— Интересно, — пробормотал я, — что дальше. Какая стихия теперь выйдет? Может, уже воздух по-настоящему, или тьма?

Пернатый, зависший чуть выше, неожиданно притих. Его голос прозвучал ниже и серьёзнее, чем обычно:

— Ты чего, двуногий, думаешь, что здесь живёт полный набор твоих копий? Всех по списку?

Я поднял на него глаза, даже не пытаясь скрыть усталую усмешку.

— А что, нет? Я уже встретил четверых. Выглядит логично.

— Ха! — попугай щёлкнул клювом. — С тебя уже достаточно на данный момент. Лабиринт умеет удивлять, но он не дурак, чтобы разом выложить весь набор. Остальных, если и доведётся увидеть, то далеко не сейчас. Может быть, на другом уровне. А пока… готовься к «перерыву».

— Перерыву? — переспросил я, хмыкнув. — Сомневаюсь, что в твоём понимании это значит отдых.

— Угадал, — крылатая скотина качнулась на потоке воздуха. — Это одна из тех милых смертельных опасностей, из которых ты можешь и не выбраться. Так что, не обольщайся: двойников ждать не стоит. А вот новый сюрприз — очень даже.

Я выдохнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Перерыв, значит. В его устах это звучало хуже, чем любая угроза. Но выбора не было: впереди тянулся коридор, и он ждал меня, как всегда.

Коридор оказался низким и влажным, так что пришлось идти полусогнувшись. Камень под ногами скользкий, будто покрыт тонкой плёнкой плесени, а с потолка упорно капало прямо за шиворот. Запах стоял такой, что даже я — привыкший ко всякому — поморщился: смесь гнили, сырости и тяжёлого, тягучего запаха звериной шерсти.

Шорохи послышались почти сразу. Сначала неразборчивые, будто где-то по камню катились сухие листья. Потом они стали ближе, отчётливее: когти царапали камень. Я остановился, прижал ладонь к клинку — металл холодный, отзывается.

— Вот оно, — пробормотал за спиной пернатый, зависший у потолка. Голос его, как обычно, хрипло-насмешливый, но в нём дрогнула нотка, которой я раньше не слышал. — Хвостатые… лучше бы десяток ловцов встретился, чем эти ползающие твари.

Я усмехнулся краем губ, хотя сам тоже напрягся. Из темноты выскользнула первая пара — крысы размером с доброго кота, серые, мокрые, глаза горят красным отблеском. Они не кинулись сразу, а двинулись сбоку, по дуге, будто проверяя, как я двигаюсь.

Резкий выпад — клинок полоснул воздух, и одна тварь врезалась в стену, вторая метнулась под ноги. Пришлось оттолкнуться от скользкого пола и подсечь её ногой. Визг затих и снова наступила тишина.

— Ха! — подал голос попугай, но смех у него вышел хриплым. — Ну, пара — это цветочки. Дальше будет веселье.

Он оказался прав. Шагов через двадцать-тридцать тоннель буквально зашевелился. Сразу десяток силуэтов, мелькающих в полутьме. В нос ударил ещё более тяжёлый запах — горячей шерсти и крови. Они не нападали поодиночке, прыгали вместе: двое спереди, один сбоку, ещё пара ныряют под ноги.

Уйти от всего сразу невозможно. Пришлось маневрировать, экономя магию: вспышка огня в ладони только чтобы ослепить, а не сжигать. Вода — чтобы сбить прыжок, и отвлечь ледяными иглами. А в остальном — физические навыки. Удары приходилось гасить корпусом, плечи и рёбра отзывались болью.

Каждый их наскок не был смертельным — больше проверка, но они давили числом. Я понимал: они не пытаются меня победить, просто проверяют выносливость. Сможешь держаться в узком, влажном аду — значит, дальше у тебя есть шанс.

— Видал? — снова заговорил пернатый, но теперь тихо, серьёзнее, чем когда-либо. — Я ж тебе говорил… ловцы — они честные, а эти — хуже. Грязные, вечно голодные. Их сколько ни режь — всё не заканчиваются.

Я выдохнул сквозь зубы, отбросил очередную тушку, которая царапнула сапог когтями, и сжал рукоять сильнее. Он был прав. И дело было даже не в том, что крысы выглядели мерзко. Хуже всего было то, что каждая новая тварь действовала чуть умнее предыдущей.

Тоннель тянулся всё дальше, и каждый шаг отдавался гулким эхом, будто стены были тонкими и пустыми внутри. Крысиные трупы оставались позади, но шорохи не стихали — наоборот, множились. Казалось, сама земля под ногами дышала.

Я уже ждал очередного броска, но вместо визга и когтей впереди показался свет. Не факелы и не огонь — ровное, красноватое свечение, словно от расплавленного железа. Сделал ещё пару шагов, и из темноты выступили силуэты.

Это были не те безликие твари, что прыгали стаей. Передо мной стояли крысы ростом почти с меня, в кожаных доспехах, с копьями и кривыми клинками. Шерсть приглажена, движения уверенные. Они не бросились. Выстроились цепью, перегородив проход.

— Вот и патруль, — прошептал сверху пернатый. Но в его голосе уже не было насмешки, только нервное подёргивание. — Хвостатые настоящие. Лучше мне дальше не светиться… Ты сам напросился, двуногий.

И с этими словами он сорвался с моего плеча, хлопнул крыльями и исчез в темноте, будто и не было его рядом.

Я остался один.

Один из крыс шагнул вперёд. Копьё у него было сделано из обломка металлической арматуры, а в глазах — не тупой голод, а расчётливость. Он заговорил на своём хриплом наречии, но слова оказались странно понятны:

— Человек. Идёшь с нами.

Фраза прозвучала не как предложение, а как приказ. Вариантов не оставляли.

Я скользнул взглядом по их строю — восемь воинов, плотная линия. За спиной — тьма тоннеля. Впереди — красный свет, откуда они пришли. Прирезать всех? Теоретически возможно. Но нет гарантии победа, а они не нападают. Быть может обойдётся?

Я кивнул. Копья чуть дрогнули, и двое шагнули ближе, замыкая с боков. Их шерсть пахла гарью и мокрым железом.

Так началось моё «сопровождение».

Тоннель расширился, на стенах загорелись факелы. Камень был изъеден временем и лапами. Ветер здесь пах не гнилью, а дымом и чем-то смолистым.

И каждый шаг я чувствовал пустоту за плечом. Пернатый исчез.

Тоннель неожиданно оборвался, и передо мной раскрылось пространство, настолько огромное, что я непроизвольно сбился с шага. Потолок терялся в темноте, а каменные арки уходили куда-то ввысь, словно я попал не в пещеру, а в перевёрнутый город, спрятанный под землёй.

Первыми ударили в нос запахи — влажная сырость, дым от смолистых факелов и кисловатая нота грибов. Свет исходил не только от факелов: стены и своды покрывали колонии люминесцентных наростов, зелёные и синие пятна которых переливались, создавая странную, чужую иллюминацию.

Меня вели вниз по мосткам, сколоченным из грубо обтёсанных досок. Под ними зияли ямы, где копошились крысы помельче, тянули на себе корзины с корнями, насекомыми, целыми связками сушёных летучих мышей. Сбоку стояли ряды торговцев: один предлагал на ладонях скользких червей, другой — горстями щепал грибы, третий громко нахваливал какой-то мутный отвар.