Настя снова посмотрела вверх.

— И мы идём туда добровольно.

— Естественно.

Она чуть склонила голову.

— Отличный план.

Я усмехнулся.

— Проверенный временем.

С каждым шагом замок становился больше.

Не быстрее, чем хотелось бы, но достаточно, чтобы не дать забыть о себе ни на секунду.

Создавалось ощущение, как будто пространство впереди уже занято чем-то, что не любит чужих.

— Я бы лучше ещё раз в разлом сходил, — тихо сказал Пётр.

— Аналогично, но здесь обещают праздничную программу. — ответил я.

И после короткой паузы добавил:

— Поэтому и идём.

Попугай тихо хмыкнул:

— Логика железная.

Я посмотрел вперёд.

На башни.

На стены, которые не отделялись от горы.

На силуэт, который не просто стоял, а контролировал всё вокруг.

И понимал одно.

Обратно дорога будет сложнее.

Если вообще будет.

Тропа к замку началась не резко — она просто перестала быть дорогой.

Сначала исчезли привычные края, потом путь стал уже, а через несколько десятков шагов осталась узкая полоса, вырезанная в камне так, будто её не прокладывали, а выскребали из горы, оставляя ровно столько места, чтобы человек мог пройти, а повозка — с трудом протиснуться.

Я замедлил шаг. Потому что здесь нельзя было иначе.

Под ногами камень стал гладким, местами отполированным до блеска. Где-то его нарочно насекли, чтобы не скользил, где-то оставили как есть, и тогда приходилось ставить ногу осторожно, проверяя каждый шаг.

Слева склон уходил вверх, плотный, глухой, без щелей.

Справа — обрыв.

Не отвесный, но достаточно крутой, чтобы падение не оставило шансов. Камни внизу лежали беспорядочно, как напоминание тем, кто когда-то решил проверить край.

— Не разгонишься, — пробормотал Пётр.

— И не нужно, — ответил я.

Мы шли один за другим.

Разойтись здесь было негде.

Если кто-то остановится — встанут все.

Я бросил взгляд вперёд.

Линия тропы уходила вверх, изгибаясь вокруг выступов. Каждый поворот открывал следующий участок, но не дальше. Видимость держали ровно такой, чтобы ты видел, куда идти, но не понимал, что ждёт за следующим изгибом.

Я усмехнулся.

— Одна дорога.

— Зато не потеряешься, — отозвался Пётр.

— Не в этом дело.

Я остановился на секунду, кивнул в сторону обрыва.

— Альтернатив нет.

С каждым поворотом становилось яснее: эта тропа — не случайность.

Её создавали заботливые руки, подчиняющиеся голове какого-то психа, помешанного на безопасности и контроле.

Иногда под ногами появлялись следы колёс — старые, но чёткие. Значит, сюда поднимались повозки. Не часто, но регулярно.

Я присел на секунду у одного из таких участков, провёл рукой по камню.

Глубокая борозда. Явно тянули нечто тяжёлое.

Настя шла позади, молчала. Я слышал её дыхание — ровное, но чуть чаще, чем раньше. Не усталость.

Напряжение.

Мы обогнули выступ.

Здесь тропа расширялась на пару шагов, образуя площадку. Камень под ногами был выровнен, края укреплены, в скале виднелись следы креплений.

Следующий поворот — снова узкий участок.

Потом ещё одна площадка.

Потом снова сужение.

Я начал считать.

Сколько таких точек.

Сколько людей нужно, чтобы перекрыть каждую.

Сколько времени займёт подъём под огнём сверху.

Ответ не радовал.

— Здесь можно сдерживать армию, — тихо сказал Пётр.

Я хмыкнул.

— И не одну.

Он посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

Я провёл взглядом вверх, туда, где между выступами мелькали тёмные линии стен.

— Сначала остановят здесь, — сказал я. — Потом отойдут туда.

Кивнул выше.

— Потом ещё выше.

Пауза.

— А потом тебе уже некуда идти.

Пётр медленно кивнул.

Попугай тихо протянул:

— Уютное место. Особенно если не ты снизу.

Я усмехнулся.

— Именно.

Тропа снова пошла вверх.

