаев так и есть.

Он сделал паузу, посмотрел на доску.

— Ты слишком силён для адепта. Возможно, дело в доспехе. Слышал о подобных находках. Их вытаскивали из разломов. Усиливают тело. Если так — держи это при себе.

Я пожал плечами.

— И всё же для чего вы меня пригласили?

Михаил Алексеевич поставил ладонь на край доски.

— Разломы на границе необычны. Их много. Закрывать их тяжело. Для двух стихий требуется два магистра соответствующих направлений. Мастера справляются с трудом. Для четырёх стихий нужны четыре архимага. И даже для них это испытание.

Он сделал ход ладьёй.

— И вдруг выясняется, что один адепт универсал за несколько часов закрывает четырёхстихийный разлом и возвращается в крепость пешком.

Я сделал рокировку.

— Всякое случается.

— Случается, — согласился он. — Только я не слышал даже о магах-универсалах, которые справлялись с подобным. Мастера — возможно. Но их сейчас не найти.

Я взял плюшку, отломил кусок.

— И что дальше?

Он посмотрел прямо.

— Определим, случайность это или нет. Сможешь повторить?

Я задержал руку над доской.

— Скорее всего смогу. Сколько здесь таких разломов?

— Двадцать семь.

Я тихо выдохнул.

— За все не ручаюсь. Но попробовать хочу.

Он медленно кивнул.

— Эти зоны — проблема границы. Если их не закрыть, территория может превратиться в единую аномалию. И ещё. О своих возможностях распространяться не стоит. Подобные очаги есть по всему миру.