— И с Аллой не попрощаешься?

— Почему нет, попрощаюсь, конечно.

А дочка стояла уже в коридоре, положив палец в рот.

— Уже уходишь? — спросила она меня.

— Да, родная — извини, у меня срочные дела, некоторое время меня тут не будет.

— Спасибо за зайчика, — ответила она, обняла меня и убежала к себе.

А я открыл чемодан, переложил необходимые вещи в красивую сумку с эмблемой Олимпиады-80 и вышел на лестничную клетку. Инна меня провожать не стала. Вовчик по-прежнему сидел на лавочке, читая свежую газету.

— Чо пишут? — спросил я, плюхаясь рядом.

— Разное, — неопределённо отвечал он, — а ты, я смотрю, недолго в своей семье-то задержался. Проблемы?

— Да, есть немного, — честно сознался я, — слушай, в твоём подшефном ТСЖ случайно нет ли свободной жилплощади? Я заплачу, даже долларами могу — денег у меня много.

— Вот так даже, — с ухмылкой отвечал он, — есть у нас жилплощадь, как не быть. Давай тогда вот как сделаем, пошли ко мне домой что ли, посидим-поговорим за бутылочкой портвейна, а потом с площадью вопросы порешаем. Алёна будет рада.

— Договорились, — обрадованно ответил я, — или, как говорят наши американские партнёры, nuf said.

И мы переместились в вовчиков восьмой подъезд на второй этаж, в квартиру 122. Алёна и точно, очень обрадовалась, увидев меня.

— А я уж думала, ты никогда сюда не вернёшься, — сказала она, ловко сервируя обеденный стол в большой комнате.

— В Америке есть такой писатель Стивен Кинг, так у него есть замечательный роман «Иногда они возвращаются», это как про меня сказано.

— Не слышала, — ответила Алёна, продолжая накладывать еду и расставлять тарелки, — и про что этот роман?

— Ужастик, про упырей и зомби, — ответил я, — как и всё остальное у Кинга.

— Выходит, что ты тоже упырь, как у Кинга этого, и иногда возвращаешься? Ну и сравнения у тебя, Серёжа.

— До упыря пока не дорос, а сравнения какие уж есть, других пока не завезли, — скромно ответил я, садясь за стол, — ты бы лучше про себя рассказала, как жизнь, как здоровье, как там Тамбов?

— Тамбов на месте стоит, что ему сделается, — ответила Алёна, разливая по тарелкам борщ (ну надо ж, мысленно удивился я, в каком почёте здесь украинская кухня), — на здоровье тоже не жалуюсь, работаю в городской администрации в департаменте культуры, нравится.

— Класс, — восхитился я, — а кто там сейчас мэром-то служит, в этой администрации?

— Ты наверно удивишься, но твой дружок Павлик из НПО «Политех».

— Молодец, чо — на повышение, выходит, пошёл. Надо будет заскочить к старому дружку, перетрём пару тем. И в Политех тоже неплохо бы… давай завтра вместе съездим? — предложил я Алёне.

— Давай, — обрадовалась она. — Как там твоя копейка-то, на ходу?

— А хрен её знает, — задумался я, — вот сегодня вечером и выясню. Да, а я ж у тебя, Вова, не спросил, как ты живёшь-то? Поди в режиссёры выбился?

— А вот выпьем по первой, всё и расскажу, — ответил он, разливая импортный венгерский портвейн по бокалам. — Ну, чтоб не последняя.

— И не предпоследняя, — добавил я и вылил содержимое бокала в рот.

А совсем неплохой ведь напиток-то…

— Я режиссёр, это ты верно догадался, — сказал Вовчик, — но не киношный, а театральный. У нас тут объединились почти все вузовские театры, только консерва не вошла, получился межвузовский театр эстрадных миниатюр. Так я там главный.

— И где же вы базируетесь?

— В ДК ГАЗа, там самые лучшие условия предложили.

— Здорово, — ответил я, — и что вы поставили за последнее время?

— Много чего, — ответил Вовчик, — самое последнее это «12 стульев». Алёна там Эллочку Людоедку сыграла. У меня есть предложение…

— Выкладывай, — ответил я, наворачивая тем временем наваристый борщ.

— Давай накатим по второй, и ты расскажешь про себя хоть что-нибудь. А то мы-то всё рассказали, а ты молчишь, как пень.

