Попугай посмотрел на меня боком, крыло чуть дрогнуло.

— До тех пор, пока ты не решишь подружиться ещё с водой, воздухом и землёй. Тогда уже будет весело.

— Главное дожить до этой дружбы — ответил я.

После первой тренировки с боевым факультетом я чувствовал себя так, будто меня трижды обожгли, потом трижды выжали и забыли отжать обратно.

Огонь внутри всё ещё теплился, но слушался плохо — будто насильно заткнули вулкан крышкой из дисциплины.

Попугай на плече молчал, и это было тревожнее любого его комментария.

— Ты, кажется, начинаешь привыкать, — наконец сказал он. — Ни один преподаватель сегодня не кричал “прикройте его!” — прогресс налицо.

— Молчи, пока не сглазил, — буркнул я, направляясь к столовой.

Академическая столовая, как всегда, шумела. Первокурсники, старшекурсники, адепты всех факультетов — от белозолотых целителей до чёрно-красных боевиков.

С потолка свисали светящиеся кристаллы, а из-за прилавков доносился аромат жареного мяса, хлеба и, кажется, магического кофе.

Я взял поднос, наложил первое, второе и надежду, что хоть поесть удастся спокойно. И, конечно же, не удалось.

За дальним столом, в окружении разноцветных мантиий, сидел Сергей Морозов.

Теперь я знал его не только по имени, но и по характерному выражению лица “замороженная обида”.

Он ел медленно, но взгляд от тарелки не поднимал — хотя всем видом показывал, что помнит каждый сантиметр обугленной арены и особенно свой позор.

Ну что, Сергей, держись, — подумал я. Я, может, и поджигал арену, но ты тоже сгорел, социально. А нечего нарываться.

Я уже собирался сесть подальше, но в этот момент кто-то окликнул:

— Кирилл!

Я обернулся — и увидел Кирю, который пробирался сквозь толпу с подносом в руках и довольной ухмылкой.

Он выглядел бодро, хотя после тренировки должен был лежать где-нибудь под охлаждающим заклинанием.

— Ну здравствуй, герой дня, — сказал он, плюхаясь напротив. — Половина факультета уверена, что ты — эксперимент Академии по контролю стихий через поджоги.

— Да я вообще тихий и скромный, — сказал я. — Просто немного горячий.

— “Немного”, — передразнил Киря. — У нас инструктор после твоего выброса щит подзаряжал двадцать минут.

Попугай встрял:

— А я предупреждал, что у моего двуногого нестандартный подход к обучению: “учёба через возгорание”.

Киря расхохотался, и несколько студентов обернулись.

Морозов — тоже. Его глаза встретились с моими, и в них не было ничего, кроме холодной злости

Я не стал улыбаться, хотя очень хотелось.

— Кажется, один человек до сих пор не простил мне потерю гардероба, — сказал я.

— Да кто бы простил, — фыркнул Киря. — Его теперь дразнят то “факелом”, то "эксгибиционистом". Кстати, не знаешь что это за слово такое мудрёное? — я пожал плечами.

Он наклонился ближе и понизил голос:

— Ладно, слушай. Завтра первый выходной. Пошли в город?

— В город? После тренировок с огнём? — усмехнулся я. — Рискованно.

— Да ну тебя! — Киря махнул рукой. — Мы же не в бой идём. Просто пройтись, поесть, расслабиться.

Я прищурился.

— Ага. И совершенно случайно маршрут пройдёт мимо Марии?

Киря покраснел мгновенно.

— Ну… может быть.

— Соскучился?

— Естественно! — выпалил он. — Мы с ней почти не виделись с экзаменов, а тут эти тренировки, магия, дым, гарь… хочется хоть немного нормальности.

Попугай не удержался:

— Ха! Нормальность рядом с женщиной — миф древнее Разломов.

— Молчи, — отрезал Киря, но улыбка у него осталась.

Я рассмеялся.

— Ладно, идём. Всё равно выходной надо чем-то занять.

— Вот и отлично, — сказал Киря. — Встретимся у ворот после завтрака.

Когда он ушёл, я ещё раз посмотрел на Морозова. Тот уже отвернулся, но я видел, как его ложка слегка дрожала. Видимо, пламя моей “неполноценности” всё ещё жгло его гордость.