На одном из поворотов я заметил углубления в скале — узкие, почти незаметные. С первого взгляда — просто неровности.

Со второго — места для стрелков.

Я остановился, посмотрел внимательнее.

— Видишь? — спросил я.

Настя подошла ближе, проследила взглядом.

— Да.

— Сюда встанут, — сказал я. — И будут ждать.

Пётр тихо выругался.

— Весело.

Я пожал плечами.

— Зато весело.

Он хмыкнул.

— Смотря для кого.

Мы прошли ещё один участок.

Здесь камень был особенно гладким, и я на секунду потерял опору. Нога скользнула, тело чуть ушло в сторону.

Я сразу выровнялся.

Но этого хватило, чтобы почувствовать.

Ошибки здесь не прощают.

Настя тихо сказала:

— Аккуратнее.

— Да что мне будет.

Я сделал следующий шаг медленнее.

Тропа не давала расслабиться.

Каждый поворот, каждый метр требовал внимания.

И при этом всё вокруг было… правильным.

Ничего лишнего.

Ничего случайного.

Я поймал себя на мысли, что перестал воспринимать замок как цель.

Он уже был здесь.

Во всём.

В камне под ногами.

В поворотах тропы.

В местах, где можно остановить, и в местах, где некуда отступать.

Он начинался задолго до стен.

— Красиво сделали, — пробормотал Пётр.

Я посмотрел на него.

— Это не для красоты.

Он кивнул.

— Одно другому не мешает.

Настя всё так же молчала.

Но я видел, как она смотрит вверх.

И в её взгляде не было восхищения.

Мы продолжали подниматься.

Шаг за шагом.

И с каждым шагом давление усиливалось.

Из-за осознания.

Если что-то пойдёт не так — назад не уйти.

Я остановился на очередном повороте, посмотрел вниз.

Дорога, по которой мы шли, уже выглядела тонкой линией, уходящей в камень.

— Спускаться будет сложнее, — сказал я.

Попугай тихо усмехнулся:

— Оптимист.

Я перевёл взгляд вверх.

— Вперёд тоже не просто, — ответил я.

Замок перестал быть силуэтом.

Он вырос из скалы перед нами так, будто всегда здесь был, просто до этого момента не считал нужным показываться полностью. С каждым поворотом тропы он раскрывался всё больше, но не сразу — частями, слоями, уступами, и от этого казался ещё тяжелее.

Как продолжение горы. Камень тёмный, местами почти чёрный, с прожилками, будто впитавшими в себя годы дождя, ветра и чего-то ещё, что оставляет след не снаружи, а изнутри. Поверхность грубая, шероховатая, но линии — ровные, точные, без перекосов. Там, где блоки сходились, не было ни зазоров, ни щелей, только плотная стыковка, словно их не укладывали, а вдавливали друг в друга.

Я провёл взглядом вдоль стены.

Ни одного лишнего выступа.

Ни одного декоративного элемента.

Только функция.

Башни поднимались над стенами, но не одинаковые. Одна — узкая, вытянутая, словно копьё, другая — массивная, с утолщённым основанием, третья уходила в сторону, перекрывая слепую зону. Каждая стояла там, где должна была стоять, и смотрела туда, куда должна была смотреть.

Я невольно отметил углы обзора.

Слепых зон почти не было.

Бойницы тянулись вдоль стен тонкими щелями, направленными вниз. Не на горизонт, не вдаль — именно вниз, туда, откуда поднимаются. Узкие, глубокие, с таким расчётом, чтобы стрелок оставался в тени, а цель — на открытом месте.

Я задержал взгляд на одной из них.

Чёрная.

Пустая.

Но ощущение, что оттуда уже смотрят, не уходило.

Тропа вывела нас к очередной площадке, и замок открылся целиком.

Теперь его не нужно было дорисовывать.

Он стоял.

Тяжёлый.

Цельный.

Живой в своей неподвижности.

Ворота располагались не в центре, а чуть в стороне, утопленные в стену, как будто их нарочно спрятали от прямого взгляда. Две створки, каждая — толщиной с хорошую стену, обшитые металлом, усиленные поперечными полосами. На поверхности виднелись следы ударов — старые, заросшие временем, но не исчезнувшие.