— Принимается, — сказал я, подвигая к нему свой бокал. — Чтоб наш город стоял и не падал.

— А теперь про себя давай — как там в Америке-то?

— Жить можно, — скромно отвечал я, зажевав портвешок ломтиком сыра. — Жарковато только по сравнению с нашими условиями, да трясёт иногда, подземные толчки в среднем пару раз в год бывают.

— А ты где там жил-то, напомни?

— В Лос-Анджелесе, штат Калифорния, — сказал я. — А если совсем уж точно, то в местечке под названием Беверли-Хиллз.

По физиономиям Вовы и Алёны было понятно, что они никогда не слышали про такое.

— Ну это респектабельный такой райончик, где местные звёзды живут. Недалеко от Голливуда.

— И что там за звёзды живут? — спросила Алёна.

— В соседях у меня, например, были Деми Мур, Брюс Уиллис и Сильвестр Сталлоне.

— Я из этих людей знаю только Сильвестра, — признался Вовчик, — Рокки и Рембо видел. А Траволты там случайно рядом не было.

— Увы, но нет — ни разу не встречал его даже на Уорнер Бразерз. Слухи только доходили, что он того… нетрадиционной ориентации…

— Иди ты, — восхитился Вовчик, — не может этого быть!

— Может, Вова, и ещё как может, в Голливуде таких ребят каждый четвёртый, как утверждают знающие люди… да, так что там насчёт свободной жилплощади-то?

— Зачем тебе жилплощадь? — удивилась Алёна, — при наличии трёхкомнатной квартиры-то?

— Видишь ли, Аля, — назвал я её так, как привык в Тамбове, — у нас с Инной вышла такая ситуация, что мы решили некоторое время пожить отдельно.

— Вот никогда она мне не нравилась! — воскликнула Алёна, — и всегда я знала, что у вас именно этим всё и закончится.

— Давай не будем, — поморщился я, — у меня на сегодня лимит разборок исчерпан.

— Вот тебе ключи, — протянул мне связку Вовчик, — девятый подъезд, да, который над клубом, второй этаж, однушка. Там даже мебель есть. Стольник в месяц — устраивает?

— Вполне, — отвечал я, — теперь я твой должник.

— Сочтёмся как-нибудь…

— А что за квартира-то, почему пустая? — решил уточнить я.

— Хозяева недавно эмигрировали в Израиль, продать не успели, так что отошла она в наш маневренный фонд.

— Кучеряво живёте…

— Пойдём я тебя провожу до этой хаты, а потом можем и в бильярд сыграть.

— Можно и в бильярд, но сначала я со своей копейкой разберусь, а потом уж…

Квартира оказалась очень даже в пристойном состоянии и даже с новой сантехникой. Окна у неё выходили на тихую и сонную Школьную улицу. А копейка моя наотрез отказалась заводиться, ну ещё бы — три года без движения в гараже простояла. Пришлось звать на помощь гаражного мастера на все руки Палыча.

Палыч, суровый и мрачный мужик, весь заросший щетиной, первым делом снял аккумулятор и поставил заряжаться, а мне поставил временный. А вторым делом он заменил свечи, все четыре штуки, на свежие. Ну и после этого копеечка прочихалась, но завелась и затарахтела, почти как новая. Вручил Палычу заслуженный червонец, дождался зарядки и установки своего аккумулятора и пошёл в клуб, где кроме Вовчика имела место молодая и весьма красивая девушка. Они вдвоём шары гоняли по зелёному сукну.

— С машиной всё окей, — сообщил я Вовчику, — а это ещё кто такая?

— Не узнал? — довольно усмехнулся тот. — Это Маринка, сестра Валеры Усикова.

— Ну ничего ж себе время бежит, — выдохнул я, — привет, Марина — как жизнь, что здесь делаешь?

— Жизнь неплохо идёт, — ответила она, — учусь вот в политехе…

— Уж не на радиофаке ли? — уточнил я.

— На нём, отделение технической кибернетики.

— С ума сойти… — честно признался я, — как там Кондрашов-то?

— Забрали его на повышение, сейчас он проректор по научной работе, а факультетом рулит Козлов, помнишь такого?

— Ну как же не помнить… декан факультета Козлов…

— А сюда к подругам приехала, у меня ж тут куча их осталась. Да, Валера просил тебе привет передать, обещал заехать, когда сможет.

— Буду рад его видеть. Это платье тебе, кстати, очень идёт.