Накинул капюшон, опустил его так, чтобы лицо тонула в тени. Вдохнул глубоко, пригладил дрожь в руках и плеснул пленнику на лицо ледяной водой из глиняного кувшина, что валялся в углу сарая.

Тот захрипел, зашевелился и открыл глаза. Взгляд — растерянный, испуганный. Я навис над ним, тяжело дыша, голос нарочно сделал низким и холодным:

— У тебя один шанс выжить. Всего один. Расскажешь всё, что знаешь — останешься жить. Попробуешь соврать — трупом выйдешь отсюда. Понял?

Бандит задрожал, закивал так отчаянно, что капли воды полетели в стороны.

— Я расскажу! Всё расскажу, только не убивай!

— Кто вы такие? На кого работаете? Где найти ваших хозяев? — я давил короткими, чёткими вопросами.

Он сбивчиво заговорил, глотая слова:

— Мы… мы из гильдии. Теневой. Нас растят с детства. Берут беспризорников, если у кого-то дар есть. Растят, оплачивают Академию… а потом мы работаем на них. Всю жизнь. Другого пути нет.

— Кто именно вас растит? — я наклонился ближе.

— Не знаем! — он чуть не плакал. — Никто не знает! Хозяева в тени, мы их в лицо не видели. Есть слухи… что это императорская кровь. Что они и правят городом. И в свету, и в тени.

— Кто вам задания даёт?

— Связной. Бармен в "Трёх котлах". Он всё передаёт.

Я откинулся назад. Негусто. Но даже этого хватало, чтобы понять: корни уходят глубже, чем можно было представить.

Я поднял голову, посмотрел на второго. Тот уже приходил в себя. Подождал немного, потом ещё плеснул воды. Он заморгал, закашлялся, попытался дёрнуться, но верёвки держали.

— Твои слова должны совпасть с его, — холодно произнёс я. — Один шанс. Говори.

И он, почти не раздумывая, повторил всё то же самое. Слово в слово. Лишь пару мелочей добавил, которые только подтвердили, что первый говорил правду.

Я стоял молча, слушал, а в груди всё крепче сжималось.

Убрать их? Или оставить? Они пешки. Простые расходники. И мне, чёрт возьми, шестнадцать лет. Я ещё не готов стать палачом. Даже если это враги.

Я тяжело вздохнул, развёл руками.

— Живите. Пока. Но запомните — если хоть раз пересечёмся снова… никто вас не спасёт. Лучше бегите из города.

Оба закивали, сжавшись, будто я их уже резал ножом.

Я затянул узлы потуже, проверил — не выберутся. В темноте сарая стоны и шорох верёвок звучали почти как эхо. Убивать их не хотел. Но и отпускать сейчас — глупость. Пусть посидят. Запомнят. Может, решат вообще ноги унести из этого города.

Я выпрямился, накинул капюшон и тихо пробормотал:

— Вот и получите время подумать о своей «работе».

Выходя из сарая, ощутил странное облегчение. Тяжёлый груз выбора упал с плеч: кровь пока не на моих руках. Но и жалости к ним не было.

Улицы встретили вечерним гулом столицы. Фонари зажглись, воздух стал густым от запахов дыма, вина и человеческой тесноты. Я шагал уверенно, хотя внутри всё сжималось.

Бар я нашёл быстро. Уютное место, если бы не знать, что здесь плетут нити чужих смертей. Дверь скрипнула, впуская меня внутрь.

Сразу ударил в нос запах дешёвого спирта и жареного мяса. Несколько столов заняты пьяными ремесленниками, в углу гремели кости, азартные выкрики срывались в общий шум. Всё выглядело обыденно, почти мирно.

И только фигура за стойкой — слишком спокойная. Бармен — мужчина лет сорока, крепкий, с густыми усами и тяжёлым взглядом. Его движения были медленными, выверенными. Он наливал кружки, будто точно знал, кому какая достанется.

Я сел за один из ближних столиков, прикрывшись капюшоном. Изучал. Маг он или нет?

На первый взгляд — обычный трактирщик. Но чувствовалось что-то скрытое. Аура — плотная, вязкая, будто он специально прячет её за маской обыденности. Не новичок, не слабак. Такого с плеча не сбросишь.

Я опустил глаза к своей кружке, сделав вид, что просто пришёл выпить. Но внутри уже рождался план: узнать уровень силы бармена, его привычки, его связи.