Попугай вздохнул.

— Ты понимаешь, что это не конец истории, да?

— Конечно. У нас впереди ещё сотни лекций, тренировок и, возможно, пара новых костров.

— Ну хоть честно, — буркнул он. — Тогда заранее предупреждаю: если попытаешься меня спалить, я на тебя пару вёдер воды вылью. — он на секунду задумался — Или лучше заранее тебя облить?

***

Редкий день — без строевых, дуэлей и запаха гари. Даже воздух над Академией казался чище, чем обычно. Первый выходной.

Киря уже ждал у ворот, сияя от удовольствия и начищенных сапог. На нём была выглаженная мантия, волосы уложены, амулет отполирован до блеска.

Выглядел он так, будто собирался не в город, а на смотрины у Императора.

— Не поверишь, но ты даже похож на приличного человека, — сказал я.

— Спасибо, я старался, — ответил он с ухмылкой. — Всё-таки не каждый день видишь Марию.

— А, значит, это не прогулка, а паломничество.

Попугай на плече вставил:

— Осталось только свечку в клюве понести.

Киря закатил глаза, но улыбку не спрятал. Мы двинулись вниз по дороге, к городу, под мягкий утренний свет. Город встретил нас шумом и запахами — смесью пряностей, дыма и алхимии.

Купцы на площади кричали о скидках, над головами летали птицы-почтальоны, по мостовой проехала повозка без лошадей. Как-то я упустил этот момент развития магии. Удобно же.

Магия здесь была не роскошью, а инструментом — от уличных фонарей до стихийных мусорщиков, убирающих листья и пыль.

Попугай вертел головой, восторженно щёлкая клювом:

— Обожаю цивилизацию! Столько глупостей и столько искушений на одном квадратном метре.

Мы свернули на боковую улицу, где шум стих. Каменные стены стали старше, окна — уже, вывески — потеряли свежую краску.

Тут город менялся.

Меньше блеска, больше истории.

И в самом его сердце — поместье.

Высокий забор из тёмного камня, местами покрытый трещинами, а за ним — дом, будто вырезанный из чужого времени.

Почерневшие башни, осыпавшаяся лепнина, следы магических ожогов на стенах.

Ни один мастер так не строил последние сто лет.

— Вот это ты, конечно, приобрёл, — протянул Киря, глядя на здание. — Оно выглядит как после штурма армии некромантов.

— Так и есть, — ответил я. — По документам, дом пережил “магическую катастрофу”. Что именно произошло — никто не говорит.

Влад рассказывал, что бумаги на владение оформляли через третьи руки, будто прежние хозяева хотели избавиться от места как можно скорее. Ну или этих хозяев так и не нашли.

Когда я пытался расспросить соседей, они только качали головой. Кто-то говорил, что здесь взорвался алхимический узел. Кто-то — что в подвале проводили эксперименты с Разломом.

А один старик вообще шепнул, что “дом помнит”. С тех пор я решил больше не спрашивать.

Пусть молчит, если хочет.

— Зато дёшево, — сказал я. — Всего-то семьдесят миллионов.

— Это дёшево? — вытаращил глаза Киря.

— Для города — да. Для меня — на тридцать жизней вперёд.

Попугай встрял:

— И каждая из них закончится одинаково — инфарктом при виде ежемесячного платежа.

Мы подошли к калитке. Флигель за домом выглядел куда живее: новая штукатурка, свежая крыша, окна сияли.

Изнутри доносился запах выпечки и чей-то голос.

— Кирилл! — раздалось весело. — Сколько лет, сколько искр!

Влад вышел первым — как всегда, в рабочей одежде, с пыльной рубахой и улыбкой до ушей.

— Решил проверить, не обвалился ли потолок?

— Скорее, не сгорел ли, — сказал я. — Последнее время у меня к этому талант.

Влад рассмеялся и махнул рукой:

— Заходите! Мария пирог печёт — праздник души и желудка.

Из двери выглянула Мария — простое платье, несколько выбившихся прядей, лёгкая улыбка.

— Проходите, — сказала она. — Осторожно, там инструменты и чертежи, папа с утра не убрал.

Мы вошли в флигель — чистый, тёплый, с запахом дерева, хлеба и смолы.