Противник может оказаться куда серьёзнее, чем два трусливых мага в переулке. А значит, и действовать нужно осторожно.

Я сделал вид, что увлёкся кружкой, но взгляд держал на стойке. Бармен работал привычно, но в его действиях было что-то… лишнее.

Каждому обычному посетителю он наливал одинаково, почти не глядя. А вот когда заходили «свои», картина менялась. Он чуть кивал, задерживал взгляд, бросал короткие слова, которые утопали в общем шуме. Словно пароли и отклики, непонятные постороннему уху.

Один парень в потёртом кафтане получил не только кружку эля, но и маленький мешочек, ловко скользнувший под столешницу. Другому бармен незаметно сжал руку, и тот вышел так, будто получил приказ. Всё это длилось секунды, но для внимательного глаза — как на ладони.

Я сделал глоток кислого пойла, мысленно морщась. Ну вот и он — связной. Не слишком высокого уровня, чтобы скрывать следы идеальной иллюзией, но и не простак. Иначе бы не доверили.

В какой-то момент бармен поднял глаза и посмотрел прямо в мой угол. Взгляд был цепким, хищным, будто он почуял чужака. Я опустил голову, сделал вид, что ковыряюсь в кружке, но сердце стукнуло сильнее.

Заметил? Или просто показалось?

Уйти сразу было бы подозрительно. Оставаться слишком долго — тоже ошибка. Я решал, что делать: продолжить наблюдение или сменить тактику, выманить его из этого логова и проверить, на что он способен.

Один из подвыпивших посетителей подошёл ко мне будто случайно — плечом задел, кружку опрокинул, эль плеснул мне на сапоги. Я поднял глаза и увидел ухмылку.

— Извини, барчонок, — голос тянулся как гниль. — Неловко вышло. А может, ты сам виноват? Сидишь тут, пялишься, словно что-то ищешь.

Несколько человек у соседних столиков сразу оживились, переглянулись. Я понял: проверка. Не бармен, так один из его людей.

Я выдохнул, постарался держать себя в руках. Не хватало только выложить все карты перед местной гнилью.

— Бывает, — сказал я и уже собирался отодвинуться, но парень ткнул пальцем мне в грудь:

— Ты думаешь, можешь вот так уйти?

Удар в лицо пришёл внезапно, но не настолько, чтобы застать меня врасплох. Я качнулся в сторону, принял стойку. Внутри рвалась сила, но я придавил её — нельзя. Слишком рано.

Он бросился снова, и началась возня. Узкий круг вокруг нас освободили, остальные посетители засмеялись, начали скандировать. Я действовал так, чтобы казаться неуклюжим. Пропускал удары, уходил в глухую защиту. Парень ржал, думая, что давит меня.

Но когда его кулак в очередной раз просвистел у виска, я шагнул внутрь и ударил коротко, снизу. Сила вплелась в движение едва заметно, но хватило: противник захрипел, согнулся. Я подхватил его и опрокинул через стол. Тот рухнул, выбивая дух из лёгких.

Зал загудел. Кто-то заорал «браво», кто-то — «бей его!». Но боец не поднялся. Лежал, кашлял, держась за живот.

Я выпрямился, вытер кровь с губы. Глянул на бармена. Тот уже не ухмылялся. Он смотрел внимательно, будто что-то взвешивал.

Бармен, высокий мужик с тяжёлой челюстью и глазами, которые сразу давали понять — он тут хозяин, отставил кружку и поманил меня пальцем.

— Парень, подойди. Разговор есть.

Я сделал вид, будто колеблюсь, будто не понял, к чему этот жест. Но всё же подошёл. Он завёл меня за стойку, дальше в комнату с низким потолком и закопчёнными стенами. Там пахло дымом и пряной настойкой.

— Шустро ты с моим клиентом разобрался, — сказал он без улыбки, хотя голос звучал почти дружелюбно. — Не ожидал от такого молокососа.

Я развёл руками:

— Случайность. Да и не люблю, когда меня задирают.

Он прищурился.

— Случайность? Не знаю. Но удар у тебя поставлен. Видно, что не первый раз дерешься.

Я изобразил легкое смущение.

— Может, и не первый. Но я не ищу проблем.

Бармен опёрся локтями о стол, навалился всем телом вперёд:

— А если проблемы сами тебя найдут? Скажем, у нас в городе так бывает. Ты же не из местных, верно?